XII

«Savoir dissimuler est le savoir des rois»

Умение скрывать есть умением королей

      Вики даже не заметила, как уходящий закат сменился ранним рассветом.       Длительные часы преобразились в бесконечные минуты. Она чувствовала тепло шелковых простыней под собой, видела нетронутую подушку, на которой должно было остаться легкое углубление от головы. Проскользнула тайная мечта прямо сейчас зарыться лицом в ее воздушную мягкость, вдохнуть ласковый запах сновидений и погрузиться в темноту. Ощутить на рецепторах языка сладкий привкус спокойствия, обволакивающий поверхность рта.       Но вместо ожидаемого и необходимого устало зевнула. Провела ладонью там, где должна была прошедшие часы лежать, и резко отдернула руку. Словно ткань приняла высокую температуру и больно обожгла.       Вики прикрыла веки и сделала глубокий вдох, для начала концентрируясь на собственных перьях. Крылья послушно накрыли плечи и создавали что-то наподобие кокона, сдерживающего успокаивающее тепло внутри. Отогнав уже слишком назойливую усталость, она мгновенно представила темную пустоту, свет, пронзающий ее со всех сторон. И даже не удивилась, когда реальность после несчитанных попыток поспешно ускользнула из виду, ее кожа засияла белым свечением. Дотошно оглядела себя со всех сторон и не сдержала легкой улыбки — полупрозрачных пятен в защите стало значительно меньше.       Это успокаивало. Напряженные плечи расслабились, уступая дразнящим покусываниям усталости. Она бы бездумно отдалась им, позволила ненасытным следам появиться на всем теле, если бы не яркие лучи солнца, проходящие через плотные темные шторы. Отрезвляющие, ослепляющие зрение, прогоняющие прочь тяжелую сонливость. Укол сомнения неприятно кольнул где-то внутри, когда она, более-менее довольная результатом, сползла с кровати. Потянулась всем телом, чтобы размять затекшие мышцы, и отдернула шторку, вглядываясь в окно.       Прошедшая ночь была самой ужасной за все время пребывания здесь. Неприятные спазмы внизу живота появлялись всякий раз, когда в уставшей голове всплывали отрывки их ненормальной близости, его тихий голос, гудящий в ушах. Те самые два слова, которые помогли за секунду одновременно замерзнуть и сгореть. От воспоминаний грудная клетка снова сжалась, Вики судорожно вздохнула и повернулась в сторону двери, смотря на нее немигающим взглядом.       Должно же было быть от этого противоядие. Спасение от чувств, которых она на протяжении всего пребывания избегала. Шарахалась от внутреннего комочка тепла, как от капкана, чтобы впоследствии пробежки остаться невредимой. Пообещала себе, что будет только наслаждаться, а не чувствовать. Но не учла банального и лежащего на поверхности — вместе с близостью, заполняющей зияющую пустоту, приходят и чувства. Пусть они неправильные, извращенные и нежеланные, но они будут, от них никуда не деться. Опрометчиво было считать, что прикосновения его ладоней, сжимающих талию, оставят след безразличия.       «Он же первозданный дьявол, купивший тебя для своих каких-то целей», — громко шипел собственный разум, стараясь вразумить.       «Но он не сделал мне больно…», — тихо отвечала она, ненавидя звучащую от себя надежду.       А потом стена. Удручающее молчание со стороны, и она презирала единственное оправдание, которым пользовалась из раза в раз. По умолчанию шептала про себя его снова и снова, когда чувствовала, что начинала потихоньку сходить с ума. Когда не могла больше ничего добавить, отдаваясь неутолимому желанию Люцифера. Но было ли оно только его? Определенно нет. Еще одним момент, заставляющий ее оправдывающийся шепот стать отчаянным, хрипящим от безнадежности. Непрекращающимся, потому что отказаться от какой-то внутренней сути, бескомпромиссно требующей быть ближе к нему, было подобно моментальной смерти.       