На другой стороне

№1  — Склонись перед необоримой мощью злого лорда! Сдавайся, и я буду милостив, — надменные слова прозвучали звонким голосом семилетнего рыжего мальчишки закутанного в шарф и шапку-ушанку.  — Никогда! Зло будет низвержено. Если не моими руками, то придёт следующий герой. Если он падёт — придут другие. Тебе никогда не победить! — патетично продекламировал парнишка лишь чуть-чуть постарше, стараясь не кривить лицо при разговоре из-за разбитой губы. Шерстяная шапка давно потерялась, и начинающаяся снежная буря развевала его пепельные волосы.  — Чудно, чудно. Лишь ради этого стоило становиться злым лордом. Бесконечная битва — вот что утолит мою жажду! Мвахаха!!! Нападай, Александр. Да рассудят нас клинки, — Остриём своей палки мальчишка указал на своего супостата.  — На этот раз победа будет моя, Аякс! — с некоторой долей злости прорычал парнишка, который сегодня ещё ни разу не смог одолеть своего оппонента, от чего и взбесился, и подобрал самое здоровое оружие в окрестном лесу, чтоб наверняка. Без лишних слов бойцы сорвались друг на друга. Завязался обмен ударами. Александр заставлял отступать Аякса, пользуясь большим размером и длиной своего «клинка». Небольшая ярость позволяла игнорировать усталость. Но бой завершился все-равно не так как он ожидал. Толстая палка оказалась трухлявой, и после очередного блока просто развалилась пополам. Свободный конец её обидно ударил блондина по голове. Рыжий же воспользовался заминкой, ударил своим оружием Сашку по пальцам. Тот выпустил свой верный клинок, и ощутил стальное деревянное острие у своего горла.  — Ха! Я снова победил! — Похвастался мальчишка. И тут же словил подзатыльник от третьего парня, который буквально материализовался за спиной победителя.  — Придурки! — зло, провозгласил аловолосый подросток. Третий собеседник был гораздо старше. Лет четырнадцати. Острый взгляд, заставил буквально подавиться своими словами всегда скорого на язык Аякса, — Если вы заболеете мать меня убьёт. Идёмте в дом, — высокий для своих лет парень, тяжело опираясь на трость, медленно зашагал к порогу. Драчунам ничего не оставалось как подчиниться, понуро опустив плечи. Александр, как впрочем и его друг, испытал некоторый стыд. Родители парней вместе со всеми их детьми уехали на ярмарку в Снежную. Он с товарищем в порыве гордыни попросился остаться на хозяйстве. Парень был в ужасе от перспективы перемерять на себя все наряды, что его мать смогла бы отыскать на рынке. А уж сестра Аякса в этом плане на него почему-то наводила чуть ли не ужас. Правдами и неправдами но родителей уговорить удалось. Но на хуторе за старшего все-равно оставили Улисса. Он уже считался взрослым, хоть и был калекой с детства. А ещё имел скверный характер, и умел неожиданно появляться в самых секретных местах, которые он с другом только мог отыскать. Обычно его появление означало окончание веселья и возврат к обязанностям по дому. И этот раз не стал исключением. Парни с кислыми рожами убрались и покормили скот и птицу поочерёдно в каждом их трёх хозяйств на хуторе под пристальным взглядом жёлтых прищуренных глаз. За монотонной работой, они и заметить не успели как на улице резко стемнело. Ветер усилился и поднялся буран.  — Сегодня родителей можно не ждать, — озвучил за ужином Улисс, задумчиво теребя пурпурную прядь волос за ухом, — наверняка твой отец, — он кивнул Александру, неотрывно трудящемуся ложкой над наваристым борщом, — заметил непогоду и остановился на постоялом дворе. Сегодня ночуете здесь. Топить печь будем всю ночь по очереди. Начиная с меня. Подавленные парни, впервые ложившиеся спать без родительского присмотра и материной сказки, молча помыли посуду и почти без разговоров забрались на печь. Так и уснули. Проснулся Александр посреди ночи от громкого собачьего лая на улице. В доме никого не было. Но печь ещё горела, хоть пламени уже не было. Подбросив поленьев, пепельноволосый парень споро оделся и вышел в ночь на поиски своих друзей. Осторожно бредя на создаваемый охотничьими псами гвалт, он дошёл до своего хозяйства, и тут же углядел здоровый силуэт зверя, что забрался в курятник. В темноте и и заметели было плохо видно, но сомнений в том, что медведь уже разорил их курятник у парня не было. Впрочем Александр не чувствовал сожалений о кончине Рябчёнки, Чёрной, Задорной и даже вредного Горлопая. Сейчас маленьким мальчиком овладел самый настоящий ужас. Медведь резко остановился и принюхался. Закончив свою трапезу, зверь соизволил проверить обстановку. Новый запах заставил шатуна насторожиться. Знакомый запах. Запах, что приносил ему боль множество раз.  — Осторожно, отходим назад, — как всегда внезапно положенная на плечо сзади рука, заставила Александра дёрнуться, но обжигающий страх не позволили издать ни звука. Лишь наощупь повторять шаги за Улиссом и пятиться назад. Старший подросток бросил в воздух какой-то порошок. От резкого запаха защипало в носу. Надвигающийся медведь остановился и резко встряхнул головой. Попытался двинуться вперёд, но невыносимый запах сбивал с толку. Только зверь хотел плюнуть на неприятную добычу, и найти что-то более вкусное, как ему в бок впилась стрела. Шатун взревел, и поднялся на задние лапы. Тут же ещё две стрелы пущенные Аяксом впились в брюхо зверю. Впрочем огромный медведь только разозлился. Прочной шкуре подобные атаки были нипочем. Хитрости зверю тоже было не занимать. Стоило Улиссу отвлечься и развернуться со своей ношей наутёк, как он тут же улетел в сторону ближайшего забора. Могучая лапа просто сломала руку подростка в нескольких местах, а возможно досталось и рёбрам. Парень закричал от боли и попыток подняться не делал. Аякс подскочил сбоку, сжимая в руках ржавый отцовский меч, но медведь вновь встал на дыбы и атаковал когтями. Удивительно, но рыжий мальчик оказался достаточно проворен, чтобы не попасть под разрушительные но неуклюжие удары. Но и никудышный клинок не смог ранить зверя, просто соскальзывая с густой шерсти. Долго паритет не мог продолжаться и Аякс просто устал. Выносливость — не самая сильная сторона семилетнего ребёнка. Особенно когда речь идёт о заданном медведем темпе. Парень не заметил выломанную доску из забора и неловким кувырком покатился назад. И быть бы ему раздавленным полуторатонной тушей, но оставался ещё один герой. Если старший Улисс зверю противопоставил хитрость, младший Аякс — силу, маленькую, но невероятную для своих лет, то Александр имел лишь смелость. Презрев свой страх перед животным тот взревел во всю мощь своих лёгких, и начал забрасывать медведя все что попадется под руку. И даже сумел каким-то камнем попасть тому прямо по носу, на что зверь таки отреагировал и переключился на новую угрозу. Чем ближе шатун подходил к своей цели, тем слабее становился порыв Александра. Перестали лететь камни. Голос затих до глухого рычания. Медведь поднёс оскаленную пасть к самому лицу мальчика. В звериных глазах читался злобный разум и намерение. Но животное не встретило в своём отражении привычного ужаса или страха. Только пламя ярости. Тому очень не понравилось, что какой-то человеческий детёныш храбрее его. В очередной раз зверь взревел, намереваясь наконец испугать щенка и разодрать его своими когтями. Но он успел занести над Александром только свою лапу. Сам мальчик неожиданно почувствовал что его ярость стала ещё сильнее. Будто огонь потёк по его венам. Он зарычал не хуже медведя и тут случилось то, что никто из обоих врагов не ожидал. Ярость Александра стала невыносимо обжигающей. А потом между ним и тушей зверя вспыхнуло алое пламя. Теперь шатун заревел от боли. В воздухе повис запах палёной шерсти. А потом со стороны покалеченного Улисса прилетели громкие вспышки. Тот использовал испорченный порох под фейерверки. Медведь оказавшись в новой для ситуации, ничего не видя, получив ранения сделал то что и любой другой на его месте — убежал от неведомой опасности на полном ходу. — Аякс! — хрипло прокричал аловолосый, — Сашка! Вы там как? — Я цел, — ответил рыжий, он действительно почти не пострадал, не считая его гордости бойца, — Но Сашка… — он сглотнул — Что? Что с Сашкой? — встревоженно переспросил старший парень. — Он… Горит, — неверующе констатировал Аякс. — Да живой я, — подал голос записанный в мертвецы парень, — П-просто вот! После все объяснивших слов Александра, пламя неожиданно замерло и потекло на вытянутую ладонь мальчику. Собравшись в одну точку, оно вспышкой озарило ночь, явив на миг ярко алый круглый камушек со стилизированным значком стихии огня внутри. №2 Любите ли вы зиму? Возможно где-нибудь в мягком Монштадте или пустынном Натлане, вы бы ответили положительно. Но в Снежной зима была иной, Александр в этом был уверен. Лишь здесь, судя по книгам Улисса и историям отца, лютый мороз пробирает до самих костей. Лежащий повсюду снег делает всё вокруг ослепительно белым но везде одинаковым и оттого унылым. Солнце