chapter 1

Это должна была быть ты. Ты. Не Эмма. Если бы ты только не увернулась от мчащегося в твою сторону мотоцикла. Может, тогда бы Эмма смотрела на твое бездыханное тело, а Майки и Дракен стояли рядом с ней. Майки был твоим лучшим другом, а Дракен — парнем твоей мечты. Так как ты могла? Как ты могла допустить это? Как ты могла причинить боль этим двум мальчикам, о которых заботилась больше всего на свете? Майки повернулся и пошел прочь от сестры, но Дракен не последовал за ним. Твои пальцы дернулись при виде этого зрелища. Мало того, что ты позволила Эмме умереть на твоих глазах, так теперь Майки и Дракен не могли вынести вида друг друга, и ты ничего не могла с этим поделать. Это все равно была твоя вина, так почему они злились друг на друга, а не на тебя? Дракен должен был оставить синяк под глазом и распухшую губу тебе, а не Майки. Майки не виноват в том, что та, которую любил Дракен, умерла. Это была твоя вина. Твоя вина и только твоя. Дракен продолжал смотреть на Эмму, словно запоминая каждую деталь ее лица. Раньше было больно видеть, как любимый парень смотрел на другую девушку с такой любовью. Как будто она была самой прекрасной на свете. Признаться, ты ревновала его к Эмме, и вы с детства не ладили друг с другом. Ты можешь вспомнить первый день, когда ты встретила Эмму после тренировки с дедушкой Майки, как будто это было вчера. Через тридцать секунд после знакомства вы уже спорили о том, кто из вас лучший друг Майки. Ты выиграла этот спор. Майки прекратил спор, сказав, что ты — его лучшая подруга, а Эмма — его сестра. Ты помнишь, что чувствовала себя очень довольной при виде надутых губ и заплаканных глаз девушки. Это был первый из многих споров и соревнований между тобой и блондинкой. Когда несколько лет назад она сказала тебе, что ей нравится Дракен, ты подумала, что она просто хочет тебя раззадорить. Она знала, что ты неравнодушна к этому парню с того самого дня, когда Майки познакомил тебя с ним. Но со временем ты поняла, что она не собирается возвращать свои признания, и начала замечать, что Дракен тоже отвечает ей взаимностью. Тогда это было очень больно, но сейчас ты готова на всё, чтобы вернуть ее. Ты бы предпочла испытать боль безответной любви, чем боль и чувство вины, которые ты испытывала сейчас. Это чувство вины бурлило и грозило выплеснуться на пол уже в который раз с момента инцидента. Впрочем, в желудке у тебя не осталось ничего, что можно было бы выплеснуть. Бросив последний взгляд на красивую девушку, лежащую перед тобой, ты развернулась и пошла прочь. — Это не твоя вина, — услышала ты почти неслышный шепот Дракена. Ты замерла у двери, желчь поднялась у тебя в горле. Тебя всегда пугало то, как хорошо Дракен понимал, что ты чувствуешь. Хотя, казалось, он никогда не догадывался о том, что ты чувствуешь по отношению к нему. Или, возможно, он просто игнорировал это, чтобы избежать дискомфорта и неловкости, связанных с отказом. — Я… — ты остановила себя. Какой был смысл спорить с ним сейчас? Он лишь пытался заставить тебя чувствовать себя лучше. Но он знал правду. И ты знала правду. Все знали правду. Это была твоя вина. Удар битой предназначался для твоей головы. И все же ты находилась здесь, имея наглость быть живой, в то время как Эмма… не была. Даже не взглянув на Дракена, ты помчалась прочь от этого ужасного места. *** — Гнев, хватит, — ты услышала, как Майки позвал тебя по прозвищу: его голос звучал приглушенно, как будто твоя голова находилась под водой. Гнев, разрушительница, ас. Все эти имена были даны тебе за твою известную воинственность и отличные навыки шпионажа. Раньше ты сдерживала свою ухмылку, когда тебя звали одним из этих прозвищ. Но теперь это было уместно. Теперь это прозвище ощущалось как удар в живот. — Т/И, — сурово сказал Майки: его голос прозвучал громко и четко, расширив твое туннельное зрение и остановив