Раздавшийся скрип двери был настолько неожиданным, что Вики невольно вздрогнула и сделала шаг назад. Потом застыла и прищурилась, наблюдая за появившейся фигурой в образовавшейся щели. Темная ладонь обхватила дверь, длинные когти случайно поцарапали деревянную поверхность, оставляя на ней светлые следы. Пришедший бес облизнул губы, осмотрел комнату внимательным взглядом и сделал шаг, заходя. Девушка испытала надежду, что это Вепар, но в следующее мгновение грустно нахмурилась — комната заполнилась незнакомым ей запахом.       Он сделал еще несколько шагов и остановился в центре комнаты. Игнорируя возникшее напряжение, Вики приподняла бровь в вопросе.       — Господин хочет видеть вас внизу, — сказал он знакомым рокочущим голосом.       Не получилось скрыть удивления, но она старалась. Тяжело вздохнула и нервно провела ладонью по волосам, не спуская взгляда с существа.       — Для чего?       — Господин не сказал, — бес опустил глаза в пол, беззаботно наблюдая, как заостренный кончик хвоста медленно скользил из стороны в сторону. — Лишь приказал привести вас к нему.       Все мысли пропали за считанные секунды. Она продолжала растерянно смотреть на него, ощущая, как удары сердца ускорились до беспокойных. Поджала губы в тонкую линию от нахлынувшего волнения, гадко поглаживающего плечи. Меньше всего хотелось видеться с ним после произошедшей бури в голове, после бессонной ночи тренировок, но выбора не осталось. Поэтому неохотно кивнула и последовала за бесом, быстро выскользнувшим из комнаты.       Все это время она смотрела только на перепончатые крылья, боковым зрением отмечая, что они прошли длинный коридор и уже дошли до лестницы. Вики занесла ногу вверх, чтобы опустить на ступеньку, как открытые участки кожи начали странно покалывать. Словно к коже прильнули пальцы морозного воздуха, но ей даже не было холодно.       Люцифер стоял внизу. Слишком поздно данное осознание настигло ее, поэтому она уже подняла голову и встретилась с алыми глазами. От столкновения взглядов знакомое в ней тепло, словно нетерпеливое море, штормовой волной врезалось в ребра, накрыло приятным огнем. Удивительно, но не болезненным, а до аккуратности ласковым, обжигающим не адским жжением, а нежной теплотой. В какой-то степени волшебное ощущение, но сильно настораживающее.       Стоило им спуститься и оказаться рядом с Люцифером, как бес покорно поклонился ему и быстро пропал из поля зрения. Только незнакомый аромат, пропитавшийся в воздух, намекал о его недавнем присутствии.       Она постаралась не замечать внимательного взгляда на себе, чтобы не задрожать. Обхватила себя за плечи и тихо спросила:       — Для чего ты меня звал?       Уголок губ дернулся вверх в намеке на усмешку. Он неспешно, даже как-то лениво приблизился к ней вплотную, не скрывая в своей походке откровенного хищничества. Кажется, ее сердце остановилось, когда тяжелая ладонь обхватила талию, скользнув перед этим по глубокому изгибу в каком-то медленном изучении, и грубо притянула к себе. Радужки Люцифера заметно потемнели, когда она оказалась в его руках и не двигалась.       — Я начал задаваться вопросом, — довольно негромко произнес, странно вглядываясь в ее лицо. — Пока что ты единственная, кому я позволяю меня о чем-то спрашивать. И не могу понять, забавляет это или раздражает, — ее губы приоткрылись в удивлении. Люцифер наклонил голову набок, посмотрев на них с каким-то появившимся холодом в зрачках. — Полагаю, для тебя было бы лучше, чтобы забавляло.       Она промолчала. Прижатая к его твердому телу, обхваченная ладонью так, что едва получалось сдерживать дрожь, не могла никак сконцентрироваться на сказанных словах. Лишь нахмурилась и заставила себя посмотреть куда-то за его спину, чтобы не видеть гипнотизирующих глаз.       Потому что боялась разглядеть в них либо пронизывающих холод, либо опаляющее желание.       Люцифер словно и не ждал ответа. Его пальцы на ее талии впились ощутимее, знакомый щелчок послышался у самого уха. Не успела Вики моргнуть, как пелена непроглядной темноты перекрыла обзор.

