Подарок океана

Уилбур не был любителем утренних прогулок, но никогда не было поздно попробовать что-то новое. …по крайней мере, это то, что он говорил себе, спускаясь к скалистому пляжному берегу. Небо быстро бледнело, обещая скорый рассвет, пока Уилбур нащупывал сигарету в своем кармане. Горизонт горел смесью розового и оранжевого, небо над его головой стремительно сменяло цвет с серого на голубой, когда солнце начало выглядывать из-за воды. Этим утром океан был неспокоен — серые волны накатывали на светлый песок со слишком большим, по мнению Уилбура, энтузиазмом Он успел отпрянуть как раз перед тем, как волны обрушились на берег, чуть лизнув кончики его ботинков. Удостоверившись, что брызги не смогут долететь до него, Уилбур вновь обратил всё своё внимание на сигарету. Его пальцы дрожали на ледяном утреннем воздухе, когда он зажал её между губ. Потянувшись к карману своего пальто, Уилбур вытащил зажигалку и щёлкнул ей несколько раз, прежде чем на её конце заплясал крохотный огонёк пламени. Наконец, сигарета была зажжена: как только горький дым согрел его внутренности, Уилбур с облегчением расслабил плечи. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Уилбур подстроил время затяжек с ритмом волн, накатывающихся на берег — это казалось по-странному успокаивающим. И почему только он не делал так чаще? Хотя, он знал «почему». Он очень редко просыпался раньше, чем в десять утра — не говоря уже о том, чтобы просыпаться до рассвета. Обычно, если он не спал во время восхода солнца, это означало, что он работал всю ночь. Но прошлой ночью он не работал. Всё, чем он занимался — это сидел на своём диване и смотрел какой-то фильм, название которого теперь даже не мог вспомнить, после чего лёг спать, — на удивление, достаточно рано. Следующее, что он помнил, это то, как он сидел на кровати в четыре часа утра и чувствовал такую тревожность, какой он не ощущал уже очень, очень давно. Это было похоже на то, как если бы у него отняли возможность почесать болезненно зудящее место. Что-то кололо у него под кожей, требуя встать и выйти из дома — хотя обычно по утрам он довольствовался лишь тем, что проводил своё время, валяясь в кровати и листая ленту в своём телефоне до тех пор, пока недостаток кофеина не заставлял его встать и сделать себе кофе. Но сегодня всё было по-другому. Едва он открыл глаза, всё, чему ему хотелось — встать с кровати. И как только его ноги коснулись холодного пола, он вдруг почувствовал жгучую необходимость пойти на пляж. Пляж был ему знаком. Конечно, он не был его любимым местом для времяпровождения, особенно учитывая то, каким каменистым и чертовски холодным он был в это время года. Но Уилбур жил в этом городе практически всю свою жизнь. Ему было знакомо всё, что этот город мог ему предложить. И ему никогда особо не нравились пляжи. Но раз уж он проснулся сегодня так рано, может быть, было бы неплохо встретить у моря рассвет. И вот он здесь. Песок слегка пружинил под каждым его шагом, но Уилбур лишь молча понадеялся на то, что когда он придёт домой, он не обнаружит кучу песка и камней в своих носках. Новая волна омыла его обувь, и Уилбур, выругавшись себе под нос, резко отпрянул. — Да ладно тебе, мы едва знаем друг друга, — протянул Уилбур, подмигнув океану. На его губах, с уголка которых торчала сигарета, заиграла кривоватая улыбка. Может быть, это было странно, — флиртовать с океаном, — но, раз уж рядом никого не было, Уилбур мог позволить себе подурачиться. Хотя… Взглянув на воду, Уилбур неожиданно заметил странную белую фигуру, плавающую рядом с берегом. Понять, что это за фигура, было сложно: формой она ничем не походила на перевернутую лодку, и при этом явно была слишком маленькой, чтобы быть буйком. Потянувшись, Уилбур спустил очки со своих волос на нос, чтобы получше разглядеть плавающее нечто. Ему потребовалось несколько раз моргнуть, чтобы перефокусировать своё зрение, — но как только он смог разглядеть предмет, покачивающийся на поверхности темной воды, к его горлу подступила желчь. — Чёрт возьми. Поднявшаяся волна вдруг подхватила предмет, толкнув его ближе к берегу, будто бы самому океану не терпелось показать то, что покачивалось на его тёмной глади. Когда вода полностью вымыла «нечто» на берег, Уилбур отшатнулся. Сигарета упала на тёмный песок. Ему не показалось. Отростки, идущие от предмета? — Конечности. Белый цвет? — Кожа, давно потерявшая все признаки жизни. Уилбур обнаружил себя смотрящим в пару пустых, серо-голубых глаз, обрамленными короткими светлыми волосами, потемневшими от воды. Он едва успел отвернуться от мёртвого тела, как его вырвало на песок.