твою руку в середине удара. Взгляд на окровавленную и бессознательную фигуру Кисаки перед тобой не принес ожидаемого утешения. Это нисколько не смягчило тонущее чувство вины, поедающее тебя изнутри. Конечно, голубоглазый демон перед тобой был тем, кто нанёс смертельный удар по голове Эммы, но в конечном итоге — именно ты уклонилась от того, что предназначалось тебе. Он хотел убить Гнев, а не невинную девушку, с которой она спорила по дороге домой. — Он больше не сопротивляется, — ты посмотрела на Дракена, удивляясь тому, как он мог так легко смотреть тебе в глаза, после того, что ты сделала с девушкой, которую он любил, — все кончено, ты уже победила «Поднебесье», — ты обратила внимание на то, что Дракен сказал «ты», а не «Свастоны». Ты не хотела спорить, но когда твои глаза остановились на теле Кисаки, было совершенно невозможно остановить тот вихрь ярости, захвативший тебя. Твое тело среагировало раньше, чем ты успела подумать. Глава и заместитель главы знали тебя достаточно долго, чтобы понять, что лежащие вокруг бессознательные тела с минимальным количеством сиянков и крови — за исключением избитого до неузнаваемости лица Кисаки — твоя заслуга. Никто другой не мог отправить в нокаут человека так чисто, как ты. Медленно убрав с колен потерявшего сознание парня, ты перешагнула через него и направилась к двум своим друзьям детства. Твоя голова была стыдливо опущена, а окровавленные и распухшие кулаки — сжаты и прижаты к бокам. Уголком глаз ты заметила, что очевидцы смотрят на вас расширенными от страха глазами. Конечно, каждый слышал о единственной девушке, являвшейся членом «Свастонов» и стоявшей по одну сторону с непобедимым Майки, но большинству повезло, что они никогда не пересекались с так называемым Гневом. Однако те кому не повезло, быстро поняли, что Гнев — это не просто куколка для лидера. И если только что-то не шло совсем уж плохо, то обычно ты была просто Призраком, бродящим вокруг и собирающим информацию, оставаясь совершенно незамеченным. Годы занятий танцами сделали тебя абсолютно бесшумной. Идеальный призрак, чтобы парить вокруг и шпионить. Единственным разом, когда ты теряла сознание, как сегодня, и когда Гнев брал на себя Призрака, было во время боя с Мебиусом в ночь фестиваля. Когда ты с Майки прибыла на место, тебе было приказано оставаться на месте и позволить всем остальным драться. Так ты и сделала, со скучающим выражением лица наблюдая за тем, как преступники дрались друг с другом, все еще дуясь на то, что Дракен отправился на фестиваль с Эммой, а ты застряла в другом месте, готовя Майки ужин и наблюдая всю ночь за надоедливыми сопляками, играющими в столь любимых американской аудиторией романтических комедиях. Но скучающее выражение лица было быстро стерто с твоего лица, когда ты услышала крики Такемичи, что звал Майки, и твой взгляд упал на окровавленного Дракена. Твое зрение стало красным, а разум — пустым, пока неистовый плакса продолжал кричать, что парень, в которого ты была влюблена, зарезан. Как и сегодня, твое тело двигалось независимо от тебя, и в следующее мгновение ты уже стояла в центре участка с бессознательными телами вокруг, а Майки кричал, чтобы ты поторопилась и села на мотоцикл. Слухи о «Гневе Свастонов» распространялись как лесной пожар после того, что ты сделала в одиночку той ночью. И сегодня вечером все смогли убедиться в правдивости этих слухов и в том, что Гнев действительно заслуживает такого страшного прозвища. Ты была достойна. Особенно если учесть, что теперь ты убийца. Подойдя к парням, ты увидела, как Хина суетится над черно-синим лицом Такемичи. Ты решила, что именно из-за нее Дракен и Майки снова стояли бок о бок, наблюдая за тем, какой ущерб ты нанесла всем, кто посмел встать на твоем пути к Кисаки. Ты не могла заставить себя произнести ни слова ни одному из своих друзей. Боясь, что если ты заговоришь, то