Часть 4

Утром тётка ушла на работу. Она сегодня перед выходным работала днём. Николай еще раньше её ушел. Мы с матерью пошли на рынок прикупить продуктов, чтобы хватило на первое время в деревне. Зашли на автобусную станцию посмотрели расписание, чтобы уехать утром. Пришли, она приготовила обед. Пообедав, она сказала, что устала и приляжет вздремнуть на часок. – Ты не уходи никуда. Посиди на кухне почитай. Часам к трём Алик пришёл с двумя друзьями. Карманы у них оттопыривались. Из них выглядывали горлышки бутылок. Он обращаясь ко мне. – Интересная книга. — Да очень захватывающий сюжет. — Дашь потом почить. А мать твоя дома? — Да легла отдохнуть. Вы её с отцом затрахали за эти два дня. — Тётку с такими накаченными бёдрами и с такой ненасытной пиздой – затрахали. Ты наверно смеёшься Сашок. Они сели за стол. Распили бутылку самогона и разговор пошёл о тётках, которых они имели. Кто и как из них давал и в какой позе кончали и т.д. — Знаешь всё супер, но чего-то не хватает. Да подхватил Лёха. Давай позвоним, вызовем тёток. Вошёл Толян — Мысль хорошая – но где деньги Да и где их драть. — Да у нас в сарае кровать стоит. Алик внимательно посмотрел на меня. Я понял, на что они намекают…. Меня передёрнуло. Только от одной мысли как эти здоровые самцы будут мучить мою мать, выливая в неё вёдра спермы накопившейся в них, и молчал. Он сказал: — Пойдёмте пацаны, я покажу тёлочку, у вас сразу ширинки полопаются и глаза на лоб полезут. Только тихо и чур не трогать её, а то разбудите раньше времени и только напугаете её. Они зашли в спальню. Мать спала на кровати, на спине, вытянув ноги, из-под сползшей простыни выглядывала её голая нога до бедра. Парни застыли. Алик приподнял простыню. Я видел как вздулись их ширинки. Алик – Посмотрели, всё пойдём, хорошего по немного. — Подожди, подними повыше. Да, супер — дама просто готовая к употреблению и раздевать не надо. — Откуда такая лошадка у тебя дома. — Да его мать. Приехали на лето отдохнуть. Завтра уедут в деревню. Они открыли забрала. — Саш, а твоя мамаша ещё ничего, тёлочка в теле хоть и в возрасте. Сколько ей 35-40 очень неплохо выглядит, мордочка симпотная, грудастенькая, ножки стройненькие, икры бутылочкой, бёдра, жопа — просто всё супер. А знаешь я слышал у тёток у которых икры бутылочкой очень темпераментны, могут кончать по пять семь раз в течение часа. Я молчал. — Альфред, а ты зачем нам её почти голую показал. Только душу растравил. — Слушай, а ты её не ебёшь… Как она в кровати темпераментная это правда, что про таких говорят. Тётки в таком возрасте знают толк в ебли, это не макрощёлки в 16 – 20 лет будут сопли вытирать после наших хуёв, а эта с такими накаченными бёдрами и жопой пропустит нас не моргнув. Ну, так как она кричала под тобой давай, давай ещё? — Парни вы что-то далеко зашли в своих разговорах и желаниях. Вроде в гостях, а ведёте себя неуважительно по отношению ко мне и его матери. — ОООЙЙЙ завёлся, ты смотри на всё в этой жизни проще, смотри — на неё как на тёлку, которая пропустила не один десяток хуёв – я это сразу понял по её оценивающему взгляду брошенному на меня ( он и в правду был двадцатипятилетним красавцем под два метра роста, кареглазый с Римским профилем лица) сегодня утром во дворе. Думаешь, что ей сейчас снятся цветочки, да оргазмы сжимающие сердце и тянущие низ живота. Её ёбари под которыми она теряла рассудок последний раз…. — Что ты предлагаешь? Зайти разбудить и спросить, что ей снилось. Или хочет ли она, что бы ты наш красавец сделал ей одолжение и выеб её. – А что пойдём, спросим. Как