🜃

Через полчаса Уилбур обнаружил себя сидящим на холодном камне, пока вокруг него, как стая мух, кружила полиция. Весь берег окутала болезненно-желтая предупреждающая лента, повешенная офицерами. Они сказали Уилбуру, что он не может покинуть пляж до тех пор, пока кто-то не расспросит его о том, при каких обстоятельствах он нашёл тело — так что он просто сидел и ждал, пока кто-то к нему подойдёт и наконец закончит его пребывание на концерте ебаного Закона и Порядка в качестве зрителя. Восход не стал считаться с утренним планом Уилбура «насладиться восходящим солнцем», и уже практически полностью завершился. Небо было теперь полностью голубым, последние мазки оранжевых и розовых цветов исчезли примерно в тоже время, когда копы развесили желтую ленту. Тело никто не убрал. Уилбур продолжал пытаться не смотреть на это… на него? Наверное, ему не стоит называть тело «этим». Даже если он был мёртв, этот мальчик всё ещё был кем-то. Не кем-то, с кем Уилбур был бы знаком, но всё же. Каждый раз, когда Уилбур пытался сфокусироваться на чём-то другом — на людях в черно-голубой униформе, снующих туда-сюда, на криках чайки, кружащей над головой, или щелчках фотоаппарата, снимающих место происшествия, — его взгляд постоянно возвращался к мальчишке. Он выглядел совсем юным. Казалось, он только-только вступил в поздний подростковый возраст — детский жирок всё ещё проступал на его щеках. Волосы мальчишки высохли под лучами утреннего солнца, приобретя блестящий, золотистый оттенок. Локоны немного завивались — это напомнило Уилбуру о его собственных волосах. Только вот сверкающие золотом волосы были единственной частью его облика, сохранившими хоть какое-то тепло. Кожа мальчишки была белой, как бумага, а губы окрасились в нездоровый, синий оттенок. В его волосах застряли кусочки водорослей — Уилбур подумал о том, собирается ли полиция вытащить их, или просто оставит это дело моргу. Один из офицеров фотографировал распростёртое детское тело. И хотя мужчина просто делал свою работу, Уилбура всё равно это страшно выводило из себя. На песке лежал мёртвый ребёнок, а этот парень просто снова и снова освещал его вспышкой своей камеры. На его лице не было ни малейшей тени ужаса — только смирение, что приходит с сотнями фотографий других мёртвых тел. — Это вы нас вызвали? Оглянувшись, Уилбур увидел женщину, идущую в его сторону. Её волосы были выкрашены в два разных цвета — коричневый и белый, непослушные кудри подпрыгивали с каждым её шагом. Однако если не брать во внимания её волосы, в ней не было ничего примечательного. Она была в простых широких брюках и футболке, так что золотой бейджик, который она сжимала в руке, был единственной вещью, подсказавшей Уилбуру, что перед ним была офицер. Он уже видел её в городе пару раз, всегда особенно отмечая всю ту невероятную работу, проделанную её парихмахером, — но никогда не разговаривал с ней. И уж конечно, если бы его спросили о её должности, он бы никогда не угадал, что она была детективом. — Эм, да, это я, — ответил Уилбур, вздрогнув от того, как хрипло прозвучал его голос. — Меня зовут Уилбур Сут. Женщина сочувственно кивнула ему. — Я детектив Паффи Овис. Я задам вам парочку вопросов, после чего вы будете свободны. Уилбур кивнул, отряхнул штаны и поднялся на ноги. Встав, Уилбур вдруг заметил, что явно возвышается над Паффи — но это ни капли не умаляло спокойной властности, что она излучала. — Итак. Когда вы впервые увидели тело, оно всё ещё было в воде или уже на береге? — спросила она, доставая из кармана ручку и блокнот. — Я увидел его, когда оно было ещё в воде, но не был уверен, что это было. Через какое-то время волна вытолкнула его на берег, и я понял, что смотрю на… ну, вы знаете, — ответил Уилбур, неловко указав на тело. Паффи кивнула. — Что вы делали здесь так рано? — Рано проснулся и не смог заснуть снова. Решил, что раз уж так вышло, я могу встретить тут рассвет, — пожал плечами Уилбур. — Рассветы здесь и впрямь очень красивые, — согласилась Паффи, по-доброму улыбнувшись ему. Дружеский жест моментально ослабил напряжение в его плечах, и Уилбур почувствовал себя немного лучше. — Вы видели кого-то ещё неподалёку? — Нет. Здесь был только я. «И мёртвый ребёнок» — добавил его мозг. — Вы уверены? Ни лодок, ни фигур вдали, вообще никого? — надавила Паффи, приподняв бровь. Поёжившись под её взглядом, Уилбур вновь пожал плечами. — Нет, я никого не видел. — Поняла. Просто хотела убедиться, — пробормотала ему Паффи, что-то записывая. — Вы прикасались к телу? Пытались провести искуственное