Часть 24

      Сердце Локи стучало оглушающе громко. Оно грохотало в груди, посылая по телу удушающие волны, заставляя Локи делать глубокие вдохи, чтобы не задохнуться. Он скорее почувствовал, чем услышал, как приближаются войска. - Он нас не недооценивает, - пробормотала Фригга, как только стало ясно, что Танос сам выйдет на поле боя. Он вел все силы своей армии – похоже, решив сравнять Асгард с землей, и вытащить камни бесконечности из руин. - Мы тоже, - Локи сосредоточился на дыхании, борясь с накатывающими волнами душащей паники. Однажды Танос победил его. На этот раз на стороне Локи была вся мощь Асгарда и их союзников. Пятеро из них обладали камнями бесконечности. Шестой был у Одина, обеспечивая безопасность ему и народу Асгарда. Просто на всякий случай. - Когда закончим, ты расскажешь мне все о вашем путешествии, - сказала Фригга, как будто не сомневалась, что они останутся живы.       Локи изогнул губы. - Как прикажет наша царица.       Если они выживут, Фригга будет первой, кто услышит эту историю.

***

      Предупреждение Древней звенело в ушах Стивена. Оно заглушало лязг оружия, стоны усилий и даже пронзительные боевые крики асгардцев.       Его амулет казался тяжелее в десять раз. Искушение использовать его было даже больше обычного. - У них есть лучники!       Стивен резко посмотрел вверх. Снаряды рухнули на них сверкающим серебряным градом, который обещал сотни потерь.       Амулет открылся, и камень времени засветился до того, как Стивен успел это обдумать.       Он не стал бы рисковать разрывом ткани пространства-времени, заходя слишком далеко. Он не стал бы рисковать разрушением реальности в попытках спасти ее, не стал бы рисковать, останавливая и перематывая время по собственному желанию.       Но он ничего этого не делал. Стивен растягивал время.       Он замедлил водопад снарядов до размеренного потока. Он дал своему ордену время выплеснуться из порталов, как запоздалый дождь после засухи. Он дал асгардским солдатам сомкнуть ряды и адаптировать свою стратегию так, чтобы она включила в себя батальон мидгардских волшебников и группу нестандартно сражающихся супергероев.       Он не мог сосредоточиться на всех. Он замедлил удар меча и приостановил заряд бластера. Он заставил врагов продираться сквозь области замедления времени – некоторых, до которых мог дотянуться, на небольшом участке поля боя, слишком маленьком, чтобы решить исход битвы.       Камень времени вибрировал внутри амулета, упрекая его в нарушении правил. Стивен жульничал, рискуя больше, чем хотела бы от него Древняя. Какая разница, пока это работает?

***

      Битва была беспорядочной и до того, как из ярко окрашенных порталов стали вываливаться мидгардцы в накидках.       Капитан Эйрин предположила, что это мидгардцы, потому что у нее не было времени придумать альтернативу, в которой было бы больше смысла. Если бы у нее было время, она позволила бы себе озадачиться. Во-первых, мидгардцы не должны были пользоваться магией (как и не должны были иметь способность летать или сражаться, или превращаться в монстров).       Во-вторых, другие мидгардцы, увидев фигуры в накидках, были так же удивлены, как и капитан Эйрин со своими людьми. Это не помогло развеять ее опасения. Которых у нее не было. Потому что она думала о битве, а не об искусной работе мидгардских бойцов и их возможностях.       (Кинжал. В ее икре.)       (Да. Она это заслужила.)       (Добавить к списку ее преступлений против короны трусливое отступление с каждой секундой было все заманчивее.)       Звероподобный инопланетянин бросился на капитана Эйрин и ее больше-не-сомкнутый строй. Она приготовилась выполнить простой, классический маневр (со средним риском неизлечимой травмы или внезапного обезглавливания), когда – по какой-то причине, ускользнувшей даже от ее собственного разума – капитан Эйрин изменила мнение.       Она бросилась бежать, прыгнула выше, чем когда-либо, до того, как почувствовала необходимость в этом, спрыгнула с одной из светящихся волшебных платформ, которая появилась под ее ногами, и вонзила меч в спину существа.       Капитан Эйрин не могла сказать, чей торжественный товарищеский кивок был более озадаченным – ее или волшебника - Как ты узнала, что они это могут? – спросил новобранец рядовой Горан. - Без понятия.       Второй лейтенант Терье вытащил свой меч из вражеской брони настолько лениво, как только мог, чтобы не свалиться в ряды противника. - Есть тут кто-нибудь еще, кто не может перестать думать о выпивке?