напомнишь им, что жива ты, а не Эмма. Боже, ну почему жива была ты? Это ты стояла на пути Кисаки. Всегда приходила, чтобы спасти положение, уничтожая абсолютно всех, кто осмеливался начать драку со Свастонами. Всегда ходила по воздуху, парила вокруг, как призрак, и собирала сведения для Майки. Кисаки был, наверное, единственным, кроме Дракена и Майки, кто понимал двойной смысл твоего прозвища. Он понимал, что ты такой же Призрак, как и Гнев: идеальный маленький шпион, всегда готовый закрыть любую угрозу против своего лучшего друга и его приспешников. Без тебя рядом с Майки Кисаки был уверен, что его планы перестанут рушиться. Ты прикусила губу достаточно сильно, что из нее хлынула кровь. Если бы только этот ублюдок лез к тебе, когда ты была одна… Ты была уверена, что это Кисаки оказался бы в шести футах под землей вместо Эммы. Шу намекнул на план Кисаки за несколько дней до инцидента. Он кокетливо попросил тебя покинуть Свастонов «ради своей же безопасности» и предупредил, чтобы ты была начеку. Если бы ты только восприняла его всерьез… Но это был не первый раз, когда он пытался заставить тебя предать лучшего друга и Свастонов, всегда пытаясь сделать тебя своей «маленькой кокеткой», как он любил тебя называть. Идя позади Дракена и Майки, ты оглянулась через плечо, ища оранжевоглазого преступника. Наконец твой взгляд остановился на Шу, который стоял над бессознательным и избитым телом Кисаки: на его лице играла ехидная ухмылка. Он смотрел прямо на тебя, как будто ждал, что ты будешь искать его. Ты почувствовала, как по позвоночнику пробежала дрожь. Ты никогда бы не призналась в этом, но что-то в этом красивом парне, смотрящем на тебя, всегда заставляло тебя немного нервничать, но… не так, как это было с Дракеном. *** — Холодно, иди внутрь, — услышала ты голос Дракена позади себя. Ветер развевал твои волосы, когда ты сидела на скамейке возле гаража Майки. — Я в порядке. А как он? — твой голос звучал отстраненно, как будто он и не твой вовсе. Может, не стоило выкуривать две сигареты в течение десяти минут. Ты почувствовала, как тяжелая ткань куртки Дракена опустилась на твои плечи, но ты не могла притянуть ее поближе к себе. Ты наклонила голову, чтобы посмотреть на свои кроссовки, позволяя ветру развевать волосы у твоего лица в надежде, что Дракен не заметит твоих покрасневших глаз. Ты не хотела, чтобы он знал, что ты позволяешь себе курить до беспамятства. Ты не думала, что заслуживаешь такого способа убежать от случившегося. Ты заслуживала того, чтобы страдать от последствий своих действий, от боли и чувства вины, которые пришли вместе с ними. — Я подмешал немного мелатонина в его молоко, так что он должен проспать до полудня, — его голос успокаивал тебя намного больше, чем любое количество вещества. И ты не была уверена, что именно — наркотики или его голос — заставило тебя какие-либо слова. Но они вырвались из твоих уст раньше, чем ты успела крепко сжать губы. — Это я его разрушила, не так ли? — ты не хотела слышать ответа от него. Даже травка не могла успокоить бешено колотящееся сердце. Ты уже знала ответ, так зачем было спрашивать это? Теперь стало тихо. Почему он не отвечал? Неужели он не может заставить себя сказать «да»? Тишина была оглушительной, и ты не смогла не посмотреть на него. Он стоял у дальнего края скамейки, задумчиво глядя перед собой. Его роскошные волосы каскадом ниспадали на шею и красиво развевались на ветру. Ты любила, когда он распускал волосы. Он был действительно самым красивым из тех, на кого тебе когда-либо доводилось смотреть. Ты вдруг вспомнила, что не имеешь права любоваться им, когда Эмма больше никогда не сможет на него посмотреть. Ты снова уставилась себе под ноги, стягивая с себя его куртку и чувствуя, как по твоей коже тут же пробежали мурашки. Тебе хотелось, чтобы он что-нибудь сказал. Тебе хотелось, чтобы он просто