дыхание? До боли стиснув зубы, Уилбур уставился в землю. Он даже не подумал об этом. Как только он понял, что смотрит на мёртвое тело, он мгновенно запаниковал, схватил свой телефон, чтобы позвонить в полицию, и затем сел на песок как можно дальше от тела, едва держа его в поле зрения. — Эм, нет, я не пытался, — признался Уилбур, голосом, полным стыда. — Стоило ли мн… — Когда вы его нашли, он уже давным-давно не подлежал реанимации, — быстро успокоила его Паффи, будто прочитав мысли Уилбура. — Вы ничем не могли ему помочь. Я спросила на случай, если мы вдруг сможем найти на нём следы чужого ДНК. Старые воспоминания о просмотренных криминальных сериалах вдруг всплыли в голове Уилбура. Он сглотнул. — Вы думаете… кто-то мог убить его? Оглянувшись на мальчика, Паффи вздохнула и покачала головой. — Честно? Нет. Хотя я только бегло осмотрела его, я не заметила ни порезов, ни синяков — ничего, что осталось бы, если бы он сопротивлялся. Все указывает на то, что парень просто случайно утонул — хотя нам всё равно нужно проработать каждую версию, прежде чем мы вынесем окончательное решение. — Это… звучит успокаивающе, наверное, — пробормотал Уилбур, даже не зная, что он имел под этим ввиду. Успокаивающим был факт того, что вокруг не расхаживал маньяк, топящий подростков? Или успокаивало то, что Уилбур не ввязался в расследование убийства? Наверное, и то, и другое. — Ещё раз, это не финальное заявление, но это то, как я вижу ситуацию, — сказала Паффи, засунув руки в карманы. — Ты давно живешь в этом городе, Уилбур? — Э-э, да, практически всю свою жизнь, — нахмурившись, кивнул Уилбур. — Значит, ты знаком с людьми, живущими здесь? — Да, думаю, да, — снова кивнул Уилбур. Задумчиво кивнув в ответ, Паффи нацарапала что-то в своём блокноте. — Тогда ты, наверное, можешь сказать, кто этот мальчик? — спросила Паффи. В её глазах мелькнуло что-то, похожее на надежду. Его взгляд снова метнулся к мальчику. Сложно было думать, пока весь пляж кишел всюду переговаривщимися людьми, как улей пчелами. С тех пор, как Уилбур увидел мальчика, его голову будто набили ватой. Он будто вдруг стал отставать от жизни на пол секунды. Тем не менее, он постарался мысленно вернуться назад и вспомнить, видел ли он где-нибудь этого мальчика раньше. В голову ничего не приходило. — Нет, я так не думаю, — ответил Уилбур после недолгой паузы. Надежда в глазах Паффи моментально погасла. — Чёрт. Никто не узнаёт его — я надеялась, хотя бы ты сможешь что-то вспомнить. — Думаешь, он из нашего города? — спросил Уилбур, нахмурив брови. — Возможно? Есть шанс, что кто-то из старшеклассников сможет опознать тело, но я уже расспрашивала одного из местных учителей. Я описала ему ребёнка, он не смог вспомнить никого, кто мог бы подойти, — объяснила Паффи, захлопнув свой блокнот. — Если в конечном итоге никто не сможет его опознать, мне придётся связаться с Округом. Возможно, он откуда-то сбежал. Сбежал. Мальчишка наверняка надеялся начать новую жизнь — и в итоге оказался мёртвым телом, покачивающимся на волнах океана. Просто охренительная удача. — Бедный ребёнок, — пробормотал Уилбур, пальцами ища в кармане новую сигарету. Поджав губы, Паффи кивнула: — Да, бедный ребёнок. Я надеюсь, что мы сможем опознать его в ближайшие дни, — пару раз моргнув, она выпрямилась. — Если хочешь, я могу связаться с тобой, как только мы идентифицируем тело. Возможно, его семья захочет выразить тебе благодарность за то, что ты его нашёл. А вот теперь дошла очередь до того самого разговора, которого Уилбур хотел избежать любыми способами. Он не заслуживал никакой благодарности. Он просто гулял по пляжу, когда океан выбросил мёртвое тело к его ногам — он не делал ничего особенного, не искал мальчишку. «Спасибо» от семьи погибшего ребёнка было последним, чего он хотел бы услышать. — М-м, нет, спасибо. Мой дядя служит в полиции, так что я уверен, что услышу все новости от него, — отказался Уилбур, натянуто улыбнувшись Паффи. — Подожди, правда? Кто двой дядя? — спросила Паффи, округлив глаза. — Техноблейд. Паффи ахнула: — Стой, так это ты тот самый племяник Техно? Сын Фила? — Угу, это я, — его и без того вымученная улыбка, кажется, стала выглядеть ещё болезненнее. — Ха, чёрт. Техно говорил, что ты высокий, но не настолько же, — усмехнулась Паффи, преувеличенно высоко задирая голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Но смех быстро угас, и она вдруг снова посмотрела на него погрустневшими глазами. — Мне жаль, что мы не познакомились в другой ситуации. Если у тебя возникнут какие-то вопросы