-

Не существует же на деле чар умелых ведьм, колдуний? И не способно волшебство так просто привлекать людей? Что ж, одумайся, пока не поздно, ведь однажды пробьёт час. Не спохватишься — конец, ты очарован. *** История моя о простом парне, милом, сильном — прямо девичья мечта. О таких в избытке сказок ходит. Не как эта. Чужды были тому парню не́жны девичьи слова. Он из одних лишь уст желал услышать роковые «милый, я твоя». Но кто та женщина? Загадка. Знаю лишь: не здешняя она, и простых сельских девиц краси́вей будет. Знакомы мало, но юноша уже пытал к ней чувства нежные, будто сирени цвет, что распустился в майскую жару. «А глаза её!.. вы видели? Зеленью малахита блестят под луной. Волосы — манящий русый водопад, я в них покою свои руки» И так часами. Молва парня о той загадке-деве не стихала. А она краснела всё, смущалась, хотя сверкали хитрецой глаза. *** В одну тихую, тёплую ночь, дева парня с собою позвала гулять. Говорит: «пойдём со мной на поле, где не счесть цветов». Пришли. Взаправду: цветов было море, не сосчитать. И всё — кроваво-красные тюльпаны, о каких можно лишь мечтать. Влюблённые по полю бродили, за руки держались, будто тонули, смеялись и цветами любовались. И любили. В один момент девица парня ухватила крепко, и, зашептав: «не бойся», утащила под цветов ковёр. Там вылилась наружу её страсть. Зажав юнца в своих объятиях, взглянув кротко, с присущей хитрецой, взялась за дело. И пролившаяся страсть вмиг парня поглотила. Тогда сознанье ускользнуло в зверя пасть. *** Открыл глаза. Кругом лишь мрак, кровавый свет и нету звёзд. И всё бы ничего, но поглощает страх. На груди теплеет рана, что истекает густо кровью. Пятном лишь остаётся на рубашке. И всё так странно. Шаг за шагом к лесу, что там как будто преисподняя стоит. Бесстрашие не к месту. Луч света впереди. Неужто хижина? Как радостно, нужна ведь помощь — сверкает рана на груди. Заходит внутрь он, и сразу тяжкий поражает аромат. Повсюду склянки, свечи и цветы — точно по страшному рассказу. И с неприятным звуком кипит в котле отрава, а рядом кто-то шепчет страшно: «…будешь мне супругом». В руке, что так знакома, блестит кинжал. По нему течёт ручьём чужая кровь. И тут, как раскат грома: «Ты пришёл, мой милый! Как кстати. Ты-то мне и нужен». За руку его берёт и тянет, а он поддался, обессилев… *** Кто знает, что в конце с тем парнем стало. Известно лишь: в несчастье он как жертве и предстало.