***

- Что происходит?       Когда Стив произнес это вслух, Тони мог бы сказать, что все остальные тоже задаются этим вопросом.       Сначала, когда из ниоткуда появилась волшебная секта Стрэнджа, на поле боя воцарился хаос. В следующую секунду асгардцы и волшебники начали действовать сообща и с великолепной координацией – что точно не могло получиться у двух сторон, предположительно не знающих о возможностях друг друга. - … Думаю, это делаю я, - признался Тони.       С высоты Тони заметил пару волшебников, переместившихся на наименее удобный участок боя. Эта мысль едва успела промелькнуть в его голове, как небольшая группа солдат поспешила на помощь.       Он увидел возможность уничтожить дюжину врагов за раз. Несколько приятелей-волшебников Стрэнджа последовали невысказанному плану действий Тони практически до того, как он закончил представлять его. - Ты контролируешь разумы наших союзников? – спросил по комму Стив, его голос был слишком усталым, чтобы выражать хоть каплю неодобрения. - Серьезно? Нет, ничего подобного, - Тони оптимистично считал, что прямой контроль требует большего уровня владения камнем разума, чем он хотел когда-либо обладать. – Думаю, я просто… даю им идеи. - …Воспользуемся этим.       Единственные коммуникаторы были у команды. У них не было возможности эффективно связываться с разбросанными асгардцами и волшебниками. Это же – хотя и сильно тревожило – скорее всего, было наилучшей из возможных альтернатив. - Ладно, Тони, ты слушаешь?       Тони повысил мощность репульсоров и взлетел выше, за пределы большинства случайных атак и с видом на все поле боя. - Какой план?       Стив быстро изложил стратегию, и Тони приготовился к нежному, но настойчивому ментальному подталкиванию. Камень разума гудел, радуясь своей полезности – или, возможно, испытывая энтузиазм от одновременного прикосновения к мыслям множества людей.

***

      Они едва сумели отбить первую волну армии Таноса, когда он выпустил орду гигантских летающих созданий из металла. Они были похожи на земноводных (неметаллических) созданий с Сакаара, из которых выходила отличная тушенка – только были больше, с более толстой броней и намного меньшим желанием подтолкнуть руку Валькирии, чтобы она погладила их перед тем, как она демонстрировала свои намерения точным ударом меча.       Пехота не была экипирована против них. По крайней мере, некоторые из них использовали глайдеры – хотя они не были так хороши, как крылатые скакуны, но это давало шанс не быть раздавленными до того, как они ударят по врагам.       Норны, Валькирия отдала бы что угодно за приличную лошадь.       Их было слишком много. Они были слишком хорошо вооружены, чтобы с ними быстро справилась даже дюжина обычных солдат. Валькирия рванулась, подпрыгнула вверх, швырнула секиру и свалила одно из существ прежде, чем оно закончило спуск.       От секиры по руке пошло покалывание – обычный побочный эффект камня, дающий ей заряд энергии. Казалось, он говорит ей, что если она не сможет удовлетворить его жажду к уничтожению, то в следующий раз он обратится против нее.       Нужно было уничтожить еще многое. Камень мог буйствовать, как ему нравилось – пока Валькирия держала руль, она была не против разнести здание или два, как сопутствующий ущерб.