о том, как идут дела, не стесняйся позвонить в участок и спросить меня. — Спасибо. Я, эм, запомню, — Уилбур уже медленно отступал к дороге. — Так, значит, я свободен? — Свободен, — подтвердила Паффи, прощально помахав ему. — Держись там! — Постараюсь, — отозвался Уилбур, прежде чем чуть ли не бегом отправиться к своей машине. Протиснувшись между офицерами и поднырнув под предупреждающей лентой, Уилбур поспешил прочь от пляжа, к тёмным деревьям на краю берега. По мере подъёма к дороге песок постепенно сменился на камень, прежде чем ботинки Уилбура наконец коснулись чёрного асфальта. Стоянка располагалась между берегом, дорогой и лесом, что находился прямо около моря. Этот лес был ещё одной причиной, по которой Уилбур практически никогда не посещал пляж — лес, почему-то, всегда выбивал его из колеи. Тёмные листья шелестели под порывами солёного морского ветра, ветви скрипели каждый раз, когда Уилбур проходил мимо, а тени между высокими стволами, казалось, танцевали в уголках его глаз. Лес был пиздецки жутким. Это было лучшей формулировкой, что могла бы выразить всё отношение Уилбура к этому месту. Не обращая внимания на чувство, будто бы нависающие над ним деревья наблюдают за ним, Уилбур поспешил к своей машине. Когда он только приехал сюда, парковка была совершенно пуста. Сейчас же она была просто запружена полицейскими машинами и случайными зеваками, пытающимися хотя бы одним глазком посмотреть на то, что происходит на пляже. Парочка человек метнула на него любопытный взгляд, когда он промчался мимо, низко опустив голову и надеясь, что никто не решит начать его расспрашивать. К счастью, никто так и не попытался остановить его, так что уже совсем скоро он с облегчением хлопнул дверцей своего серебристого седана, закрывая дверь. И наконец-то, наконец-то, он остался один. Ни копов, ни случайных зевак, ни мёртвого ребёнка. Никто из них больше не наблюдал за Уилбуром — а значит, он наконец мог начать дышать. Уилбур глубоко вдохнул воздух, стараясь убедить себя, что он не чувствовал взгляда чьих-то глаз, смотрящих на него из леса. Выдохнув, он с трудом подавил желание оглянуться через плечо и проверить, не движется ли что-то среди деревьев. Затем он вставил ключи в замок зажигания и убрался с этого места так быстро, как только мог.

🜃

Несколько часов спустя, Уилбур обнаружил себя вдыхающим запах жирных гамбургеров и подгоревшего кофе — очевидно, находка мёртвого тела на берегу не была достаточно хорошей отмазкой для того, чтобы не прийти на работу. Холодная вода неприятно остудила руку, когда он протёр тряпкой один из столов. В воздухе стоял мирный гул из многочисленных голосов — тихое бормотание разных горожан, болтающих друг с другом о последних сплетнях. К несчастью для Уилбура, последняя сплетня была связана с его собственным опытом с Законом и Порядком. Все говорили об одном. Как минимум пять человек за последний час спросили его, слышал ли он о теле, найденном на пляже. К счастью, полиция не упомянула о том, кто нашел тело — иначе на Уилбура, вероятно, посыпались бы вопросы от каждого в этом городе. Вытерев очередной стол, Уилбур снова уселся за стойку. Но стоило ему начать протирать очередной стакан, дверь в закусочную зазвенела. Обернувшись, Уилбур взглянул на посетителя — и сразу увидел знакомое лицо, направляющееся прямо в его сторону. — Уилбур! Дружище! — поздоровался Квакити, широко распахнув руки, прежде чем устроиться за импровизированной барной стойкой. — Привет, Кью, — сказал Уилбур, выдавив из себя улыбку. — Кофе? — Сам знаешь, — ответил Квакити. Кивнув, Уилбур схватил кружку и наполнил её тёмной жидкостью, после чего придвинул её к Квакити вместе с двумя пакетиками сахара и баночками со сливками. — Ох, вау, Уилбур, ты так хорошо меня знаешь. — Ты берёшь один и тот же кофе с десятого класса, Кью. Было бы странно, если бы я до сих пор не знал твой заказ, — парировал Уилбур, опершись руками на стойку и наблюдая, как Квакити открывает свой пакетик с сахаром. — Что я могу сказать? Я хорошо знаю, что мне нравится, — ухмыльнулся Квакити, высыпая сахар и сливки в свою кружку. Что ж, Уилбур точно знал, что это было правдой — он общался с Квакити ещё с тех времен, когда они оба учились в старшей школе. И хотя сейчас Уилбур уже не мог назвать Квакити своим лучшим другом, он всё ещё любил поболтать с парнем в те разы, когда тот заходил в закусочную. Квакити сделал глоток своего кофе и поставил кружку обратно на стол. — Ну как? Уже слышал обо всей сумасшедшей херне, что случилась сегодня утром на пляже? — Ага. Невозможно