***

      Жаркий воздух нежно обдувал ноги. Температура вокруг была настолько непривычной, раздражающей ноздри с каждым вдохом и выдохом, что Вики все сильнее и сильнее хотела попросить дьявола вернуться обратно во дворец. Даже несколько раз тормозила, набирая побольше обжигающего воздуха в легкие, чтобы одним разом высказать возникшее давным-давно желание, но останавливала себя в самый последний момент. Лишь в полном молчании следовала за впереди идущим Люцифером, от скуки бегая глазами по его крыльям.       Это место можно было бы назвать пустыней, если бы под ногами скрипел золотистый песок, а не каменистая почва всепоглощающего черного цвета. Словно ее прожигали адским огнем несколько веков, чтобы добиться такого глубокого цвета. Осмотревшись, Вики заметила в некоторых местах глубокие трещины, витиевато удаляющиеся далеко за пределы зрения. Природные углубления можно было бы вообще и не заметить, если бы не струящаяся в них алая жидкость, от которой исходил легкий пар.       Люцифер остановился. Она бы это заметила, если бы дотошно и с подозрением не рассматривала все под своими ногами. Поэтому вздрогнула и резко посмотрела на него, обхватившего тонкое запястье в легкой, но внушительной хватке. Его глаза не выражали никаких эмоций, когда она аккуратно избавилась от его пальцев, согревающих кожу, и сделала шаг назад, чтобы создать некоторую дистанцию. И только в этот момент заметила, почему они остановились и почему дьявол не дал ей идти дальше.       Увиденное напоминало огромный кратер, границы которого растянулись на большое расстояние. Но это не единственное, что образовало шок, мгновением избавило от следов усталости и недосыпа. Глубину углубления невозможно было определить, так как у самых краев с пугающим шипением бурлила яркая, абсолютно алая жидкость. Она ассоциировалась с обычной водой, но имеющей насыщенный красный оттенок. Исходящий витиеватый пар от пузырящейся поверхности выглядел сомнительно, Вики сделала еще один шаг назад.       Бросила взгляд на дьявола и замерла. С абсолютно расслабленным и безмятежным выражением лица он смотрел на нее и расстегивал верхние пуговицы рубашки. Она почувствовала смесь ужаса и предательского волнения в груди, наблюдая за движением его пальцев на пуговицах.       — Что ты делаешь?.. — постаралась спросить, чтобы голос не выдал очевидной напряженности.       Он изогнул бровь так, словно ответ был самым очевидным.       — Раздеваюсь, — его пальцы справились с последними пуговицами. За плотной тканью, в районе грудной клетки, мелькнул какой-то черный узор. Но Вики уже смотрела исключительно в алые глаза, подсознательно боясь случайно заглядеться на то, что все время тревожило ее безмерное любопытство. Не прерывая зрительного контакта, Люцифер кивнул подбородком в сторону. — Хочу искупаться.       Вики нахмурилась и глянула на бурлящую поверхность, задаваясь вопросом, возможно ли там свариться заживо. Даже находясь на некотором расстоянии, можно было ощутить температуру, не внушающую никакого доверия.       Собиралась снова посмотреть на Люцифера, но быстро отвернулась к нему спиной и поджала губы в тонкую линию, успев заметить, что ладони уже находились на ремне. Вслушивалась в негромкий шорох его брюк и не могла избавиться от вспыхнувшей тревоги в груди, которая постепенно стала нарастать.       — Ты.. собираешься раздеться полностью?       Тишина. Специально ли он молчал, заметив, как она нервничала рядом с ним? Или не услышал, потому что прозвучавшие слова оказались достаточно тихими, чтобы не разобрать их за снятием одежды? От неспособности прятать свои эмоции под защитой Вики почувствовала себя абсолютно беззащитной. Она и раньше часто пробовала возникающее ощущение на вкус, но в данный момент оно стало более острым и осязаемым.       «Наверное, не услышал», — больше склонилась к безобидному варианту. Спрашивать его снова предвещало неловкость и горящие щеки, поэтому Вики прикусила губу и аккуратно повернула голову, но не так, чтобы робкое движение можно было заметить. Периферическим зрением успела поймать движение — Люцифер быстрым рывком дернул брюки вниз, наклоняясь, чтобы стянуть их с ног. Этого было достаточно, чтобы она резко вернула голову в прежнее положение. Прикрыла веки и беззвучно сглотнула, делая глубокий и размеренный вдох.       