всходит мучительно медленно, и не успев никого согреть, тут же сваливается в такой же медленный закат. Спросите, а что тогда трое парней закутанных в меха по самые глаза делают сидя посреди огромного замёрзшего озера? Конечно же развлекаются. Именно с таким посылом отец с рассветом поднял Александра с пригретой печки и отправил к уже ожидающим его персону друзьям. А потом уехал в Снежную по делам. На сегодня Александр был избавлен от отцовской муштры и вечных причитаний о величии давно обнищавшего рода. Впрочем, недовольным был только один — наш главный герой. Старший, двадцатилетний хромой парень не сильно любил выходить на улицу, предпочитая общество книг, нежели снисходительность взрослых и невежливые тычки пальцами от детей. Но вот беда, книги в Улисса закончились, нерастраченная энергия требовала выхода. И выход нагло пришёл сам, ультимативно заявляя, о том что мол вот прям сегодня с утра честная компания отправляется рыбачить. Место, Аякс, тринадцатилетний рыжий парнишка, которому любое движение было только в радость, приготовил загодя. Возражения не принимались, очень уж любил это истинно мужское дело первый драчун на хуторе. Хотя драться он любил всё-равно больше. Поэтому двумя голосами, против третьего голоса разума, парни установили демократию и бодро потопали сквозь снежные завалы, которые служили зимой вместо дороги, прямиком к озеру. Место было выбрано очень живописное, несмотря на самую унылую на цвета часть года, смешанный еловый и сосновый лес на берегу упорно пытался выглядеть вечнозелёным, хотя иней превращал ветки с тонкими иголками в подобия пушистых кошачьих хвостиков. Александр расплавил небольшой пласт снега и прожёг несколько лунок во льду, раздражённо косясь на невинно переглядывающихся друзей, что предусмотрительно не захватили с собой лопат и дрели. Ну хоть удочки взяли. И парни расстелив шкуры, принялись за дело. Молча, чтоб не распугать рыбу. Конечно же надолго мальчишек не хватило. Даже один час, проведённый в тишине, можно было зачесть за памятник силе воли и дисциплины. К счастью место было действительно прикормленное, и наловив достаточно рыбы на ужин, можно было предаться своей неусидчивой натуре, не переживая, что вечером прилетит подзатыльник от отца за безделье. Поэтому младшие парни отделились от компании и ушли на берег к лесу. Вдоволь накидавшись снежками и сломав с десяток деревянных веток в непримиримой сече, Аякс с Александром, уставшие, но довольные, вернулись к своему товарищу. И застали того в очень неожиданном положении. Улисс сидел на медвежьей шкуре у края расширенной лунки, в необычной позе. Ноги были скрещены и подогнуты под себя. Вечно хмурое лицо было непривычно безмятежным. Но пораженно застыть открыв рты, парней заставило зрелище, как красноволосый совершал пассы руками прямо над открытой водой, а за этими движениями следовал косяк с дюжины пресноводных окуней и снежных оризий. Таким образом Улисс завёл чешуйчатую стайку прямиком в заботливо расставленные сети. Всё также невозмутимо вытащил улов и пересыпал в садок, который был уже заполнен доверху. Как и садки остальных парней.  — Как?!..  — Какого хм.?! Реакция друзей была возмущённой и одновременной. Довольный, реакцией Улисс, только хитро протянул:  — Магия, — и развёл руками.  — Но у тебя ж нет глаза бога, — сразу же возразил Александр, и зажёг над ладонью огненный шар, демонстрируя таким образом свой, который был привязан к запястью, — да и не слыхал я об архонте рыб, — задумчиво нахмурился пепельноволосый. Аякс на последнем предложении не выдержал и нагло заржал.  — Ахаха, архонт рыб! Какова твоя сила? Ну. Я говорю с рыбами. Ахаха! Ой не могу! — рыжий никак не сдерживаться в заливистом смехе. Улисс обиженно отвернулся, но все же ответил:  — Ну нет, так нет, — развёл он руками, — Мне просто повезло. Хороший день для рыбалки попался. Пошли домой что ли? — Парень быстро собрался и молча потопал обратно по тропинке, всем своим независимым видом показывая, что разговор окончен.  — Ой, да ладно, давай расскажи! — Первым, ожидаемо, не вытерпел рыжий, он всегда был скор на расправу, будь то забияки с соседней деревни, крапива в саду или даже вопросы, что мучают совесть. Хотя мать его часто заявляла об отсутствии оной у вечно заставляющего переживать за себя забияки.  — Поговори. С рыбами, — Улисс продолжал дуться, но видно было, что дожать осталось совсем немножко. Впрочем, много ли надо парню, который живёт совсем один и не избалован вниманием ни девиц ни компании сверстников… которых в их маленьком хуторе для него нет от слова совсем?  — Ну пожалуйста, — вспомнил Александр уроки вежливости от своей мамы, которые ещё его не подводили.  — Ладно, ладно! Это была суперсекретная техника передаваемая в моем клане из поколения в поколение. Только упорнейший и терпеливейший может постичь её суть, и лишь пройдя все тренировки до конца заслужить называться ниндзя. Но эта — лишь начальный этап познания истины мира: Дзюцу Созерцания! Будь Александр постарше, или поопытнее, то отчетливо понял бы, что речь эту Улисс явно репетировал и не один раз. Но он был всего лишь подростком, который и в школу то не ходил, ибо слишком далеко Снежная, и учился наукам дома.  — Дзю… Чё? — Зато Аякс, явно никаким пиететом перед голосом, которым отец Саши ведёт свои лекции, совсем не страдал, — Ай! — за что немедленно был наказан болезненным тычком от клюки старшего на восемь лет парня. ­ — ДзюЦУ!!! — припечатал аловолосый, — Имей уважение к искусству! ***  — Да это дзюЦУ унылости какое-то! — жаловался через несколько дней Аякс. Они с Александром на пару поддались коварным обещаниям непобедимости и всенагибательства в стиле наёмных убийц и просто суперкрутых парней из далёкой Инадзумы. Но после десятка минут по…пытки в медитацию, рыжего из состояния сладкой дрёмы вывел очередной болезненный тычок добротной трости.  — Терпение, юный ученик. Нельзя познать истину по щелчку пальцев, — задумчиво теребил несуществующую бородку Улисс, — Ты смотришь, но не видишь. Слушаешь, но не слышишь. Говоришь, но не думаешь!  — Эй! — обиделся Аякс, — Я думаю, это твоё дзюцу-шмуцу отстой. Мне надоело получать палкой за просто так. Пойду лучше сам что-нибудь поколочу палкой. Нет! Двумя! Саша, кончай пялиться на эту детскую игрушку и пошли подерёмся!  — Это Мудзи Мудзи Дарума! Не детская игрушка! Это настоящее орудие убийства!!! — возмутился аловолосый.  — Ага, — ехидно оскалился рыжий, — То-то у неё такое «устрашающее» название. Да ты только погляди на это ржачное выражение лица, — тыкнул он пальцем в шарообразную куклу, заставляя её качаться, — Никакого кровавого следа от неё не то что почувствовать, даже представить нельзя! — он подошёл к огорчённому молодому человеку и сочувственно похлопал его по плечу, — Но ты не переживай, кое чем она полезна! — поднял он палец вверх… один палец. Выражения лица Улисса было в стиле: «ну давай уж, добей меня», настолько жалко он выглядел. И Аякс как всегда не проявил и капли милосердия, в этом был весь он.  — Я отлично выспался, никогда ещё не чувствовал себя таким бодрым! — Он аж подпрыгнул на месте в подтверждение своих слов, — Идём уже играть. Но, в отличии от рыжего товарища, Александру эта Дарума только сначала казалась забавной. Чем дольше он пытался усидеть, удерживая на голове сушеный лавровый лист, который Улисс, под предлогом важного элемента обучения, пытался прицепить ещё и успешно уклонившемуся от подобной чести Аяксу, тем менее умилительной казалась рожица. Сначала нарисованный взгляд стал каким-то пустым. Потом сидеть на месте стало просто неуютно. А жар от хорошо натопленной печи больше не мог перебить неестественного холода, от которого так и хотелось поежиться. Зато стоило разбудить непоседливого рыжего паренька, как наваждение спало, зато стало невыносимо стыдно за поведение друга. Александр отлично видел, как сильно расстраивают его слова одинокого молодого человека.  — А я… Почувствовал… Что-то непонятное, — но тут его смелый порыв прервала бурчащая трель живота.  — Ахаха, Так то да, я тоже почувствовал, это что-то, ахаха, — смех Аякса было не остановить. И он и правда схватился за живот.  — Эх, ладно, так и быть, поедите и пойдёте гулять. Я обещал вашим родителям без хорошего обеда вас никуда не пущать, — махнул рукой, отлепленной от лица Улисс. В этот день, как и в следующий, как и несколько после него, Александр не стремился продолжать немного стыдный для себя разговор, проводя свободное время с Аяксом. Но однажды, когда его отец вернулся с охоты, он учился помогать ему разделывать тушу оленя. Взявшись за хорошо заточенный охотничий нож, Саша вновь почувствовал тот неприятный холодок. Он попросил отца, оставить оружие себе и тот легко согласился, довольный старательностью сына.  — О, ты и правда почувствал, — удивился Улисс, но лицо его быстро стало задумчиво-хмурым, когда он рассматривал клинок, — Неплохо, — скупо похвалил Александра он, — может что-то у тебя и получиться. Вот! — вновь он достал куклу-Даруму, — Посиди, помедитируй. А мне нужно кое о чем поговорить с Юрием Владимировичем, — мрачно пообещал Улисс, быстро оделся и ушёл, захватив кинжал. О чем шла беседа между молодым и старшим мужчиной, Александр так никогда и не узнал. После неё Улисса больше не рады были видеть дома у Юрия. Но общению сына с молодым человеком он не препятствовал. Наоборот, узнав о том, что однажды Улисс предложил Саше поучиться искусству владения кинжалом, он одобрил подобное увлечение.  — А ты умеешь? — с сомнением спросил Александр у подпирающего белокорую берёзу Улисса. Он для совместных занятий сделал целый тренировочный полигон с соломенными манекенами и нарисованными на деревьях концентрическими кругами. Вместо ответа он достал десяток ножей странной формы с кольцом в основании рукояти, и поочерёдно, но очень быстро закинул их в яблочко всех импровизированных мишеней.  — … — Выражение лица Александра застыло на отметке «а что, так можно было?». А вот Улисса ажно распирало от самодовольства.  — Это называется букидзюцу, искусство метания. Даже если тебе кажется, что у тебя на пути стоит непреодолимое препятствие, — он похлопал по своей больной ноге, — ты всегда должен знать — есть обходной путь. Не можешь сражаться прямо — зайди сзади, — он бросил ещё один свой нож по высокой дуге, а потом вдогонку, по низкою резко швырнул второй. Задорно звякнув о своего товарища, тот резко отскочил в сторону и завертелся назад, чтобы влететь в центр мишени нарисованную на очередном дереве… с обратной стороны.  — Если ты слабее, — сказал голос Улисса из ниоткуда. Тот просто исчез, стоило Александру отвести взгляд от говорящего, на невиданное доселе зрелище, — Не подставляйся, — внезапные слова прозвучавшие прямо в ухо Саше, заставили того отшатнуться от неожиданности.  — Познай мир во всех его проявлениях, и он станет служить тебе, — на протянутую руку Улисса прилетел и уселся взъерошенный воробей, — впрочем, по слову твоего отца, я научу тебя, только тому, что обещал, — резко поскучнел он, — тому что может помочь в охоте… на дичь, — он злобно ухмыльнулся, — А начнёшь ты… с пробежки. Двадцать кругов вокруг озера! Вперёд, Александр, солнце ещё высоко! №3 Говорят, что в Снежной существует только две серьёзные проблемы: дураки и дороги. И если в отсутствии первих может убедиться любой человек попробовавший пробиться сквозь бесконечные кучугуры снега из тёплого и уютного дома до даже не столь отдалённого отхожего места. То настолько дураком Александр почувствовал себя впервые. Казалось совсем недавно, пятнадцатилетний паренёк не знал никаких забот, кроме строгого отца и рутины в хозяйстве. Зато у него была очень мягкая мама и хороший друг, с которым всегда можно было найти приключения на свою зад… Голову. Но вот дети выросли. Аякс ушёл из дома, твердо решив для себя стать воином и защитником родины. Парня удручала жизнь на хуторе из трёх домохозяйств. Кроме самого нашего героя ему и подраться было больше не с кем. Уж что что, а это дело этот малец любил. Заметив, что сын слишком часто мается дома от безделья, отец стал нагружать Александра не работой, но знаниями. Он заставлял того учить историю, этикет и даже играть на лире, как какая-то девчонка! Очевидно понимания у сына отец не нашёл. И последний из-за этого очень сильно расстраивался. Иногда приложившись хорошенько огненной водой, редкостная дрянь, как уже успел удовлетворить свой интерес Александр, он бормотал что-то о разрушенных надеждах и позоре рода. Последнее было почему-то очень обидно, хоть наш герой и не слишком понимал сути этих обвинений. И вот однажды отец вернувшись из Снежной выглядел особенно удручённым. Мама мягко пыталась того успокоить, но добилась лишь криков, мол их считают недостойными связываться узами брака. Зачем отцу ещё один брак и другая мама, Александр искренне не понимал. Но стоило тому заметить своего отпрыска, как тот мгновенно рассвирепел:  — А ты почему не занимаешься, бездельник? — повысил голос отец, — Неужто уже выучил «Танец Царицы в метели»?  — Я… Не учил, — собрав всё своё мужество, Александр твердо обозначил свою позицию, — Парни не играют на лирах.  — Что! Совсем не учил! Щенок, да ты совсем охренел! — взорвался рёвом отец, — я рву жилы, чтоб вернуть фамилии уважение, а ты вздумал на печи спать, да задницу чесать?! — он схватил подростка за шиворот, — Я тебя научу, что должно мальчикам, а что нет, как мой отец меня учил, — произнёс он угрожающе. Но его руку мягко перехватила мать.  — Юра, он ребёнок ещё, — она умоляюще взглянула отцу в глаза, — вспомни себя, неужто и ты всегда был таким прилежным. Он все выучит, правда ведь, сынок, — Александр преодолел испуг и кивнул, всё ещё пребывая в крепкой хватке отца. — Завтра проверю, — Юрий резко отпустил сына, не в силах перечить жене в такой малости, — Смотри, мальчишка, иначе познакомлю твою задницу с ремнём. И в этот раз я не буду милосерден, получишь по взрослому, — в глазах отца был только холод, — игры закончились. Пора браться за тебя всерьёз. Но конечно упрямый подросток несмотря на угрозу, или скорее вопреки ей, даже и не думал исполнять своё обещание, тем более данное мамой. Зато пример друга, которым родители только гордятся и радуются за него, немедленно всплыл у него в мыслях. Обида подстегнула Александра к действию. Дождавшись, когда родители уснут, он собрал некоторые пожитки, отцовский охотничий кинжал, и конечно же хорошенько примотал свой глаз бога к запястью. Подросток в последний раз посмотрел на мирно спящую маму, и уверенно ушёл в ночь на поиски своей судьбы. Бушующая метель была очень кстати. Каким бы хорошим охотником не был Юрий, шкуры которого охотно брали во дворце Царицы, но по следам парня он пройти теперь не сможет. Впрочем радовался стихии парень не очень долго. Уже совсем скоро он устал продираться через секущий снег, но упрямо шёл вперёд в сторону от Снежной. Если б не огонёк над ладонью, греющий Александра и освещающий путь, парень давно плюнул бы на свою авантюру и вернулся бы в хутор. Отоспался бы в Улисса и двинул бы в путь с утреца и отдохнувшим, упрямо убеждал себя подросток. В любом случае сейчас он хотел оказаться подальше от отца. Так чего ж теперь жаловаться, когда всё получилось? Только идти вперёд. Внезапно мрачные размышления парня прервал силуэт впереди, возникший прямиком из воздуха:  — Далеко собрался? — тяжело дыша уточнил полностью закутанный в белые тряпки человек, с хорошо узнаваемой тростью. Александр сделал вид что ничего необычного не увидел, минул Улисса и просто пошёл дальше.  — Эх, Саша, не знаю что там у вас произошло, но тётя Люба подняла весь хутор на уши. Все тебя ищут. Александр упрямо шёл дальше.  — Ты же в курсе, что в той стороне где-то находится логово хозяина леса? Просто говорю. Александр остановился:  — Тот самый? — голос подростка был хриплым, будто тот проревел… То есть пропел всю ночь какие-нибудь песни, да. Он вовсе не плакал от обиды.  — Если ты думаешь о том шерстяном ублюдке, что однажды разорил нашу деревню и сломал мне руку, то да — я говорю о том самом здоровенном медведе в два человечески роста высотой. Наверняка он будет рад снова встретить старых знакомых.  — Он спит, зима же, — возразил Александр, но не слишком уверенно. Прошлый его визит тоже был зимой, когда приличным медведям положено быть в спячке где-то в уютной берлоге.  — Я почти уверен, что именно он и разогнал все зверье поблизости. Уже неделю не встречал здесь следов волков. Видимо они гораздо умнее некоторых возомнивших о себе черте что маленьких человеках лезущих прямиком в пасть злющему шатуну. Тирада Улисса с опущенными матерными словами подействовала на паренька как внезапное окунание в прорубь во времена одного из походов на рыбалку с Аяксом. Поэтому Александр безропотно поплёлся следом за ворчащим что-то неприличное старшим товарищем, пытаясь спрятать поглубже в памяти картинки о жутком звере, несущимся прямиком на маленького мальчика. Домой парни пришли уже на рассвете. Открывшийся на деревню вид внезапно заставил Улисса подобраться. Жители, которые как бы должны сейчас искать некоего блудного сына, как цензурно обзывал тот Александра, обеспокоенно слонялись вокруг. Внезапно Саша осознал, что слышит плач и причитания соседской девушки Тони, которую мама обучает выделывать шкуры. Подозревая неладное, подросток ускорил шаг, оставляя Улисса позади.  — Сашка! — сестра Аякса, увидев пропажу тут же бросилась на остолбеневшего парня, чтобы разрыдаться в его объятьях. Отец, стоящий рядом, с замотанную в бинты рукою, осторожно положил ладонь ему на плечо. Его лицо не выражало абсолютно ничего и казалось болезненно серым в рассветных лучах. Но Александр, даже не обратил на это внимания. Взгляд подростка был намертво прикован к картине перед ним. У стены дома стояли здоровые сани, укрытые шкурами. На них умиротворённо спала мама. Длинные пепельные волосы больше не были стянуты в аккуратный пучок. Белая горностаевая шуба, которой она любила похвастать, что подобная есть лишь у самой Царицы, на груди была заляпана яркими алыми пятнами. *** №4 Александр расслабленно прикрыл глаза и осторожно выровнял дыхание. Впрочем сегодня он не пытался заснуть поскорее, как на протяжении последних двух недель до этого. Или как его товарищи на соседних койках, беспокойно ищущие положение поудобнее, чтобы не напрягать натруженные за день мышцы ещё больше. А некоторые, подобно ему, были заняты философскими размышлениями, о том как докатились до жизни такой. После маминых похорон отец сильно сдал. Больше не было никаких требований или просьб. Иногда, во время семейного ужина, тот просто подолгу молча смотрел на сына, периодически прерываясь на огненную воду. Но вот во взгляде отца Саша видел нечто неуютное, даже пугающее. А ещё Александра после этого мучило чувство вины. Он ходил на мамину могилу и просил прощения. Обещал, что будет хорошим и послушным сыном. Он изучил все книги дома, освоил ту клятую охоту, процесс познания которой до сих пор вспоминает с содроганием, ну и готовку конечно. Даже научился играть на проклятой лире! Но ничто из этого не добавило во взгляд Юрия теплоты. Отец все меньше проводил времени с сыном. Всё чаще пропадал где-то в Снежной. Родные стены начали давить и на молодого парня. Неудивительно, что когда отец однажды вернулся с каким-то офицером фатуи, который даже не представился, но предложил молодому и талантливому владельцу пиро глаза бога поступить на службу Царице в качестве будущего агента, тот согласился с облегчением. Быстро и сумбурно попрощавшись с соседями и отцом, тот собрал нехитрые пожитки (ничего ценного предупредил не брать с собой его провожатый), Александр отправился вместе с офицером в Снежную. Его светлость, или господин Алексей, как тот снизошёл позволить себя называть, был не слишком разговорчивым, поэтому весь путь Александр был предоставлен сам себе. Это были последние мгновения скуки отведённые молодому парню, не так давно отметившему своё шестнадцатилетие. Саша даже не успел попасть в сам город, как его спутник свернул на дорогу в подготовительный лагерь. Пока Александра определили на постой, выдали обмундирование и накормили, наступил вечер. Уставший парень даже не успел познакомиться с ещё несколькими рекрутами в своей казарме, как местный офицер провёл перекличку и отправил учебный взвод на отбой. А с утра началась новая и крайне весёлая жизнь. Сержанты погнали их на зарядку. После завтрака была строевая подготовка, где постоянно кто-нибудь да путал правую ногу с левой вызывая невероятное бешенство одного из инструкторов. После обеда выделялось время на изучение устава и, конечно, на хозяйственные работы. Ведь часть полностью обеспечивала весь свой быт. Хотя Александр из жизни на хуторе к последнему был привычен и даже не слишком и уставал, чего не скажешь о большинстве его товарищей из города. Но даже так, постоянные оскорбления и унижения вечно чем-то недовольными командирами действовало на парня подавляюще. И вот сегодня утром рекруты на центральной площади города торжественно присягнули на верность Царице. После этого теперь уже полноценных рядовых перетасовали между отрядами. Некоторых оставили в учебной части, а вот новый взвод Александра, в котором поголовно оказались носители стихии огня, отправили в другую, где-то посреди зимнего леса. После прибытия парней предоставили самим себе. Предупредили только не покидать расположение казармы. Вечером пришел холеный лейтенант с надменным взглядом и поздравил их с зачислением в особую роту агентов-теней. Лучших из лучших и прочее. Речь он вёл не слишком вдохновенно. Но свой начальственный долг он вскоре посчитал завершённым, скомандовал дожидаться непосредственного начальника и отчалил куда-то в район фельдшерской. Недоумение парней продолжалось недолго. Прозвучала труба на отбой и солдаты, уже по привычке въевшейся куда-то в подкорку, завалились на кровати. Не успел Александр задремать, как внезапно двери казармы распахнулись, а осветительные огни загорелись по щелчку пальцев.  — Подьём, салаги! — требовательно заорал новый голос, — всем построиться у кроватей! Ну не могло быть всё так легко. Под такие мысли все, в том числе и Александр выполнили новую вводную и замерли в ожидании.  — Хм, — протянул невысокий человек одетый в солдатские штаны, сапоги, но в одной рубахе, подобно остальным рядовым. Единственное, что его отличало — на отвороте рубахи была нашивка сержанта. А это звание за недолгую службу все рекруты успели искренне возненавидеть. И конечно же этот сержант не стал исключением из правила, скорее наоборот.  — Плохо, — тот прохаживался вдоль строя и заглядывал каждому солдату в лицо, заставляя того поёжиться, — Очень медленно. Мы ещё поработаем над вашей расторопностью, — пообещал огромные неприятности этот коротко стриженый, идеально выглаженный и чистейше выбритый человек.  — Итак, позвольте преставиться, недоучки. Я ваш непосредственный командир и начальник — сержант Анатолий Иванович Ярый. Первое что вам надо запомнить здесь на службе: единственные слова, которые должны вылетать из ваших зелёных клювиков это «так точно, товарищ сержант» и «слушаюсь, товарищ сержант» Вам понятно, салаги?!  — Так точно, товарищ сержант, — прозвучал редкий строй самых сообразительных парней, среди которых был и почуявший неладное Александр.  — Херня! — немедленно возмутился сержант, а тёмные круги у него под недобро сверкнувшими глазами аж почернели, — Я вас не услышал. Я спрашиваю, недоделки: Я понятно объясняю? — Так точно, товарищ сержант! — уже хором гаркнули бравые воины.  — Мы ещё, мать вашу, увидим насколько точно, — процедил сквозь зубы их командир, — итак, сброд, вас выбрали среди всех тех отбросов из учебки как самых способных, стойких и выносливых. Так было указано в рапорте нашему уважаемому командиру части — полковнику Черденко. Но очевидно кто-то из этих тыловых ублюдков решил поднасрать ему отборного говна. Потому что именно такую отборнейшую и дурно пахнущую кучу я вижу прямо перед собой! — натурально скривился сержант. — Особенно ты, толстяк! — рявкнул он на действительно тучного соседа Александра, отчего тот аж вздрогнул, — Я чую, что в тебе говна побольше всех остальных вместе взятых. Хорошенько сдави и оно полезет со всех щелей. Любишь родину, рядовой Толстяк?  — Так точно, товарищ сержант, — старательно отводя взгляд и нервно потея ответил парень.  — Ох чую, пиздишь, — сержант внимательно вглядывался тому в лицо, — Но я дам тебе шанс. Я строг, — он продолжил обход шеренг, — Я строг, но я справедлив. А сегодня я даже добр. Товарищ Толстяк не любил делиться благами в детстве. Но поверьте, здесь обделён не будет никто. А тебе, рядовой, от щедрот душевных я выделю особое внимание. Ты доволен, солдат?! — резко подскочил он к бледному парню.  — Так точно, товарищ сержант! — иного варианта ответа и предусмотрено не было.  — Посмотрим, — справедливо не поверил сержант, — я буду пристально следить за тобой.  — Хех, — улыбнулся с этого представления парень напротив Александра. Сержант немедленно развернулся и уставился в парня подобно гончей взявшей след.  — Тебе смешно, рядовой?  — Никак нет, товарищ сержант! — не слишком старательно давя улыбку заявил тот.  — Нихера себе, — натурально удивился сержант, — Откуда тебя такого умного достали? А сколько ещё команд знаешь? Представься, рядовой!  — Граф Элеонор Готсбург-Романский, второй наследник герцога Романского, — самодовольно заявил истинный аристократ.  — Граф… — покатал на языке слово сержант, — моего покойного пса звали Граф. И знаешь что, рядовой? Это оскорбительно! Мой пёс знал десятки команд, знал своё месте, а самое главное — подавал голос исключительно по команде! Но я милостив, и прощаю тебя. По доброте душевной я научу тебя всему что знал он. Ты научишься прыгать по команде, вставать в стойку по команде и даже подавать свой поганый голос, — сержант пристально всмотрелся в посеревшего от злости парня, — по команде. До тех пор ты недостоин называться графом, ты меня понял, рядовой Щенок?  — Это попрание моей чес… Кхе! — резко подавился возмущением сиятельный граф, словив очень быстрый удар чуть ниже груди.  — Кажется я забыл объяснить, — сержант тяжело обвёл взглядом ошарашенный строй, — Вы все, солдаты, присягнувшие положить все усилия и даже жизни во имя Царицы. Забудьте о том кем вы были где-то там. Сейчас ваши задницы принадлежат мне. Здесь нет вашей мамы, что споёт вам колыбельную — Александр вздрогнул чем привлёк внимание сержанта, — Здесь нет вашего отца поучающего крепким словом и затрещиной, — он медленно прошёлся по кругу снова что-то выискивая и вернулся вперив свой взор прямо в глаза нашему герою.  — Здесь, готовят лучших убийц на службе её Величества. Агентов, что невидимой тенью карают врагов Её. Ангелов смерти, что приходят в дом к тем на кого Она укажет. Скажи мне, Снежок, ты когда-нибудь убивал? — Александр, у которого волосы были пепельного цвета, похожи на грязный снег, как однажды заметил Аякс, встретился со взглядом сержанта, который обещал ему это убийство прямо здесь и сейчас. Его охватил ужас, подобный тому, когда в детстве он встретился взглядом с хозяином леса. Гигантский медведь, в этом не было сомнений, собирался сожрать его. Однако, как и тогда, страх Александра превратился в пламя злобы. Зрачок сузился, в его глубине разгоралась решимость. Он никогда не убивал, но подобрался и приготовился убить в ответ.  — Отставить, — прорычал сержант, и наваждение спало, но парень не спешил расслабляться, все также готовый к действию в любой момент, — Я уже вижу что нет. Но ТЫ, — он выделил это особенно, — научишься. Я буду учить тебя. Сержант ещё раз осмотрел бледных рядовых и больше не увидев ничего интересного удалился из расположения, напоследок бросив:  — На сегодня достаточно. Командуй отбой, капрал Снежок. #5 Солнце неспешно клонилось к закату. Багровые лучи причудливо танцевали среди осенних кленовых листьев, на короткий миг создавая картину достойную какой-нибудь сказки. Двое молодых людей стояли и любовались редким для этих краёв моментом, когда яркие краски ещё не успели уступить место унылому белоснежному пейзажу долгой зимы. Спутники стояли молча до тех пор, пока светило не ушло за горизонт. На их усталых лицах теперь играли уже отблески приличного пожарища. В десятке шагов от них до сих пор исходил жаром огромный медвежий череп. Остальные кости Александр испепелил до состояния золы.  — Что теперь? — безмятежно спросил Улисс.  — Подождём пока череп остынет. Вернулись домой парни уже глубокой ночью. Впрочем ночной лес ни для одного из них проблемой не являлся. Улисс так вообще с помощью своего непонятного шаманства бродил по нему как у себя по дому. А Александр необходимым навыкам обучился на службе. Уже год прошёл с тех пор, как он покинул отчий дом. После перевода в учебную часть для агентов-убийц жизнь молодого человека взяла невиданный ранее темп. Постоянные упражнения, новые люди и места и невероятно суровый наставник, при мысли о котором Александра пробивала дрожь. Сказанные им впервые слова, о том что ОН будет ОБУЧАТЬ его, оказались самыми что ни на есть серьезными. Да, гонял он и остальных рекрутов, причём не менее нещадно. Но всегда выделял именно Александра. Назначив того сперва командиром их маленького отряда. Остальные завидовали его привилегии, особенно некоторые подчинённые «безродному сопляку» аристократы. Впрочем наставник демонстрировал расположение к тогда ещё зелёному капралу только перед строем. А вот наедине, при отчётах… Отвечал за все косяки подчинённых именно Александр лично. Поддерживать дисциплину в отряде также должно было самолично. После того первого раза с сиятельным графом, Ярый больше никогда не прибегал к насилию по отношению к рядовым. Но вот сам Александр рядовым уже больше не был. На занятиях по боевой подготовке именно капрал демонстрировал новые приёмы, болевые точки и способы бесшумного захвата и убийства под пристальным взором наставника и кажущейся благожелательной улыбкой. Вряд ли остальные его товарищи из-за последнего могли догадаться о том, что вечерами перед каждым таким занятием Александр прочувствовал каждый такой приём на своей шкуре, во всем разнообразии его мелочных аспектов. Сержант умел делать больно, очень больно, но так ни разу и не нёс своему ученику травм достаточных для похода в спасительный лазарет. Чего не скажешь о подчинённых Александра, которых тот по неопытности отправлял туда с завидной регулярностью. Поэтому ненавидели рядовые своего капрала гораздо больше чем сержанта. На что последний иногда, когда никто не видел, только довольно улыбался. И подкидывал топлива ненависти то давая внеочередной выходной, то зовя пить чай, наслаждаясь красотами горного леса, пока рядовые выполняют норматив по интенсивному марш-броску в условиях сложного рельефа. Не превратиться в зверя в человеческом обличье, ему не давали только воспоминания о мягкой улыбке и добрых глазах матери. Она никогда не кричала на непутёвого сына, у неё даже не получалось выглядеть строгой, когда та отчитывала Александра за новые синяки полученные в очередной драке с Аяксом. Но даже так больше всего на свете Саша не желал получить её неодобрения. Не стать зверем в ЕЁ глазах — то единственное что помогало Александру держаться за человечность. Вероятно наставник о чём то таком и догадывался, очень точно добавляя нового давления, до самого края, но так чтоб не сломать. Да что там, ублюдок знал наверняка! Но всё же Александр изменился, он сам понимал это. Пройдя через тот ад, который устроил ему личный дьявол, он перестал быть добрым мальчиком Сашкой. Именно поэтому после вести о пропаже отца, месяц назад в письме Улисса, после окончания подготовки, когда всем теперь уже полноценным агентам выдали отпуск, до определения нового места несения службы, первым делом прибыв домой, Александр решил разобраться с другим неотложным делом. Он потребовал в Улисса отвести его к хозяину леса, не сомневаясь, что этот проныра знает это место наверняка. Тот на просьбу лишь широко раскрыл жёлтые глаза, но вопросов задавать не стал. Молча он вывел Александра прямиком к логову медведя. Удивительно, но тот был на месте, даже казалось ожидал прибытия своего врага. Одного взгляда разумного зверя хватило, чтобы понять: он узнал его. Хозяин леса не забыл, кто заставил его однажды испытать страх, и уж тем более не простил. Медведь встал на задние лапы во весь свой могучий рост и яростно заревел. Александр принял вызов и не таясь, не скрываясь, как его обучали на службе, не используя уловок, он просто пошёл на убийцу своей матери. Александр не стал ни кричать, ни реветь подобно своему противнику. Он пришёл не сражаться, не победить своего противника. Он пришёл его просто убить. Одним лишь взглядом он заставил владыку леса отступить. А потом заревело его пламя. Алое, цвета крови, оно смерчем закружилось вокруг медведя. Ярость его сменилась рёвом боли, а потом агонии. Александр стоял, не отводя взгляда пока пламя лизало медвежью шерсть, пока мясо не сгорело до тла, пока кости зверя не рассыпались от жара и от него не остался только череп смотрящий в никуда пустыми глазницами. На следующее утро парни позавтракали и с чистым сердцем отправились в Снежную на поиски отца. Потрескавшаяся кость осталась подношением выбеливаемом ветрами на укромной могиле матери в глубине леса. №6  — Итак, господин Влад, теперь вы соизволите удовлетворить моё скромное любопытство? — спросил аловолосый молодой человек, пристально всматриваясь жуткими жёлтыми глазами в лицо владельца небольшого и неприметного снаружи увеселительного заведения. Он вольготно расположился прямо в шикарном кожаном кресле нечистого на руку хозяина и неспешно перебирал его документы, заставляя того обливаться холодным потом.  — Вы хоть знаете с кем связались? Вы ещё пожалеете, что. Кхх, — попытался отыграться за свой страх привязанный к неудобному деревянному стульчику уважаемый в определённых кругах господин. Впрочем сильный а главное акцентированный удар по печени заставил того немного задуматься над следующим предложением которое он уже почти выговорил. А одетый в форму агентов фатуи визави окончательно убедил его в отсутствии чувства юмора у этих представителей военной ветки служителей Царицы. Поэтому он не стал говорить, что только что неловко пошутил но и отвечать на заданный вопрос не спешил.  — Ну что вы, господин Влад, право слово, неужели стесняетесь? — не сильно долго ожидал так и не представившийся вероятный дознаватель, — Похвальная скромность для известного, хоть и не афишируемого владельца борделя. Уж ваши клиенты, — он неодобрительно нахмурил брови, потрясая одним из листов, впрочем глаза его были холодными и равнодушными, — явно ни в чем себе не отказывали. Мы просто не могли проигнорировать такую рекомендацию. Как там говориться: «любое сердце оттает, нужно лишь подобрать правильную ласку»? Влад внезапно вспомнил своего подельника, глупо утопившегося в озере на рыбалке. Он ещё перед этим отказывался сам, мол недавно оттепель была и лёд истончал слишком сильно, и даже думал что убедил Мишу в глупости этой затеи. Это была его любимая фраза при окучивании новых клиентов. Но теперь у него зародилось подозрение что передумал Михаил вовсе не из-за упрямства, да и поехал он туда не один как упорно твердили следы, а в знакомой ему любезной компании.  — Вижу, вы поняли. Ваши охранники тоже сегодня не просто так один слёг с пищевым отравлением, а второй не смог устоять перед «искренней» страстью одной из новых девушек и предпочёл свой пост огромной двуместной кровати. А капризная дочь потребовала то дорогущее платье с витрины, на которое вам пришлось идти и брать деньги из вот этого сейфа, — собеседник подтвердил свои слова звоним стуком по означенному предмету мебели слева от своего кресла.  — Не трогайте дочь! — попытался вырваться Влад, но был успокоен несколькими ударами по рёбрах, несильными но чувствительными.  — Какая трогательная забота о своём чаде, — умилился аловолосый, — Она всегда поучала все лучшее. Лучшую еду, лучшую одежду, лучшее образование и даже лучшую, — тот иронично хмыкнул, — компанию. Удивительно ли, что последняя при внешней приглядности оказалась такой же гнилой, прямо как и отец, отсыпавший немало своего грязного золота, чтобы только устроить туда свою белочку На последнем слове Влад снова попытался вырваться узнав в том то, как он сам называл Алиночку в моменты проявления родительськой любви.  — Всё что угодно, только не дочь, — отчаялся образцовый отец.  — Конечно, — легко согласился собеседник, вызвав у пленника небольшое облегчение — зачем нам трогать нанимателя? — которое тут же испоганил. Влад застыл, не в силах поверить в только что услышанное. Но посмотрев на насквозь фальшивую улыбку душегуба напротив, он понял — этот парень тоже не умеет шутить.  — О, я так и вижу на вашем лице немой вопрос, почему? — Влад собрал в себе силы утвердительно кивнуть. — Ваша дочь действительно умница, как вы часто ей гордились в кругу друзей. Она смогла понять, что владелец небольшого кафе, какое у вас заместо фасада, ну никак не сможет обеспечивать всё её хотелки. А вы обеспечивали, о да. Ни разу она не услышала нет, как бы не возрастал её аппетит. Узнав через хороших и понимающих друзей правду, она очень расстроилась, — Влад непонимающе поднял взгляд, — Именно, — аловолосый впервые за весь вечер усмехнулся искренне, но усмехнулся горько, — расстроилась, что ты всегда давал ей так мало. Она просто захотела получить всё, — просто бросил желтоглазый. Несколько длинных вздохов у Влада заняло принятие.  — Почему, — повторил он, вызвав у собеседника лёгкое недоумение, — К чему тогда этот разговор?  — А? — недоумение возросло настолько, что зазватило всё его лицо, — Всё ради ответа на вопрос заданный вначале нашей беседы.  — Из-за Юрия? — не смог поверить тот. — Верно, я повторюсь, с вашего позволения. Итак, почему вы приказали убить его?  — Юрий… — Влад тяжело вздохнул но начал рассказ, — Он был в тяжёлом положении. Влез в долги, но отдавать не спешил. Слишком много пил… Он был неплохим человеком, хорошим другом.  — И поэтому вы убили его, своего друга? — впервые подал из-под своей глухой маски разьяренный голос, Александр.  — Я просто хотел помочь. Предложил заработать, — оправдываясь начал Влад, — Он, оказался слишком честным. Узнал слишком много. Он хотел сдать меня! У меня не было выбора! — он перешёл в истеричный крик, когда Саша достал клинок и прислонил к горлу сутенёра.  — Всегда есть выбор, — рука мстителя была перехвачена Улиссом.  — Ты… Его С-сын! — от страха и осознания Влад начал заикаться. Он понял — с этими он не сможет договориться. Он понял. Они пришли не за его деньгами или дочери. Просто возмездие за обычного человека, за которого никто и никогда не заступился бы. Влад так никогда и не простил себе той ошибки. Неважно ради своих амбиций, или счастья дочери, что оказалась неблагодарной тварью, но кара настигла его, как и любого другого жителя тёмной стороны Снежной. Последнее, о чем он подумал, это сожаление, что настигла она его все-равно намного раньше чем ему бы хотелось. Александр отпустил шею убийцы своего отца. Аккуратно развязал потерявшего сознание человека и на пару с Улиссом устроили того со всем комфортом на законном месте. Подельники разбросали вокруг бумаги, небрежно расставили бутылки с недопитым алкоголем, создавая вид убитого горем человека, искавшего утешения на дне стакана. Немудрено, с таким то стрессом. Да и работа нервная у человека, в чем сыщики не станут сомневаться — ведь доказательства истинного положения дел старательно были положены в глубину сейфа, за слитками золота. Сейф надёжно заперли. Улисс достал из внутреннего кармана куртки сигару из элитного табака Сумеру.  — Курение убивает, — он хмыкнул и вложив сигару Владу между пальцев, обратился к Александру, — Огонька не найдётся? Но тот шутить был не намерен. Пламя вспыхнуло на кончике табачного изделия, слишком прытко для обыденности перекинулось на атласную скатерть тяжёлого стола из красного дерева. Очень скоро в добротную но крепко запертую дверь начали долбиться обеспокоенные соседи. Но та не поддавалась достаточно долго для того, чтобы хозяин борделя помер от удушья дымом, и ещё немного после. В неприметной роще за пределами города из теней соткались рядом два силуэта. Некоторое время они просто стояли молча  — Дело сделано, — наконец нарушил тишину Улисс.  — А герцог, — недоуменно спросил Александр.  — Да, Герцог — больной ублюдок, которых ещё поискать стоит. Но он не имеет никакого отношения к смерти Юрия Владимировича. Хочешь теперь мстить за каждую поруганную душу?  — Что?! Но ты ж сам видел, ЧТО он делает с девчатами! — немедленно возмутился Александр, — предлагаешь не делать… НИЧЕГО?!  — Я… — Улисс замялся, — уже передал доказательства кому надо. Им займутся. Это больше не наше дело.  — Ты ЧТО? — молодой ещё парень не мог поверить, что товарищ, с которым они прошли столько дерьма, но таки смогли добиться справедливости, возьмёт вот так вот и бросит… Его?!  — Предатель! — в ярости Александр ударил друга. Тот ответил. Немедленно завязалась драка. Противники метелили друг друга яростно, с тупым остервенением. Но в конце концов Улисс никогда не был сильным бойцом. С детства калека на ногу, он никогда не участвовал в потасовках с Аяксом. Безусловно он мог за себя постоять. Где не хватало силы — брал хитростью. Но здесь подавляющее преимущество было у тренированного убийцы. И вот уже Улисс перестал отбиваться, и лишь старался сохранить хриплое дыхание. Потеряв азарт к переставшему трепыхаться противнику, Саша отбросил Улисса и достал кинжал. Но тот лишь булькнул попытавшись усмехнуться:  — Что, ты? Убьёшь меня? — Александр остановился, осознав что он собирался только что сделать, — Давай! Видишь во что мы превратились?! Звери, — Улисс презрительно сплюнул кровь, и тяжело поднялся, — Когда ты в последний раз думал не о том как убить кого-то? Не знаю как ты, а я предпочту смерть чем становление безумным маньяком! Думаешь мать гордилась бы тобой? — ударил он по больному, и последнее действительно заставило Александра задуматься. Действительно, она бы не желала сыну такой судьбы.  — Я… Что мне делать? — парень растерялся, впервые во взрослой жизни он не имел чёткой цели, к которой мог бы идти.  — У меня спрашиваешь? Не знаю, сам решай, живи как обычные молодые люди твоего возраста. Заведи себе хобби, друзей, девушку в конце концов, — раздражённо ответил Улисс, — думая мать желала бы тебе немного счастья. А я… Ухожу, — он принялся ощупывать себя, кривясь на особо болезненных местах, — Не будем напоминать друг другу обо все этом дерьме. Займусь чем-нибудь правильным, — он посмотрел на мешок за спиной, потряс его оценив многочисленное металлическое звяканье, — открою на эти ебанные деньги ебанный детский приют. Эх, — он тоскливо вздохнул, — а теперь прощай Александр, пусть звезды будут благосклонны к тебе не смотря ни на что. Улисс растворился в незаметном в ночи вихре листьев, оставив нашего ошарашенного героя в одиночестве. Тот не последовал за аловолосым товарищем, но зато постарался последовать его совету. Себе он мог признаться — Улисс был прав. А Александр совсем не желал потерять человечность. Несколько дней на поездку для проверки очередного лагеря были очень кстати для тяжёлых раздумий. Молодой человек всерьёз решил взяться за свою жизнь, заместо чужих. В свой следующий выходной, после службы он пошёл не к себе на квартиру, планировать очередную слежку или покушение, но отправился вслед своим подчиненным в одну из многих таверн в городе. Сначала он просто хотел понаблюдать за тем как именно проводят свой досуг его сверстники. Но его скучающего за квартой эля, заприметила одна из электро-заклинательниц цицинов и направилась к нему в угол:  — Вижу, вы скучаете командир. Присоединяйтесь к нам, — она указала на своих подруг: недовольно шипящую водяную деву и чем то сильно смущённую крио-магессу — чем больше, тем веселее! Александр приветливо улыбнулся, заставив последнюю девушку немало удивиться и мужественно сделал шаг в новый этап своей жизни. #7 Что может быть лучше морозного утра в горах? Лёгкий туман скрывает скалы где-то вдалеке. Свежий воздух с самого пробуждения задаёт жизнерадостный настрой. Крепкий горячий чай клубами пара распространяет одуряющий аромат. Седой как лунь, но очень крепкий и жилистый, несмотря на на почтенный возраст бодрой трусцой минул командирскую палатку. Задорно размахивая молотом, дед