***

      Небула очень не любила пользоваться силой, которая ей не принадлежала. Это была жалкая ирония, учитывая, что она сама не принадлежала себе. Ее тело не принадлежало ей. Ее оружие. Даже ее мысли были сконцентрированы на Таносе – каждое ее действие было направлено на то, чтобы угодить ему, ублажить его, превзойти его.       Может, камень реальности и не принадлежал ей, но он определенно не принадлежал ему.       Небула взяла меч, закрыла глаза, приказала реальности измениться – и реальность толкнула ее в ответ.       Небула уступила, потому что знала, что Танос этого не сделал бы.       Она опустила поводья – неохотно остановившись на управлении камнем вместо его прямого контроля – и получила удовольствие, сделав вывод, что он не стал бы работать для Таноса. Он бы не захотел работать для Таноса. Склониться перед ним.       Механизмы растаяли, дав дорогу новой, органической структуре. Ее рука сбросила металлическую оболочку. Цепи в ее голове прекратили существование. Небула изменила реальность и избавилась от каждого дополнения, каждой замены, каждого механизма, которые Танос навязывал ей долгие годы. Она сделала свое тело своим.       С силой реальности в руках никто не сможет причинить ей боль, как делал Танос.       Небула представила, на что еще способен камень. Она видела это внутренним взором, видела, как деформирует и изменяет тело Таноса, пока его останки не перестанут напоминать того монстра, которым он был. Она представила очищение поля боя, как убивает всех последователей Таноса одним взмахом руки.       Камень реальности дернулся, напоминая ей о ее месте. Предупреждая ее не переступать границы. Говоря ей, чтобы не придумывала, что он сделает для нее, а что – нет. Он был одним из многих. Отнимать жизнь в таких масштабах не являлось предназначением реальности.       Небула зарычала и выпустила свое раздражение, заставив землю расступиться и поглотить целый фланг армии Таноса. Они кричали – увязшие по грудь, живые, но неспособные освободиться. - Мило, - та, которая называла себя Валькирией – обладающая собратом реальности – замедлила свое буйство. Ее взгляд был прикован ко все еще сияющему мечу Небулы. – Что еще он может?       Небула опустила взгляд на оружие. Ей стало любопытно, что оно могло бы в руках тех, кто обладает более богатым воображением, чем она.

***

      Были дни, когда Фригга так сильно скучала по Локи, что это причиняло боль.       Даже после акта неповиновения Тора она не сомневалась, что, в конце концов, старший сын вернется к ним. Он был верной душой – таким любящим свою семью, свой народ и мидгардцев.       С Локи она никогда не была уверена. - Твои навыки не ослабли в стенах дворца, - сказал ей Локи между заклинаниями, снова втягивая Фриггу в гущу боя. - Надеюсь, что нет, - Фригга использовала движение, на освоение которого у Локи ушли годы. – Я пока не хочу видеть, как мой ученик превосходит меня.       Их враги перегруппировались. Они восстановились от шока от мидгардских волшебников, усиливших армию Асгарда, и теперь угрожали сокрушить их голой силой. Таноса не волновали потери. Его армиям, казалось, нет дела до того, чтобы пожертвовать жизнями ради преимущества.       Фригга наблюдала, как Локи плетет заклинание, и добавила к нему свою силу. Появились дюжины иллюзий – сотни – превращающиеся во врагов и союзников, вызывающие прекрасный, безумный хаос, даже больший, чем в тот день, когда Локи протащил в тронный зал пьяного билгеснипа.       Фригга поймала его взгляд и улыбнулась – нет, усмехнулась с тем же выражением лица, которое Локи, по его словам, выучил перед зеркалом. - Вижу, что тюрьма не помешала тебе оттачивать свои навыки, - наполовину пошутила, наполовину похвалила она, удивляясь, какой похожей ощущается их магия. Она волновалась, что отвергая семейные узы, Локи мог также отвергнуть ее учение. - У меня был лучший из учит…       Локи замолк. Фригга проследила за его взглядом, и потеряла дар речи.