Он был полностью обнажен.       Через некоторое мгновение послышался всплеск. Потом еще один — более тихий, едва заметный. А потом полнейшая тишина, ласкающая слух. Ее зубы уже не прикусывали, а терзали нижнюю губу от переизбытка волнения, впиваясь в ноющую плоть. Переступив с ноги на ногу, чтобы отыскать более комфортную устойчивость, все-таки пересилила себя и обернулась.       Всегда идеально уложенные волосы сейчас напоминали катастрофу, растрепавшись слишком соблазнительно во все стороны. Золотистая кожа превосходно сочеталась с окружающим алым, визуально делая очертания мышц внушительнее, а бросающиеся в глаза темные чернильные изображения… Это был верх соблазна. Выше любых принципов отвернуться, и она рассматривала его так, как бы рассматривала картину в галерее, не стесняясь подмечать каждую мельчайшую деталь. Придерживая в голове такое же непоколебимое правило: можно созерцать, но нельзя прикасаться.       Только в этом случае оно было поверхностным, зависящим исключительно от нее.       Его глаза скользнули по ней снизу вверх так же властно и пристально, как если бы он стоял в полный рост. И это взбудоражило, вопреки ночным умозаключением распространило ощутимые мурашки по коже. А до этого и так беспокойный пульс ускорился, когда его ладонь приглашающе взметнулась вверх.       — Мне.. тоже нужно раздеться? — спросила настолько тихо, насколько было возможным.       Ответа не пришлось долго ждать: его глаза потемнели, заполнились черной пеленой знакомых эмоций.       — Наши тела спокойно выдержат эту температуру, а вот одежда — нет.       — Тогда отвернись, — заметив, в каком удивлении его брови изогнулись, умоляюще добавила: — Пожалуйста.       Какое-то время Люцифер продолжал рассматривать ее в явном нежелании отворачиваться, изучая каждый изгиб тела, но неожиданно хмыкнул и все-таки исполнил просьбу. Скользнув взглядом по его широким плечам, выглядящим максимально расслабленно и непринужденно, вспотевшими ладонями коснулась одежды. Легкая ткань соскальзывала с тела в затруднении, но она боялась контролировать собственные действия, следя за дьяволом.       Стоило платью после последнего движения упасть к ногам, как Вики покрылась новой порцией мурашек. Быстрыми движениями сняла трусики, расстегнула лифчик и отложила к уже сложенным вещам. Выпрямилась и обхватила грудь рукой, чувствуя неприличный жар на щеках. Другой собрала волосы и перебросила вперед, чтобы дополнительно прикрыть обнаженную грудь.       Так было спокойнее.       Втянула воздух через поджатые губы, игнорируя вспышку жара во рту, и шагнула вперед. Остановилась у каменного бортика — жар, исходящий от бурления, чувствовался всем нутром. Горячий, обжигающий даже через расстояние… Захотелось отступить назад и не рисковать. С этой назойливой мыслью Вики подняла голову, отрывая взгляд от поверхности. Посмотрела вперед и застыла, ощущая моментальное исчезновение воздуха из легких.       Люцифер смотрел прямо на нее. Со знакомым холодом, привычным безразличием на лице, но смотрел. Взглядом облизывал обнаженную кожу так, что ей хотелось выть от отчаяния. Слова укора обреченно застряли где-то в ее горле, ведь и не смогли бы слететь под таким бесстыдным изучением. Надежда их вытолкнуть наружу, которая еще совсем недавно горела внутри белой точкой, окончательно потухла.       Одним движением рук он подплыл к самому краю, замер близко к доступному телу.       Прикосновение к ее щиколотке было нежным, отличающимся от холода действий. Она посмотрела в его глаза, ощущая, как жар на щеках распространился по всему телу. Избавилась от неподвижности, заставила себя забыть о наготе и наклонилась, чтобы сесть на самый край. Стоило ногам опуститься в жидкость, как вздрогнула от неожиданности — обжигающая волна обещала сжечь нежную поверхность кожи, но за секунду сменилась ласковым теплом.       Вики облегченно выдохнула и снова посмотрела на него. Люцифер подплыл ближе, обхватил колени и развел их в стороны. Ее сердце загрохотало словно птица, ударяющаяся о прутья в попытке освободиться. Грубые руки опустились на бедра, крепко впились в них и притянули к себе, почти вдавили ее в твердое тело. От растерянности девушка неосознанно обвила дьявола ногами и обхватила за шею.       — Ты не должен был оборачиваться… — сипло, абсолютно лишенным безразличия голосом прошептала.       Понимая, что она вцепилась в него насмерть, его руки скользнули по волосам. Наверное, та бедная птица бросила попытки сбежать и упала в эту секунду без движений на дно клетки, когда все пряди были убраны назад и обнажили ее всю. Когда единственная тонкая преграда исчезла и позволила в полной мере ощутить близость — кожа к коже. До мурашек, до расширившихся зрачков и сбитого дыхания.       Впервые так интимно близко, несмотря на неоднократную близость ранее.       — Я не обещал, что не буду, — выдох прямо в висок. Его ладони опустились на талию и сжали, потянув медленно на дно вместе с собой. Стоило телу по плечи погрузиться, как всплеск окружающего огня показался болезненным. Вики напряглась, опасаясь навлечь более неприятные ощущения. — Дыши. Это временное ощущение, сейчас должно отпустить.       Вместе с его ладонью, медленно скользнувшей по спине, потухло и обездвиживающее пламя. Теперь тело обволакивало бережное тепло.       — Зачем мы здесь? — она попыталась отстраниться, ища ногой дно, но внизу было только пустое пространство.       — Чтобы расслабиться, иногда это необходимо.       Она посмотрела ему в глаза и не нашла ничего, кроме пустоты. Невидимая преграда, отбирающая возможность заглянуть внутрь, продолжала стоять на месте.       Вики смутило возникнувшее воспоминание в голове, в какой-то степени обескуражило. Но не остановило перенести ладонь на твердую грудь, прижать к тому месту, где находилось сердце. С затаившимся дыханием приблизиться к лицу, которое и так было катастрофически близко, и тихо спросить:       — Неужели… неужели это место тебя успокаивает?       И смотрела. Глаза в глаза. Душа в душу, замечая, как в нем моментально проскользнуло издевательское осознание. Понимание того, о чем она намекала без произношения страшных слов той реальности.       Он вздрогнул. Вики ощутила это не только собственным телом, легко прижатым к нему, но и душой. Почувствовала то, как его руки плотнее притянули ее к себе, и чуть не задохнулась. Совсем не из-за резкости совершенного действия, не из-за сжимающихся пальцев на коже, а от оглушающего понимания: он отреагировал. Случайно обнажил свою настоящую реакцию, которая всегда была скрыта прочными слоями безразличия и холода.       Но быстро исправился. Улыбнулся — натянуто, злобно, по-дьявольски жестоко. Так, как бы улыбнулся психопату, пытающемуся его напугать. Только напротив находилась Вики и силилась дышать — под подушечками ее пальцев бушевали яростные удары его сердца, выдающие то, что было вновь незамедлительно скрыто.       — Хочешь знать почему? Почему расслабляюсь здесь, когда, казалось бы, должен видеть перед собой то самое озеро? — спокойствие сорвавшихся слов являлось напускным — она готова была поклясться, что дьявол горел изнутри, произнося их. Не дождавшись ответа, неожиданно приблизился и выдохнул ей в самые губы: — Потому что это нездоровая эйфория — помнить ту агонию в сравнение с тем, что я испытываю каждый день сейчас.       И слишком спокойно отстранился, оставляя после себя оглушающую тишину. Она стремительно распространилась повсюду: в ее голове, сердце, теле и душе. Такая могильная и абсолютная, нерушимая и давящая, что Вики хотелось кричать, лишь бы как-то ее нарушить, как-то прервать.       Под ускорившиеся удары сердца растерянно рассматривала его лицо, нет — идеальную маску равнодушия, вернувшуюся вновь. Как назло ни единой трещины на поверхности, ни одной случайной бреши, в которую можно было бы заглянуть и успокоить медленно поднимающийся ужас.       «Что я испытываю каждый день сейчас…»       Вопросы… их было слишком много в ее голове. Начиная от своих мыслей и чувств, заканчивая этим миром и его обитателями. А между всем этим — бездонная дыра, таящая в себе все самое волнующее и тревожащее, что с ним связано. И если бы можно было исправить пустоту недосказанности за один миг, то она бы отдала все на свете, лишь бы избавиться от зудящего любопытства под кожей.       Но это было бы слишком просто.       