признал твою вину — это было бы намного лучше, чем мучительное молчание. Возможно, ему было слишком трудно это признать. Дракен был слишком добр, чтобы намеренно причинить тебе боль. Поэтому ты избавишь его от этой необходимости. Медленно спрыгнув со скамейки, ты почувствовала, как тело онемело после долгого сидения. Ты ощутила, как кровь прилила к ногам, а голова закружилась еще сильнее, чем раньше. Ты глубоко вздохнула и убрала волосы с лица, а затем нерешительно подошла к нему, все еще глядя на землю так, словно это было самое интересное зрелище в твоей жизни. — Спасибо. Я зайду к Майки утром и принесу ему завтрак, — промямлила ты, прижимая его куртку к груди, а твои глаза на мгновение задержались на его длинных пальцах, когда он потянулся, чтобы забрать ее у тебя. Ты не подняла на него взгляд, чтобы посмотреть на его лицо, но ты чувствовала, что он смотрит на тебя сверху вниз. Ты гадала, подозревает ли он тебя в том, что ты что-то употребила, или пытается набраться смелости, чтобы накричать на тебя за всё, что произошло, как это было с Майки. Ты надеялась, что это будет не последнее, хотя знала, что ты заслужила этого. Ты не знала, что с тобой будет, если человек, который всегда был для тебя символом мира, накричит на тебя. Дракен всегда был голосом разума для тебя и Майки, он всегда поддерживал вас двоих. Он постоянно следил за тем, чтобы никто из вас не терял здравомыслия. Именно из-за этого ты влюбилась в него. Его спокойное и рациональное поведение прекрасно уравновешивало твое дикое и иррациональное. Он являлся единственным человеком, способным усмирить твой гнев, и ты знала, что Майки скажет то же самое. Если бы не Дракен, ты и Майки были бы угрозой для общества. Ты вздрогнула, отвлекшись от своих мыслей, когда почувствовала, как Дракен провел указательным пальцем по твоему подбородку. Это движение заставило поднять тебя голову и наконец взглянуть на него. Твои глаза блуждали по его лицу, избегая зрительного контакта, как будто от этого зависела твоя жизнь. Ты втайне благодарила богов, в которых не верила, за то, что они раздули твои волосы у тебя перед лицом, надеясь, что лунного света было недостаточно, чтобы выдать твои покрасневшие глаза. Дракен поднял руку, и прежде чем ты успела замереть, ты зажмурилась, а плечи дернулись, приготовившись к удару, которого так и не последовало. Все, что ты почувствовала, это теплую руку Дракена, откинувшую волосы с твоего лица и нежно прижавшуюся к твоей щеке. Ты распахнула глаза и наконец встретилась с ним взглядом, а на твоем лице читалось полное замешательство. — Я никогда не наврежу тебе, Т/И, — прошептал он, глядя в твои глаза так пристально, что ты не могла заставить себя отвести взгляд. Ты открыла рот, чтобы извиниться, но прежде чем ты успела что-то сказать, он продолжил, — Ты хочешь, чтобы я честно ответил на твой вопрос? Ты почувствовала, как дыхание перехватило, и внезапно протрезвела в ожидании того, что он сразит тебя болезненной правдой. Если ты уже знала ответ, то почему же так боялась, что он признает это? Ты хотела отвернуться и просто бежать, бежать и бежать, чтобы не слышать страшной правды, сказанной его красивыми губами. Но руки, которые сейчас держали тебя за обе щеки и заставляли смотреть в его напряженные глаза, пригвоздили твои ноги к земле. Ты не могла не заметить, что его руки были достаточно большими, чтобы удержать твои волосы от дуновений ветра, в то время как его ладони по-прежнему обхватывали твои холодные порозовевшие щеки. Тебе хотелось бы оказаться так близко к нему при других обстоятельствах. Задыхаясь от волнения, ты все-таки смогла совсем тихонько кивнуть. Твои глаза уже слезились, а дыхание остановилось, пока ты ждала, что он скажет. На мгновение он завладел твоим вниманием, рассматривая твое лицо, словно искал что-то, прежде чем заговорить. — Майки был разрушен давным-давно.