было не услышать, — пожал плечами Уилбур. — Ты что-то знаешь? — спросил Квакити, приподняв бровь. — Только то, что они нашли мёртвое тело на пляже, — Уилбур не отрывал глаза от прилавка, отчаянно надеясь, что Квакити не заметит наигранной небрежности в его голосе. Но вселенная, видимо, решила наказать Уилбура за все жизненные грехи именно сегодня, потому что Квакити моментально сощурился: — Чушь собачья. Ты что-то знаешь, просто не говоришь, — Квакити наклонился к нему над стойкой. — Техно рассказал тебе о чём-то? Грёбанный Квакити, до сих пор умеющий читать его, как открытую книгу. Блять. Солгать не стоило даже и пытаться. Но, по крайней мере, он знал, что Квакити не станет слишком сильно на него налегать. Вздохнув, Уилбур перегнулся через стойку, чтобы оказаться с Квакити лицом к лицу. — Ты должен пообещать, что если я расскажу, что случилось, ты ни слова никому не скажешь. Договорились? Я не хочу, чтобы люди бегали сюда и по десять раз просили меня повториться. Квакити приподнял одну бровь: — Да ладно, Уилбур. Ты же знаешь, я бы никогда не стал заниматься подобным дерьмом. Да, не стал бы. И это было одним из лучших качеств Квакити — он не был сплетником. Он просто любил получать новую информацию. — Ладно, — кивнул Уилбур, нервно постукивая пальцами по стойке. — Если так хочешь знать — я и есть тот самый лох, что нашёл тело и вызвал копов. Широко раскрыв глаза, Квакити откинулся на спинку стула. — Ты, блять, что, шутишь? — Хотелось бы, — признался Уилбур тихим голосом, чтобы никто не смог их подслушать. — Буквально всё, чего я хотел этим утром — миленько, счастливо прогуляться по пляжу, — и тут прямо передо мной выбросило грёбанное тело. Я весь день не мог выгнать этот образ из головы. — Пиздец, чувак, — выдохнув через зубы, сказал Квакити. — Блять. Мне жаль, что тебе приходится вновь и вновь слышать про это от окружающих. — Не то, чтобы я мог что-то с этим сделать. Никакой херни в этом городе особо не случается, так что конечно, все будут говорить об этой ситуации всю следующую неделю, — зажмурившись, Уилбур вдруг снова увидел труп ребёнка, мелькнувшего перед его глазами. Поморщившись, Уилбур быстро открыл их снова. — Так… ты совсем не узнал этого человека? — спросил Квакити после минутного колебания. — Нет, — Уилбур покачал головой. — Это был ребёнок, кстати. Думаю, ему было лет семнадцать — максимум, восемнадцать. — Боже, это ужасно, — скривился Квакити. — Копы знают, как он умер? — Офицер, которая расспрашивала меня, сказала, что всё выглядит так, будто бы он просто случайно утонул, но они не уверены — им нужно всё проверить, чтобы убедиться, что никто не был в этом замешан, — объяснил Уилбур, чувствуя, как его охватил ужас при мысли, что это могло и не быть простым несчастным случаем. — Чёрт, это так хуево, — пробормотал Квакити, качая головой. — Согласен, — устало проведя руками по лицу, кивнул Уилбур. Пока Квакити делал очередной глоток кофе, между ними воцарилась тишина. Уилбур пропустил руки через волосы, стараясь не вспоминать лицо мёртвого мальчика в тысячный раз. — Знаешь, я не удивлён, — вдруг заговорил Квакити. Уилбур резко вскинул голову: — Что ты имеешь в виду? — Ну, знаешь, лес здесь всегда был охренеть каким жутким, — пожал плечами Квакити. — Так что новость о трупе, что вдруг выбросило на берег прямо рядом с ним, не слишком меня удивляет. — Есть разница между тем, чтобы говорить, что место жуткое, и обнаружить рядом с ним мёртвое тело, — фыркнул Уилбур. — Я знаю; я не говорю, что ожидал, что что-то подобное случится, или что-то в том роде. Но ты должен признать: это странно в духе всех тех страшных историй, что мы слышали про этот лес, — отметил Квакити, обхватив кружку руками. — Погоди, ты имеешь в виду те тупые истории, что мы рассказывали друг другу в старшей школе, пока кто-то не смелел достаточно, чтобы зайти в лес посреди ночи? — Да! Помнишь ту историю, что звучала типа: «если ты войдёшь в лес после заката, земля поглотит тебя целиком»? — спросил Квакити. Уилбур фыркнул и кивнул. — Там ещё было какое-то определённое дерево, которое ты должен был разозлить, да? — Ага, тот старый дуб, который рос в отдалении от тропинки. Жуткий такой ещё, с корнями, похожими на щупальца, — поддержал Квакити. — Если ты разозлишь его, он наречёт тебя на смерть. В первый раз ты можешь выйти из леса, и всё будет нормально, но если войдёшь в него снова, то умрёшь. — Боже, и откуда у нас только было столько фантазии на эту херню? — задался вопросом Уилбур, вспоминая посиделки на задних сиденьях чьего-то