***

      Танос повалил Тора на землю, ударив, как тараном.       Заклинание, которое произносил Локи, сгорело, и оставило после себя холодную пустоту.       Тору приходилось хуже – как и самому Локи – но у Тора ушло слишком много времени, чтобы подняться на дрожащих ногах. Таносу хватило этого, чтобы схватить его, и зажать шею, как в тиски.       Крики и лязг оружия отошли на задний план. У Локи перехватило дыхание.       Гамора была рядом. Ее не волновали рычаги воздействия – ей было все равно, заплатит ли Тор за ее безрассудство – и она с холодной решимостью набросилась на Таноса.       Локи бросил кинжал, который вонзился бы в ее шею, если бы она не остановилась. - Не делай этого, - прошипел он и предупреждающе обнажил еще один. - Ты серьезно? – она посмотрела на него пылающим взглядом. Она стояла рядом со Стрэнджем (единственное знакомое лицо в море незнакомцев), и он положил руку ей на плечо, чтобы сдержать ее.       Фригга замерла. Как только Локи убедился, что Гамора не сделает еще одной попытки, он сфокусировался на быстром дыхании Тора.       Больше на них никто не нападал. Войска Таноса увидели своего господина и с уважением отнеслись к его намерению разобраться со всем самостоятельно.       Танос растягивал момент – возможно, чтобы перевести дыхание, возможно, потому что наслаждался тем, как они нервничают. - После всего, чего ты добился, - сказал он, вырвав у Тора болезненный стон, сжав хватку, - жизни одного человека достаточно, чтобы ты дрогнул.       Локи облизал губы, пытаясь избавиться от ощущения сухости и потресканности. Он не понимал, почему сражение не прекратилось. Шум вокруг не утихал, хотя каждый должен был в благоговении замереть перед тем, что поставлено на карту. - Чего ты хочешь? – ровно сказала Фригга, хотя Локи видел, что она дрожит. - От него? – Танос дернул Тора, держа его за шею так сильно, что появятся синяки. Тор придушенно застонал. – Ничего.       Фригга затряслась от ярости. Локи боялся, что она сделает что-нибудь, о чем они все пожалеют – Тор унаследовал свой темперамент не только от Одина. - Отдай мне камни, - сказал Танос, поворачиваясь к Локи, - и я подумаю о том, чтобы пощадить его.       Танос не прятался за стенами лжи и скрытых мотивов. Для него все было просто. Сдайся или погибни. Склонись перед Таносом или заплати. Отдай камни или… Тор умрет.       Локи хотелось засмеяться над абсурдностью происходящего. Ему хотелось плакать из-за того, что все повторяется. Ему хотелось бушевать и орать на вселенную за то, что он стал тем, от кого зависит буквально все.       Камни или жизнь Тора. Его брат или вселенная.       Локи отстраненно размышлял, чувствовать ли себя польщенным тем, что Танос считает его способным хранить у себя не один, а несколько камней. - Нет, - прошептала Фригга, поняв то же, что и Локи. - Камни, - Танос сильнее сжал руку. Тор больше даже не мог вздохнуть, чтобы застонать.       Желание Локи разразиться истерическим смехом становилось все сильнее. - У меня его нет.       Фригга издала ужасный, придушенный звук. - Попробуй еще раз, трикстер, - сказал Танос, думая, что он врет.       Тор знал, что это не так, Локи прочитал это по его глазам. - Локи, - Тор задергался в хватке Таноса, чтобы иметь возможность говорить, выдавливая из себя звуки, хотя это должно было быть адски больно. – Все… нормально.       Это было не так. Это точно было не так. Все было ненормально. Локи отдал камень Одину, и Тор оказался во власти Таноса. У Локи не было возможности поставить на кон вселенную и торговаться за жизнь Тора. Не в этот раз. - У меня его нет, - повторил Локи и задохнулся от внезапно накатившей паники. Фригга схватила его за локоть, ее хватка была болезненно крепкой. – У меня его нет. Я его отдал. Я… - Все хорошо, - прошептал Тор так громко, насколько ему позволяло раздавленное горло. – Локи. Все хорошо.       У Локи перехватило дыхание. Хватка Фригги стала такой сильной, что у него останутся синяки.       Танос окинул их бесстрастным взглядом. - Жаль.       Он сжал руку еще сильнее. Крик Локи не смог перекрыть звук ломающейся шеи Тора.