говорят, не догоним, так согреемся. Откажет, так хоть посмотрим на её прелести в живую когда не спит. Это так захватывает и возбуждает — голая метущеюся, растерянная, перепуганная, прикрывающую свою пиздёнку рукой тётка. Шепчущая "что вы, что вы мальчики не надоооо". Толян — Я представляю эту голую Маху стоящую раком и мои руки на её таких аппетитных ягодицах, моя хуина уже в её жарком влагалище. Ой, от фантазии даже яйца свело. Они встали из стола. Алька — Я прошу парни не надо, не доводите до скандала. Да и мать придёт через пару часов. — Нам хватит и часа. Спустим в неё пару раз и по домам. Толян – Я чур вторым номером к разогретой самочке. А то увидев мою ху@ну пойдет в отказ. Алька – Я прошу парни не надо. — Да мы только ещё разочек глянем на неё и уйдём. Толян скинул с неё простыню. — Как сладко спит в такой нежной истоме просто жалко будить. Мать спала в ночнушке, задравшейся высоко до бёдер. Он приподнял ночнушку, обнажив её тело до пояса. На ней были белые красивые трусики, которые Толян пустил до колен. — Вот оно вместилище зла и добра откуда мы все появляемся. ЭТО САМОЕ СЛАДКОЕ В МИРЕ МЕСТО, КУДА ТАК СТРЕМЯТСЯ ПОПАСТЬ ВСЕ МУЖИКИ И КОТОРЫМ ОНИ ЗАМАНИВАЮТ НАС. Парни вы меня извините, но я первым номером. У меня сейчас залупа лопнет от этой обнажённой махи. Да и с моего она уже не соскочит. Я сейчас её в миг нашампурю. Вы только пацаны выйдите, не смущайте её. Потом войдёте минут через десять. Он быстро скинул одежду. Между ног у него болталась ливерный круг потолще и длинее Алькиного. Он задрал ей ноги вверх, и его хуина вошла в притирочку в её влагалище. Губки писи обняли его член хлюпнув. Мать закричала в голос. – Мужик, мужик ты ктоооо. Откуда взялсяяя. ОООО что ты мне вставил. Вынь, вынь скотина. Она стала отползать от него по кровати. Он отпустил её ноги и лег на неё, придавив своими килограммами. Вот его задница заплясала на ней. Она задыхаясь. Тяжело дыша металась под ним крича – НЕТ. НЕТ. Оставь меня. Мерзавец. СЫЫЫН ты где? Я же просила никуда не уходить. Вдруг замолчала, смирившись с присходящим. Через пару минут — О боже милостлив, какая я шлюха, шлюха кончаю, кончаю ЫЫЫЫЙЙЙЙ АААААХХХ. Что же ты мужик делаешь со мной. Остановииись. Остановииись. Сердце, сердце ОООО, как остро. Я умру под тобой дурак. Он ебал её уже минут двадцать без перерыва. Она вся в поту как загнанная кобылица металась под ним. А он накачивал и накачивал её своим поршнем. Мы все вошли и стояли рядом. Парни разделись и стояли с дымящимися на перевес членами. Она открыла глаза и увидела нас. Раздался гортанный хриплый как вздох её крик — Сын. Сын. Выйдиии. Выйдиии. Уберите ребёнка. И она, поймав очередной оргазм, задёргалась под ним. Тела распались. Я вышел. Мне было противно, стыдно перед матерью, что я ничем не смог ей помочь. А что я мог — выйти на улицу и кричать караууул мою мать насилуют. Сбежались бы мужики и бабы — вошли бы, а она ебётся с пацанами, ловя кайф, позора не оберёшься. Правильно сказал кто-то одним хуем больше, меньше какая разница. Не прошло и нескольких минут, как раздался возмущённый голос матери — Ребята. Ребята. Как не стыдно, что вы себе позволяете. — Да пей не егози. Да ни хочу я пить эту гадость. — Ой, ой куколка из Москвы это не пьёт. Брезгает сучка. Что стоишь, влей ей в рот. Голос матери — Фу какая гадость. Алик. Алик, как ты можешь меня так подставлять. Как тебе не стыдно. Да еще при сыне. — Пустите. Пустите. Нет. Нет. Не смейте меня больше трогать. — Да брось ломаться. Дашь ещё нам двоим по разу, и всё забудется. Никто и не