Вернувшийся контроль теперь казался очевидным — даже легкие движения его крыльев не скрывали плавной напряженности. Холодный взгляд направлен куда угодно, но только не на нее, а пальцы, до этого впившиеся в кожу, безнадежно терялись в тепле — настолько поверхностно располагались на талии. Прикусив губу, Вики думала, глубоко размышляла над тем, как спросить, тихо прошептать то, что давно рвалось изнутри. Ведь все с ним связанное напоминало хождение по тонкому льду: достаточно было шагнуть не туда, перенести весь вес своего тела на слабый участок, как хрупкий слой замерзшей воды треснет без возможности на восстановление.       Спрятав все переживания в дальний угол головы, поместив в коробку и закрыв на ключ, беззвучно выдохнула и посмотрела в сторону — куда угодно, лишь бы не на него.       — Когда мы были на празднике, я слышала, что Правитель лишился своей власти, — она предпочла не ощущать беспокойных мурашек на своих плечах, вглядываясь в пузырящуюся поверхность вокруг них. — Почему так вышло?       Ожидаемый эффект был достигнут — периферическим зрением она заметила, как его глаза слишком резко вернулись к ее лицу. Возникнувшее напряжение между ними пропиталось в пар, который попал в легкие и сжал их в тиски. Он наклонил голову набок, выражая заинтересованность, и тщательно рассматривал ее глаза, до сих пор не решающиеся столкнуться с его.       — Называй вещи своими именами. Уверен, ты прекрасно знаешь того, кто является этим Правителем.       Она промолчала из-за прозвучавшей издевки в словах. Внезапно пожалела о своей попытке узнать что-то новое. Глупо решила притвориться, что ничего не спрашивала, и продолжила избегать пристального внимания.       Но Люциферу это не понравилось. Крепко обхватив подбородок пальцами, он заставил взглянуть на себя. Ее сердце застыло при виде странного блеска, мелькнувшего в глубине его зрачков.       — Если решила рискнуть начать игру, то не смей отступать назад. Иди до конца, — уголки его губ, дернувшиеся вверх, даже не напоминали улыбку. Это был чистый оскал. — А то сразу же проиграешь.       Тук. Вспышка тревоги в ее груди пропиталась во все доступные места. Тук. Глаза быстро перемещались от одного его глаза к другому, ища спасения или лазейки, чтобы выбраться. Тук. Ничего не найдя, набралась непонятно откуда взявшейся смелости, наполнилась до краев решительностью не отступать.       — Почему так вышло, что ты лишился своей власти? — ровно, уверенно, на одном дыхании.       — Что я получу за ответ? — оскал как-то слишко быстро исчез с его лица.       Напряженность в воздухе приобрела более тяжелую форму, затрудняя дыхание. Она сжала челюсти.       — Ты же знаешь, — неуверенно начала, внимательно вглядываясь в него. — Мне нечего тебе предложить. Абсолютно нечего.       Люцифер так не считал. То, как он приподнял уголок губ вверх, то, как плотнее прижал ее к себе, почти соприкасаясь носами, об этом чуть ли не кричало.       — Всегда есть то, что можно предложить дьяволу.       — Душу? — от собственного предположения ниоткуда взявшийся холод распространился по телу. Она нахмурилась. — Я не настолько безнадежна. Ты никогда ее не получишь.       Его тяжелый, полный внушительности взгляд заставил внутри что-то непредвиденно щелкнуть. Холодный ужас беспорядочно заразил сердце, заставив его замедлиться для полной тишины вокруг. Прямо как перед казнью…       — Если… — сразу же споткнулась, но заставила себя успокоиться. Глубоко вдохнула и договорила: — если она тебе уже не принадлежит…       Вики успела забыть. На краткое, абсолютно незначимое количество часов потерять в голове воспоминания, как их кровь смешивалась, медленно стекая по запястьям. Как его фраза «вот и выбирать не придется» въелась в мозг, оставив пугающую тяжесть неизвестности. А сейчас это всплыло — так резко и негаданно, что невозможно пошевелиться.       — Думаешь, тогда я присвоил твою душу себе? — поняв, от чего она одеревенела и моргала через раз, поинтересовался он. — Можешь расслабиться. Она продолжает принадлежать только тебе и больше никому.       Впервые она решила ему поверить, боясь дать сомнениям свободно блуждать в голове. Так было спокойнее, намного, а в последнее время спокойствие стало роскошью.       — А если бы она принадлежала тебе, что бы было? — невзначай поинтересовалась, вглядываясь в его глаза.       Они потемнели. Яркий красный пигмент в радужках тлел, уступая более мрачному и пугающему бордовому оттенку. Почти сливающемуся со зрачком, Вики едва различала границы.       — Два вопроса и ничего взамен… Щедрость — не моя сильная сторона. Выбери что-то одно, — в его голосе слышался нескрываемый интерес.       — Первый, — быстро ответила она, даже не раздумывая. — Почему ты лишился своей власти.       Ожидала увидеть удивления или чего-то подобного, но лицо Люцифера продолжало оставаться привычно безразличным. Он лишь приблизился к лицу, почти касаясь губами мочки уха.       — Если спросить любого человека обо мне, то он ответит самое банальное. Что я пал с Небес и теперь контролирую всех бесов и грешников, управляю самим Адом… — Люцифер сделал выразительную паузу, будто пытаясь подтолкнуть девушку к какой-то мысли. И она сразу ее поймала. Ежесекундно поняла, что реальность немного отличалась от общих утверждений. Если в наказание он был сослан в Ад и управлял теперь здесь всем, то почему в данный момент этой власти был лишен?… Вики задумчиво нахмурилась из-за сильного ощущения, что один пазл убрали из общей картины, не позволяли ей стать завершенной. — Чувствую твое негодование. А все на самом деле очень просто: моим наказанием было заточение в Огненном Озере на тысячелетия, а потом уже сам Ад. Все это — при первом падении.       Ее глаза расширились от нахлынувшего изумления.       — Как часто бывает, некоторую часть истории умалчивают. Произошло и второе падение. Только при нем я уже не состоял в рядах белокрылых, а прибыл к ним, чтобы отомстить, — он отстранился от нее, чтобы заглянуть в глаза. Запустил ладонь в волосы, поглаживая, только Вики не чувствовала в этих легких движениях нежности. Одна опасность. — Тогда план потерпел провал, второе падение было сопровождено еще одним наказанием: лишением власти.       Не заботясь о его пальцах в волосах, она наклонила голову набок, вглядываясь в лицо. Услышанное повергло в шок, который определенно отразился на лице, но девушка не могла кое-что понять…       — Из жажды мести ты решил напасть на Небеса? Не было бы проще забыть обо всем произошедшем и продолжить распоряжаться Адом? — что-то промелькнуло в нем. Что-то, что она не могла никак понять, поэтому продолжила: — Неужели желание отомстить настолько сильно повлияло на очередной риск? Решение, которое с тобой теперь каждый день?       — Думаешь, этого было мало? Что должен был существовать еще один повод? — она не кивнула, но Люцифер все понял. Уголок губ потянулся вверх. — Не всегда нужно несколько поводов для такого решения. Достаточно одного — яростной злости, разъедающей все изнутри. Тебе такое незнакомо.       Неожиданно он освободил одну руку и щелкнул пальцами. Ладонь сжала появившийся бокал с красным содержимым. Рассматривая ее лицо, оставляющее на себе смесь размышлений и интереса, сделал огромный глоток. Она проследила за его дернувшимся кадыком и решила не заходить слишком далеко, чтобы случайно не спугнуть порыв отвечать.       — Надеюсь, что хотя бы сейчас у тебя все поутихло внутри, — тихо добавила, чувствуя, как внутри действительно на это надеялась.       Его рука замерла. Бокал остановился в нескольких миллиметрах от губ.       — Почему?       — Потому что постоянная ярость опустошает. Это не жизнь, а проживание в воспоминаниях, которые не делают сильнее, а только незаметно разрушают, — в ее голове было слишком много мыслей. Но стоило посмотреть на него, внимательно рассматривающего черты ее лица, как губы вытолкнули то, что казалось правильным: — Любой заслуживает найти конец своей ненависти. Даже если сам когда-то под вдохновением создал ее и не хотел отпускать.       Тишина после произнесенного казалась на удивление легкой и непринужденной. Вики больше не чувствовала дискомфорта или напряжения, прижатая к его твердому телу. Неожиданно осмелела и крепче обвила за шею, наблюдая, как он делал глотки злачной жидкости и смотрел на нее. Так же поверхностно и холодно, безразлично, словно лишь обстоятельства вынуждали его глаза не отрываться от ее лица, но что-то изменилось. Незначительно, но теперь Вики ощущала себя по-другому под его взором.       