пикапа, припаркованного прямо перед лесом, и жуткие истории, которые подростки рассказывали тихим шёпотом, по кругу передавая друг-другу сигарету. — Я вполне уверен, что дети со старших классов просто пересказали их нам, — пожал плечами Квакити. — А потом мы передали их младшим. — Интересно, они всё ещё рассказывают эти истории друг другу? — сказал Уилбур, постукивая пальцем по подбородку. — Понятия не имею. Но в любом случае: то, что мёртвое тело выбросило прямо рядом с этим лесом — охренеть, как в духе тех историй. — Учитывая то, что ребёнок утонул, я всё-таки сомневаюсь, что его съел лес, — Уилбур закатил глаза, выпрямившись за стойкой. — Ой, иди нахер. Ты знаешь, что я не это имел в… Квакити резко прервал звон открывающейся двери, и Уилбур поднял глаза, проследив взглядом пару, направляющуюся к пустому столику. — Скоро вернусь, — сказал он Квакити, схватив два меню и направившись к посетителям. Разумеется, новые люди упомянули мёртвое тело — и разумеется, Уилбур притворился, что знал о ситуации не больше, чем остальные. Оставив им меню и налив кофе, он поторопился обратно к барной стойке, где Квакити допивал свой напиток. — Налить тебе ещё? — спросил Уилбур, подняв кофейник. — Не, мне скоро на работу, — отказался Квакити, порывшись в кармане и вытащив пачку смятых купюр. — Было приятно пообщаться с тобой, чувак. Давненько мы с тобой не разговаривали. Уилбур нахмурился. — Да вроде не так много времени прошло, разве нет? — Не знаю, для меня точно достаточно. Я никогда нигде тебя не вижу, — а если мы и встречаемся, ты всегда сам по себе. Хотя ты и не выглядишь человеком, что любил бы пошататься где-нибудь с другими людьми, — сказал ему Квакити, когда Уилбур забрал деньги с прилавка. — О чём ты? Я часто гуляю, — пересчитывая купюры, сильнее нахмурился Уилбур. Настала очередь Квакити хмуриться: — Серьёзно? У меня такое чувство, будто я вижу тебя только на работе. И хотя Уилбур мог согласиться, что он не самый социальный человек на земле, то, как Квакити описывал его, звучало так, будто бы он был каким-то затворником. — Я часто гуляю, — возразил он, защищаясь сильнее, чем стоило бы. — Хах. Наверное, тогда мы просто не пересекаемся, — сдался Квакити, хотя явно не выглядел убеждённым. — Каждый раз, когда я разговариваю с, там, Карлом или Сапнапом, или ещё с кем-нибудь, они всегда интересуются, как твои дела — потому что никогда не видят тебя в последнее время. Уилбур пару раз моргнул, чувствуя, как при попытке понять слова Квакити у него загудела голова. Он ведь не был таким уж отшельником, правда же? Он не чувствовал себя одиноко. Но чем больше он думал об этом, тем сложнее ему было вспомнить последний раз, когда он зависал с кем-то, кто не был его отцом или Техно. Было ощущение, будто был кто-то ещё, с кем он проводил бы своё свободное время, но как бы он не старался вспомнить имя или какое-то совместное воспоминание, в голову ничего не приходило. Чёрт. Может, он и правда антисоциален. — Тогда мне и впрямь стоит поработать над собой, — самому себе пробормотал Уилбур. — Ну, на случай, если захочешь потусить, у тебя всё ещё есть мой номер, — ухмыльнулся Квакити, протянув руку через барную стойку, чтобы одобрительно похлопать его по плечу. — Мне правда нужно идти. Но скоро увидимся, да? — До скорого, — помахал Уилбур, когда Квакити направился к выходу. Как только дверь закрылась, Уилбур нахмурился и ещё раз прокрутил слова Квакити в своей голове. Не могло быть того, чтобы с тех пор, как он тусовался с людьми, прошло так много времени. Обычно, если он слишком долго ни с кем не общался, он быстро начинал чувствовать себя тревожно. Но сейчас он не ощущал никакого беспокойства. Однако и «хорошо» он себя не чувствовал. Всякий раз, как он мысленно возвращался к этому утру, у него вдруг начинало зудеть под кожей. Будто бы что-то наблюдало за ним — не смотря даже на то, что лес был уже далеко. Может быть, зуд не исчезал потому, что эти тусклые, серо-голубые глаза никак не выходили у него из головы. Потому что они, казалось, всё ещё смотрели на Уилбура из-под морской воды, вцепившись взглядом в его лицо, будто пытаясь в нём что-то найти. А может быть, Уилбур просто был охренеть как напуган от того, что увидел грёбанное мертвое тело. Вот это было более вероятно. Так что он просто проигнорировал то, как волосы на его затылке вставали дыбом каждый раз, когда он поворачивался спиной к окну, вместо этого концетрируясь на работе, чтобы приблизить конец смены и наконец уйти домой, где он смог бы оставить этот чертов день позади.