***

      Все остановилось. Танос замер. Ветер не шевелил деревья Асгарда. Тело Тора неподвижно свисало из хватки Таноса.       У Локи пересохло в горле. Ему казалось, что каждый тяжелый, болезненный вдох разрывает легкие, когтями впивается в грудь, оставляя после себя кровавые ошметки.       Локи с радостью предпочел бы умереть. - Локи, - шепнула Фригга хриплым голосом.       Она тоже кричала? Локи не мог представить, чтобы его мать потеряла самообладание – хотя ее рука, вцепившаяся в Локи так сильно, будто только это удерживало ее от падения, не оставляла простора воображению.       Он не повернулся к ней. Глаза Тора были невидящими и стеклянными. Его шея была повернута под тошнотворным углом. Его тело было застывшим… слишком застывшим. Он должен был сначала обмякнуть, а потом наступило бы трупное окоченение…       Локи видел достаточно мертвых тел, чтобы понимать это.       Тор не просто выглядел безжизненным. Он был недвижим. Застыл. То, что Локи сначала принял за уловку своего разума, обрабатывающего неправильность происходящего, не могло происходить само по себе.       Локи отвел глаза, когда Фригга судорожно втянула воздух.       Амулет Стрэнджа был открыт, обнажив сияющий камень времени. Кроме Стрэнджа двигаться могли только Локи, Фригга и Гамора – по крайней мере, в небольшом, зеленоватом пузыре, созданном магией Стрэнджа. Битва за его пределами продолжалась, обходя застывшие фигуры как союзников, так и врагов. - Спасибо, - выдохнул Локи сдавленным и задыхающимся голосом. В его глазах собирались слезы, но Локи было все равно. - Спасибо, - повторил он, его слова были полны искренностью, на которую он не считал себя способным.       Стрэндж кивнул. Его руки дрожали от усилий сдержать течение времени. - Пусть это будет не напрасно, - прошептал он и повернул ладонь.       Время отматывалось назад. Кровь капала вверх. Шея Тора вернулась на место с таким же тошнотворным треском, как сломалась, и у Локи было время посмотреть на бесстрастное, почти маниакальное лицо Таноса за секунду до того, как он разрушил мир Локи.       Локи осознал свой эгоизм еще до того, как начал движение. Он вспомнил, как Тор обвинил его в том, что он поставил его жизнь превыше всего. Локи подумал, что если тогда это не было правдой, то определенно стало сейчас.       Локи вытащил кинжал. Вокруг них возобновился бой. Он резанул по руке Таноса, оттащил Тора в безопасное место и не испытывал ни капли вины за то, что поставил жизнь Тора выше окончания войны.

***

      Гамора воткнула кинжал в грудь Таноса. Она разминулась с Локи на дюйм и сглотнула желчь при виде разорванной кожи и мышц.       На ее руках было столько крови, и все же, убийство того, чьей виной это было, вызывало тошноту.       Лезвие было недостаточно длинным. чтобы достать до сердца. Танос перевел взгляд с торчащей из груди рукояти на Гамору, как будто упрекая ее за дрянную работу, оставленную незаконченной. - Тебе нужно что-то побольше, чтобы убить меня, дочка.       У Гаморы потекли слезы. Постыдный, иррациональный всхлип застрял в горле, заставляя ее хрипеть. - Посмотри еще раз.       Кинжал в его груди засветился. - Нет… - Танос распахнул глаза. Он вырвал кинжал и дернулся от боли. Место кроваво-красного драгоценного камня занимал жуткий оранжевый камень души.       Танос поднял взгляд, в его глазах отражались горечь и шок. В них не было ни следа злости. - Гамора. Нет…       Камень души пел, но услышать его мог только Танос. Обладая властью над жизнью и смертью, даже детская игрушка могла повергнуть сильнейшего из титанов. Танос умер от руки той, кто была его дочерью, в окружении врагов. Он умер, пронзенный подарком, который сделал ей, чтобы утешить, убивая ее семью.       Танос умер, и царица Асгарда встала между сыновьями и больше не застывшей армией. Стрэндж упал на колени, его амулет закрылся, а камень времени затуманился. Гамора взглянула на оружие, научившее ее сражаться, и не сдвинулась с места, чтобы подобрать его. Оно выполнило свое предназначение. Все закончилось.