узнает. Ты ведь завтра уедешь. — Дурак я что проститутка. Да ещё сразу с тремя жеребцами вы меня затрахаете. — Ребятки. Да что же вы делаете господи. Я ведь в матери вам гожусь. Вам потом стыдно будет самим. Девок полно молодых, а вы на старуху лезете. — Да брось блажить тётка. Тебя ещё лет пятнадцать ебать и ебать, каждый день с утра до вечера. Такой станок не должен простаивать. — Нет, нееееет. Прошу мальчикииии оставьте меня. Ваш друг меня замучил. Из меня течёт рекой. Куда же ты мальчик… Вот он ещё один последний её крик отчаяния – НЕЕЕЕТ. Прошууу не надоооо. Неееет. Она лежала голая на кровати. Между её ног лежал высокий парень постарше Лёшка и уже трахал её. Толька держал её за волосы и водил залупой по её губам. – Давай сучка открывай ротик. Кончай крутить башкой и шлёпнул её по щекам ладонью. Смотри, если укусишь, будишь ходить с синей мордой до конца отпуска. Она схватила его член под корень ладошкой. — Ну и колбаса у тебя, затрахал меня до потери пульса. Я теперь твоего друга, после тебя, не чувствую в своей девочке. — Кончай болтать, давай полижи моего дружка. Она послушно облизала его залупу, и обняла её губами. Лицо её было красное, сосредоточенное с закрытыми глазами. Она уже не крутила головой, а держала в ладони член Толяна, и делала ему минет. Её задница стала дёргаться, подаваясь навстречу ялде парня, который её трахал сверху. — Видишь Сашок всё нормально. Все тётки сначала ломаются, а потом ебётся просто мама не горюй. Ты ведь сегодня вчера утром всё видел и слышал. Да и сегодня ночью не спал. Я ведь правду говорю. Твоей мамане секс нужен как воздух. Просто всем женщинам надо, чтобы за ними поухаживали. Красивые слова говорили. Про любовь пели соловьём. Тогда они сами ноги раздвигают. А нам некогда. Я в августе в армию с Лёхой ухожу. Да и вы завтра уедите. А Толян уже три месяца как развёлся. Тётка ушла от него из-за его члена. У них яйца просто лопаются. Они сейчас пару раз ей спустят и уйдут. Я обещаю. Никаких извращений. Если хочешь, вставь ей в рот. Она и у тебя пососёт. — Нет. Нет. Кончайте её мучить скорее. Лучше для неё чтобы она меня не видела. На неё лёг Алька. Под ним он начла вскрикивать, кончая уже через несколько минут. Они катались в одном безумном клубке. Мать лежала, тяжело дыша с закрытыми глазами отходя от схваченных оргазмов. На неё опять лёг Толян. Его член сразу вошёл с хлюпаньем в неё на полную длину. Они протрахали её часа два. Алька сказал – Всё ребята закругляйтесь. Через час мои предки придут. Скандала только и не хватает. Надо ещё убраться и её привести в порядок. Мать лежала в каком-то отрешённом состоянии с закрытыми глазами. Широко, разведя ноги, из её раскрытого влагалища стекала сперма. Губы шептали — Щенки, щенки всё равно вы все щенки. Ну давайте, давайте — ещё, ещё. Как она сокращается. Как сокращается. Алик если сам не можешь больше приведи кто может. Её пальцы опустились во влагалище. Толька – Дай я ей вставлю последний раз раком. Он поставил её на колени на кровати. Теперь открылась вся прелесть её развороченного органа. Красные, свернутые в трубочку губы уже не закрывали вход во влагалище. Из розового зева стекала белесая жидкость. Толька положил свои лапы на её ягодицы, приставил свой член к её такому манящему месту, и его залупа с хлюпаньем вошла в неё. Член появлялся, и входил опять в неё под корень куда-то ей под желудок. Она начала причитать под его членом сразу. – Давай, давай ещёё, ещёёё ОООО мамочка УЮЮЮЮЙЙЙ. ЩЕНОК, Щенок. Щеноооочееек. Он кончил, и она в изнеможении завалилась на бок и уснула.