🜃

По дороге домой Уилбур не мог перестать думать о том, как всё чувствовалось по-странному неправильно. Он продолжал коситься на пассажирское сиденье, будто бы ожидая увидеть кого-то на нём, хотя не мог вспомнить последний раз, когда он кого-то подвозил. Когда он включил свой Спотифай и музыка начала звучать через автомобильные динамики, с середины заиграла песня, прослушивание которой Уилбур не помнил. Остановившись на светофоре, он увидел, что песня играла с плейлиста, про существование которого Уилбур даже не знал. Она состояла из смеси разных песен — некоторые он узнавал, а некоторые были ему совершенно незнакомы. Он даже проверил, не делил ли он этот плейлист с кем-то — но лайков на нём не было, так что плейлист явно был его и только его. Странно. Несмотря на то, что он редко добавлял песни, рекомендуемые приложением, наверное, он создал этот плейлист, будучи полусонным и не знающим, чего хотелось послушать. Это было бы в его стиле, на самом деле. И хэй, незнакомые песни были достаточно крутыми — так что он не жаловался. Въехав на парковку перед своим жилым комплексом, Уилбур с облегчением вздохнул и заглушил двигатель, остановив одну из незнакомых песен на середине. Наконец-то он был дома и мог оставить этот день позади. Это было всё, чего ему сейчас хотелось. Как только он вылез из машины, кожа на его руках покрылась мурашками от холодного вечернего воздуха. Соседей на улице не было, так что Уилбур счастливо избежал участи быть втянутым в очередной разговор о несчастном случае, о котором весь город никак не мог заткнуться. Какая радость. Дома было пусто, и Уилбур не мог понять, почему он был удивлён этому факту — соседей по комнате у него не было уже целую вечность. Сняв ботинки и бросив куртку на диван, Уилбур направился на кухню, где с тихим жужжанием мерцали дневные лампы. Этим утром, вернувшись ненадолго домой после находки тела, Уилбур забыл почистить кофейник. Выругавшись себе под нос, он вылил остатки кофе в раковину и наполнил кофейник мыльной водой, прежде чем потянуться за полупустой кружкой, которую оставил возле плиты перед уходом на пляж. Неожиданно, едва собравшись вылить содержимое кружки в раковину, он остановился. Каждый вечер перед сном, Уилбур мыл посуду. Всегда. Это была привычка, которую он выработал ещё в первый год своей самостоятельной жизни, живя с соседом по комнате, что иногда не мыл свою посуду неделями. Старая еда воняла на всю кухню, и с тех пор запах пищи, оставленной в раковине слишком надолго, немедленно вызывал у Уилбура рвотный рефлекс. Так что чтобы избежать подобных ситуаций, он мыл посуду каждый вечер как раз перед тем, как ложился спать. И хотя в раковине не было ни одной тарелки с едой, в ней лежали две кружки, наполненные мутной водой, использование которых он не помнил. Две кружки. Он не пил кофе ночью — а ведь, по большей степени, только ради кофе он и доставал свои кружки. Иногда, в вечера, когда он не мог заснуть, он пил чай. Но чайных пакетиков в мусорном ведре не было — да и он не стал бы использовать две разные кружки, если бы решил выпить две порции чая. Хотя, ещё он периодически пил из кружек воду. Вполне вероятно, он просто забыл, что уже использовал одну кружку под воду, поэтому ошибочно взял вторую. Конечно, то, что он не помыл кружки перед сном, было немного странно, но он был таким уставшим вчера вечером, что наверняка просто забыл про свою привычку. Волосы у него на затылке снова встали дыбом. Он демонстративно не обратил на это внимание и помыл в раковине всю посуду, после чего разложил её на полотенце — высыхать. После этого он приступил к своей обычной после-рабочей рутине. Принять душ, приготовить ужин, взвесить все «за» и «против» звонка отцу (в итоге он практически никогда не звонил), и найти какое-нибудь видео, которое можно было бы посмотреть, или игру, в которую он