Тяжело было определить, сколько они пробыли в этом месте и плавали в тишине. Только сморщившаяся кожа на пальцах рук говорила о том, что очень долго. Стоило Люциферу подплыть к краю, как Вики сжала его плечо, намекая, что решилась вылезти. Она не чувствовала стеснения из-за полной наготы, не хотела поскорее обернуться во что-нибудь плотное и скрыть свое тело. Поэтому одевалась медленно, растягивая момент и чувствуя, как взгляд позади обжигал всю голую спину.       — Знаешь, почему в твоем гардеробе нет ничего, что закрывает ноги? — неожиданно раздался позади его низкий голос.       Рука, потянувшаяся к сложенному платью на земле, замерла. Она терпеливо ожидала дальнейших слов, почему-то не решившись обернуться.       — Потому что мне нравится на них смотреть.       Щеки моментально покрылись румянцем. Она не видела образовавшейся красноты, лишь чувствовала, сдерживая глупую улыбку. Так и не решилась обернуться и посмотреть на него, когда совсем рядом появился бес и взял за руку, чтобы вернуть во дворец.       За очередной немногословной тренировкой с бесом и чтением книг в библиотеке ночь наступила достаточно быстро, подкралась почти незаметно. Девушка сонно зевнула, накидывая на себя плед. И только сейчас решила обернуться, будто все равно это нужно было сделать, будто тогда это значило бы слишком многое. Она не встретилась со знакомыми кровавыми глазами, а только с луной, ослепляющей белым светом. Поэтому быстро отвернулась и закрыла глаза, подложив под щеку ладонь, чтобы быстрее уснуть.

***

      Тьма вокруг ассоциировалась далеко не со сном и прохладным спокойствием, окутывающим тело. А с агонией. Знакомой, разъедающей верхний слой кожи подобно агрессивной кислоте, отчего хотелось кричать во все горло. Но в комнате, поглощенной темнотой ночи, слышны были только тихие стоны и шорохи неконтролируемого тела, ворочавшегося из стороны в сторону и запутавшегося в тканях, сравнимых сейчас с открытыми языками пламени.       Люцифер едва смог разлепить веки, чувствуя, как грудная клетка сжалась в опасные тиски. Все тело бросило в неконтролируемую дрожь, особенно пальцы рук, когда он молниеносно подорвался с кровати. Шаткими, но быстрыми шагами сократил расстояние до ванной комнаты и, чуть ли не рыча, ногтями вцепился в края раковины, нависая над ней. Затрудненное дыхание, оглушающий шум в ушах, влажная кожа от пота и режущая боль в горле, поднимающаяся все выше и выше… Ему пришлось зажмурить глаза до появления белых пятен — настолько сильно, чтобы хоть чуть-чуть избавить себя от невыносимых ощущений.       Но это никогда не помогало. Не спасало, когда хотелось собственными руками вырвать ребра из тела и задышать без каких-либо трудностей, гадкого ощущения, что все кости безжалостно раздроблены и вонзились в мягкие ткани, создавая внутреннее кровотечение. Так чертовски омерзительно и невыносимо… Сильный кашель вырвался из горла, Люцифер склонился еще ниже. Белоснежные стенки раковины моментально окрасились черной жижей, остатками стекающей по его губам и подбородку. Он яростно откашливал из себя все, чтобы во рту не осталось ни одной капли, даже если бы пришлось выкашлять все органы, он бы не остановился.       Только спустя время мерзкие звуки стихли, из крана сильным потоком потекла вода, смывая черный слой со стенок. Люцифер попытался сделать аккуратный вдох ртом, но сразу же поморщился, почувствовав саднящую боль в горле. Поднял голову и встретился со своим отражением в зеркале — побелевшим и абсолютно безжизненным. Пустой взгляд, заполненный почти непроглядной черной пеленой, испачканные губы и подбородок, скатывающая капля испарины по виску. Набрал в дрожащие ладони воды и принялся яростными движениями смывать с себя оставшееся, сдерживаясь, чтобы не начать это соскребать ногтями.       Черные тени позади постепенно теряли контроль, впитываясь в воздух. Через несколько секунд комнату накрыла темнота. И если бы кто-то сейчас находился в ней, то точно не пережил бы это мгновение. Дьявол снова заглянул в свои глаза в отражении, напрягая плечи. Теперь они были полностью черными. Такими же непроглядными и бездушными, как у самой смерти.       Время тикало. Тьма ласково облизывала его влажную кожу, намекая, что голодна…