сможет поиграть, пока не будет готов пойти спать. Этой ночью Уилбур приготовил себе на ужин пасту. Классическая, простая, но сытная горка крахмала, которую умел готовить каждый двадцатилетний человек. Как только спагетти сварилось, он подогрел немного соуса, что был у него в холодильнике, и кинул в него пару зубчиков чеснока. Ничего особенного или сильно дорогого. Когда он собирался вывалить макароны из кастрюли в тарелку, он остановился и неожиданно осознал, что поставил две тарелки вместо одной. Хах. В итоге он решил, что ему не особо-то и нужно перекладывать пасту в тарелку — никто, кроме него, её есть всё равно не будет. Так что он просто убрал обе тарелки на место и перенёс всю кастрюлю на диван, чтобы поесть прямо из неё. Так и посуды мыть придётся меньше. Включив какой-то случайный сериал на Нетфликс, Уилбур ел свою пасту и думал о том, почему его дом ощущался таким… пустым. Не считая звуков, доносящихся из телевизора, вокруг стояла полная тишина — и хотя Уилбур не слишком хотел услышать какие-то странные звуки у себя в доме, вокруг всё равно было как-то неприятно тихо. Может быть, ему стоит завести себе кошку. Ему всегда нравились кошки, и мысль о том, чтобы иметь дома пушистое маленькое существо, трущееся об его ноги и просящее почесушек у него на коленях, заставляла его улыбаться шире, чем стоило бы. Кроме того, наличие кошки было бы для него полезно. Раз уж он не так часто выходил из дома, питомец мог бы остановить его от полной самоизоляции. Он всё ещё чувствовал, как за ним наблюдают. Он всё ещё это игнорировал. Той ночью Уилбур устал гораздо быстрее, чем обычно, — и это было весьма объяснимо, учитывая то, что он был на ногах с самого рассвета. Он решил не бороться с усталостью, так что просто оставил остатки пасты в холодильнике и отправился в кровать.

🜃

— Уилбур. Глаза Уилбура распахнулись, и он увидел, что снова сидит на пляже. Соль висела в воздухе таким плотным облаком, что каждый вздох вызывал головокружение. Розовые и оранжевые тени окаймляли горизонт, волны накатывали к его ногам, едва касаясь носочков его обуви. Он сидел на песке. Песок был тёплым, хотя солнце ещё не взошло. Он погрузил в него свои пальцы, пытаясь понять, кто позвал его по имени. — Уилбур! Голос прозвучал снова, и в этот раз Уилбур увидел того, кому он принадлежал. Дыхание Уилбура сбилось, когда он посмотрел в бледные глаза мёртвого мальчика. В отличие от прошлого раза, его губы больше не были окрашены в голубой, а в светлых кудрях не было водорослей. Волны намочили полы его штанов, когда он сел на песок прямо напротив Уилбура. — Ты… — Я не мёртв, Уил, — сказал мальчик. Слова в спешке срывались с его губ. — Я не мёртв, не смей, блять, слушать их, когда они скажут, что я мёртв, потому что это не так. Ты знаешь, что это не так! — Я… я видел твоё тело, — пролепетал Уилбур, не понимая, откуда мёртвый мальчик знал его имя. — Это был не я! Не знаю, что за хуйня это была, но я не мёртв! Ты это чувствуешь, разве нет? — зачастил мальчик, его голос задрожал, когда он подполз ближе к Уилбуру. — Ты должен спасти меня, Уил. Пожалуйста, ты должен вытащить меня отсюда! Уилбур застыл, когда мёртвый мальчишка схватил его руки. К его удивлению, ладони мальчика были тёплыми. — Я… я не знаю, как много у меня времени, — сказал ему мальчишка, сев лицом к лицу к Уилбуру. Слёзы стекали по его щекам. — Ты должен найти меня. Прошу, я, блять, здесь в ловушке! — Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я сделал: я даже не знаю, где ты! — вскрикнул Уилбур, отчаянно желая отодвинуться, но не имея возможности пошевелиться. Мальчик нахмурился, слёзы стали течь медленнее, когда он уставился на Уилбура в непонимании. — Что за херню ты несёшь? Ты прекрасно знаешь, где я! И прежде, чем Уилбур смог открыть свой рот, чтобы сказать, что он не понимает, что это значит, он проснулся.