подгонял тех солдат, которые вздумали отставать от общей колонны на утренней зарядке. Наверняка никто из недоброжелателей молодого лейтенанта, что взявшись за голову, слишком быстро продвинулся по службе, отправляя того в качестве повышения командовать заставой где-то далеко в горах, на границе с Фонтейном, не рассчитывал, что перспективе морозить задницу и пасти медведей тот скорее обрадуется. Копошиться в том гадюшнике, по недоразумению именуемом главным штабом, пытаться утопить товарища в помоях в надежде опереться на его тело и подняться повыше, вызывало в Александра если не отвращение, то тщательно подавляемое желание вернуться во времена когда он занимался уборкой подобной грязи вместе с другом детства. Получив новый приказ о переводе Александр воспылал энтузиазмом, вводя злорадно предвкушающего капитана в недоумение. Парень быстро собрал редкие пожитки, сдал квартиру хозяину и бодро потопал в учебную часть, за свежим выпуском, надеясь успеть выбрать себе в подчинение рекрутов получше. Новое место службы располагалось на границе, в отдалении от людских поселений. Там ему нужны были крепкие парни с правильным характером. Всякую гниль он решил оставить для тех офицеров, которые напрягаться и приходить пораньше не изволят. Впрочем когда он уже вёл свой новый отряд в дальний путь, заставляя рядовых распевать новую походную песню собственного сочинения, его догнала знакомая крио-заклинательница. Запыхавшаяся девушка с отчаянной надеждой во взгляде вручила тому документы о переводе в подчинение Александра, в которых только его подписи и не хватало. Тот не стал омрачать замечательный день разочарованием прекрасной девы, лёгкой рукой подмахнув бумажки он указал той на новое место в строю по левую руку от себя. Со счастливыми улыбками, хоть и по разным причинам, какие-то ненормальные, по мнению рядовых, офицеры повели тихо про себя ворчащих солдат сквозь ещё не успевший занестись снегом лес. Поначалу в лагере было очень много работы. Предыдущий, по соседству, был разрушен нападением неизвестного зверя. Желая не допустить повторения трагедии Александр, загонял подчинённых до седьмого пота, но в кратчайшие сроки возвёл укрепления и выставил вышки с дозорными. Простого палаточного городка было совершенно недостаточно, по его мнению, чтобы чувствовать себя в комфорте и безопасности, учитывая что прошлый командир как раз и пал жертвой своей халатности. Александр и сам не чурался работать наравне со всеми. Он раскалывал камни стихией для построек, рубил дрова для выписанной из генштаба старой котельни, водил способных парней на охоту, вспоминая отцовскую науку, а на праздники готовил свой фирменный борщ по маминому рецепту. Последний солдаты нахваливали так старательно, что праздничный обед от командира стал местной традицией. Впрочем, Александр заметил, что по душе его блюдо пришлось не всем. Второй офицер в отряде — молодая девушка Вера, распробовав стряпню лейтенанта очень долго ходила расстроенной, возможно даже несколько пришибленной на вид. С другой стороны, после этого она и сама часто бралась продемонстрировать свой поварской талант. Удивительно, но рядовые ели её готовку, улыбались и просили ещё, вгоняя заклинательницу в краску, хотя часто блюда были пересоленные или подгорелые. Девушка была родом из Снежной и выросла в богатой семье, готовила ей в основном прислуга. Но Александр не мог не оценить старательность дочери, что пошла в фатуи, чтобы доказать родителям свою состоятельность. Поэтому он неизменно находил слова чтобы подбодрить девушку. А видя что той тяжело приходится среди практически полностью мужской компании, разбавленной всего лишь ещё двумя девами, Саша переложил практически все курьерские наряды на свою заместительницу. Как оказалось именно здесь вдали от любопытных глаз и предпочёл возвести свой особняк один из Предвестников. Вообще сильнейшие воины Царицы обычно не появлялись дома постоянно исполняя Её личные поручения. Но Дотторе был одним из немногих исключений. Он как раз часто у себя в закрытом крыле занимался какими-то исследованиями. Какими именно — Александр не слишком интересовался, но знал, что полученный искусственный глаз бога у его заклинательниц был разработан именно там. Об этом как-то поведала сама Вера, разговорившись с девушками из довольно многочисленного штата прислуги. Она считала своим долгом передавать командиру самые свежие сплетни… то есть — самые актуальные разведданные. Видимо из-за чьих-то длинных языков Александр так и не смог достичь за завтраком состояния истинного умиротворения. Один из отрядов, на постоянной основе сопровождающих аэростаты с материалами для Дотторе, сообщил, что на последний груз, помеченный как особо секретный, по пути из Фонтейна было совершено нападение. Солдаты смогли отбиться, но понесли тяжёлые потери. Из десятка стрелков и двух заклинательниц уцелел лишь командир, сумевший ранить нападающего, но потерявший боеспособность и двое рядовых готовых обделаться от ужаса. Противник действовал в одиночку, превосходно владеет двуручным клинком, абсолютно безжалостен и словно в насмешку носит маскарадную маску, по стилю схожую с некоторыми предвестниками.  — Он напал внезапно, — хриплым голосом рапортовал сержант, баюкая перебинтованную десницу, — Мы как раз остановились обустроить лагерь для очередной ночёвки. Он просто выскочил из-под снега и в два прыжка добрался к строю. Наверняка следил за маршрутом не один раз — он точно знал где и когда мы встанем. Первыми он располовинил заклинательниц, мы сразу остались без щитов. Следом за ними отправились ещё двое стрелков — впали в ступор от внезапной атаки и жестокой расправы, — он с сожалением покачал головой, — Надо было гонять их гораздо больше, совсем мы расслабились на этих доставках. Я попытался перехватить инициативу, но он уже был посреди построения. Стрелять приходилось с осторожностью чтоб не задеть своих, — сержант мрачно посмотрел на Александра, — а вот ублюдок никакими моральными терзаниями скован не был. Он прыгал и вертелся подобно вороватой обезьяне, не давая толком прицелиться. Только подставившись рукой я смог зацепить мудака. Он отступил, но рана была лёгкая, наверняка это его не остановит надолго. Но пока он отлёживался, я успел довести аэростат сюда.  — Что такого в этих ящиках, ты конечно же не скажешь? — Алксандр был впечатлён рассказом. Далеко не каждый мечник владеет своим оружием настолько хорошо, чтобы перебить целый отряд в одиночку. Для этого надо тренироваться с самого детства, не знать ни плуга ни косы ни иного инструмента окромя клинка. Ну и талант, без него такого результата не достичь. Напавший — явно аристократ, может даже рыцарь какой из Мондштадта. Но если он действовал в одиночку, то дело или в грузе, или…  — Нет, мне и самому знать не положено, — сержант поёжился, — но вот что я тебе скажу: это и не слишком важно. Груз — лишь предлог, враг стремился перебить нас, но не добраться до ящиков. Такой ненависти во взгляде на меня я ещё никогда не видел. Наверняка кто-то из наших крепко ему досадил, вот он и мстит, — Александр согласно кивнул, он и сам что-то такое подумал.  — В таком случае, — лейтенант начал размышлять вслух, — он вернётся довершить начатое. Если, конечно, он не маньяк наслаждающийся убийствами, или просто обезумел от ненависти, тогда он просто будет кидаться на всех подряд, — со знанием дела проговорил Александр, — если он охотиться конкретно за грузом, то он придёт снова. Прямо сюда.  — Но. Командир, — сержант недоумевал, — не нападёт же он на целый лагерь? Он застал нас врасплох, но кем бы он ни был — ему не справиться с тремя десятками бойцов и магов.  — Конечно, — Саша согласился с простой арифметикой, — но их здесь и не будет. Солдаты разобьются на пятёрки, и отправятся выслеживать злоумышленника. В лагере останется лишь взвод для охраны аэростата и дозорные. Конечно же в число стражи попадут самые подготовленные бойцы… и наши переодетые заклинательницы. Не думаю, что он атакует обычных солдат — долго здесь в горах не попрячешься — холодно и почти нет еды. Уверен он не станет размениваться на мелкие цели. Он устаёт, пока мы отдыхаем, время для него ограничено. Он нападёт сегодня ночью — как раз восстановит силы. Устроим небольшое представление для единственного зрителя. Максим Петрович!  — Я! Товарищ лейтенант! — подобрался старый сержант, закончивший утреннюю тренировку, и внимательно слушавший доклад своего коллеги.  — Вы воспользуйтесь моментом, пока командир на облаве и устраиваете свидание с Аграфеной Прокофьевной, — дед лихо подкрутил длинный седой ус.  — Есть устраивать свидание, товарищ лейтенант! — молодецки рапортовал довольный сержант.  — И вот ещё, — Александр достал пару бутылок стратегического запаса огненной воды на случай приезда высокого и благородного начальства… и медленно вылил их в ведро для утреннего ополаскивания, провожаемый очень неоднозначными взглядами присутствующих. ЩЕЛК! Клацанье замка сейфа, в котором Саша и запер «святой грааль» прозвучало в отчётливой тишине. Лейтенант повернулся и сделал вид, что не заметил ошарашенности подчинённых.  — Кхм, — он прочистил горло, — так вот, если нарушитель будет наблюдать за лагерем перед нападением, а я уверен — будет, то должен увидеть образцовый разброд и шатание. Это, — Александр махнул на бутылки, — просто реквизит, Максим Петрович, ну не делайте вид будто я тут только что пролил кровь самой Царицы.  — Ясно, Александр Юрьевич, — дед даже смутился немного, — не извольте сумневаться. Сделаем всё в лучшем виде!  — Хорошо, надеюсь что так и будет. Я буду сидеть в засаде у аэростата под невидимостью. Враг должен поверить в маскарад, должен увидеть, что груз охраняется слабо и уязвим. Поэтому он придёт сначала уничтожить их, а уж потом отвлекаться на резню. И вот здесь я возьму его за яйца!  — А если нет? — поставил план под сомнения командир курьеров, — А если опять начнёт резать наших как кур? — молодой сержант передёрнулся, но держался крепко.  — На этот случай в лагере останутся только щитовики. Чай не убьёт с одного удара, а там Максим Петрович молотом загонит ублюдка на меня. Курьер с сомнением посмотрел на старика, но Александр прервал ещё не начавшиеся пререкания жестом.  — На ближайшую сотню вёрст, нету в честной сече рукопашника сильнее Петровича. Но мы и не будем сражаться честно. Пока он будет сдерживать нарушителя я нанесу внезапный удар.  — А если почует? — курьер всё ещё сомневался пребывая под впечатлением от зверской расправы  — А вот это вряд ли. В искусстве внезапности хорош уже я! — самодовольно заявил Александр, — Если он не опытный владелец стихии огня… Он ведь не заливал вас пламенем при нападении, я ведь верно помню? — Курьер подтверждающе кивнул, — Так вот — он меня не почует до последнего момента. Возьмём его тёпленьким! *** Но Александр ошибся. Диверсант дёрнулся в тот самый последний момент. Кинжал Саши нанёс лишь царапину, пропоров тому пальто. А потом бой для лейтенанта закончился. Последнее, что он увидел — резко крутанувшийся нарушитель взмахнул длинной алой шевелюрой и со всего маху прошёлся тяжёлым двуручником по груди Александра. Очнулся Саша от монотонного голоса который буднично зачитал какую-то лекцию. Но соображал лейтенант ещё очень плохо и понимал слова только через раз: —… можете видеть сердце… сосуды, на разрыв… кость — скрепить здесь и здесь… не забудьте потом достать этот тампон… С трудом Александр открыл глаза, но изображение плыло так, будто он выпил ведро огненной воды. Сосредоточиться получилось только на одной из фигур в белом халате. Голубое пятно чуть выше должно было быть волосами, но зрение все не удавалось сфокусировать.  — Айяйяй, сестра, — неожиданно слух обрёл привычную чёткость, — что ж вы не рассчитали анестезию? Наверняка не учли глаз бога, да? Эхь, с кем приходится работать, — расстроился голос, — вот, вколите это, будьте внимательны, — мягко пожурил тот собеседника.  — Д-да господин, — вот только тонкий женский голосок так и сочился неприкрытым страхом. Впрочем дальнейшие размышления Александра растаяли в забвении. Следующее пробуждение уже не было таким сюрреалистичным. Как раз наоборот — тупая боль во всех костях туловища неумолимо доказывала, что Александр все ещё не покинул бренный мир. Как в таких случаях бывает, ему жутко захотелось пить. Но восполнить запас желанной жидкости у больного не получилось вообще. Даже встать не получилось. Он был привязан к кровати ремнями, а на груди вообще был какой-то странный каркас из жёсткой проволоки. Длительное ожидание без возможности пошевелиться, неудовлетворённая жажда и много вопросов, на которые никто не спешил давать ответы, были сравнимы с изощрённой пыткой. Впрочем, увидев довольную рожу одного из своих бывших сослуживцев, некоторые вопросы отпали сразу же.  — Саша, Саша, — ярко улыбался такой же молодой лейтенант, — как же тебя угораздило так подвести родину? Господин Предвестник весьма недоволен, — вопреки словам рожа благородного аристократа чуть ли не сияла от радости, — Ты умудрился в стычке с одним, — тот довольно зажмурился, — одним единственным! — и поднял палец вверх… один палец, — потерять половину гарнизона, получить смертельное ранение и самое главное, — улыбка стала злорадной, — очень важный, прямо крайне необходимый родине, груз, ты тоже проебал. Хах, да это просто праздник какой-то! — Элеонор просто ликовал.  — Что… случилось? — язык Александра еле двигался, но знать подробности он хотел гораздо сильнее.  — О, я тебе поведаю… Но этому не суждено было сбыться. Дверь резко распахнулась. В палату стремительным шагом вошёл комендант особняка и непосредственный начальник Александра.  — Так, — немного тучный мужчина за сорок вперил поросячьи глазки в стремительно бледнеющего рассказчика, — а ты какого хрена тут делаешь? К вечеру ты должен прибыть в Фонтейн. Видит Царица, снова опоздаешь и пойдёшь обратно рядовым к Петровичу. Только лес, медведи и и старик с молотом и отеческой улыбкой сделают, блять, из тебя человека!  — Я… Друга проведывал — попытался оправдаться лейтенант, но снова был перебит.  — Так, проведал? — требовательно вперился в него капитан.  — Так точно. Проведал.  — Вот и хорошо теперь попрощайтесь как и положено товарищам офицерам, — строить этого лейтенанта доставляло коменданту видимое извращённое удовольствие, но перечить юнец даже не мыслил.  — Выздоравливайте, товарищ лейтенант. Я… Ещё зайду, — нашёл в себе силы пообещать Элеонор.  — Граф, — позвал Александр хриплым голосом, привлекая внимание уже хотевшего уйти сослуживца, — Хороший… Мальчик, — с трудом, но Саша напомнил тому его постоянную насмешку полученную ещё от сержанта Ярого. Лишь этот дядька мог внушить такую ненависть к собственному титулу, которым Элеонор так любил кичиться. А ещё у него были небезосновательные подозрения, о причине отсутствия положенной его состоянию и статусу сиделке. ­ — Всё, давай, дуй отсюда, лейтенант, — не стал никак комментировать ситуацию капитан, но определённо заметил необычное поведение военных. Он вообще, несмотря на безобидный вид отличался изрядной наблюдательностью. Да и был Саше хорошим товарищем, считая того правильным парнем. Именно для капитана Меньшикова наш герой и держал тот неприкосновенный запас. Совместное возлияние время от времени было единственным недостатком такого начальства. Впрочем, достаточно было вспомнить снобские рожи штабистов, и желание жаловаться на судьбу резко пропадало.  — Есть, — взял молодой лейтенант под козырёк, но взгляды метаемые им на Александра пылали такой лютой ненавистью, что если б он не был устойчив именно к огню то наверняка бы от Сашки осталась только кучка пепла. Капитан проводил взглядом закрываемую дверь. Немножко поморщившись, глотнул из посеребренной фляжки специфически пахнущую жидкость.  — Плохи твои дела, Сашка, плохи. Ну хоть жив остался, — сокрушенно начал капитан, и вновь глотнул огненной воды, — тот диверсант… оказался очень непростым. В общем, — начинающий стареть офицер собрался и начал пересказывать рапорты, — после того как он словил от тебя перо в бочину, он понял что попал в ловушку. Петрович прикрываемый щитами давил ублюдка, тот даже в ответ не мог огрызаться. Может он сначала думал, что дед вымотается первым, хех, ну ты понял. Через некоторое время до него дошло, что наш Петрович сам кого хош умотает, да. Диверсант потерял много крови, его загнали на утёс. Твой план почти сработал. Снова, это почти. Лишь тогда ублюдок выложил козырь. Знаешь о глазах порчи? Александр недоуменно моргнул, мол как не знать, если почти все подчинённые с ними ходят — кому архонты не даровали свой. Наука Снежной здесь впереди всего континента. Вон даже магию научились сами магичить.  — Ай, — махнул рукой капитан, — я не о серийных. Прототипы. Эти штуки были гораздо мощнее… и опаснее, да, — на мгновение он глубоко задумался, вспоминая своё мрачное прошлое — Тогда ещё не умели получать хороший результат стабильно. Некоторые образцы сводили людей с ума, некоторые обращали в чудовищ, самых, блять, настоящих монстров. Впрочем, всегда находились те, кого это не останавливало. Все ради силы. Немного пожевав губами и вновь приложившись к фляге капитан наконец решился:  — Это в общем-то секретная информация, но полагаю ты заслуживаешь знать. Однажды на производстве прототипов была совершена диверсия. Установку и большую часть образцов и материалов уничтожили. Но иногда с тех пор время от времени некоторые из них всплывают то тут то там. Как ты уже понял, диверсант владел именно таким. Капитан достал платок и промокнул вспотевший лоб.  — В отличии от обычных глаз бога, у прототипов способности могут очень сильно отличаться. Этот — наделял возможностью создавать и повелевать цепями. Ублюдок, почуяв что запахло жареным, просто обездвижил всех твоих бойцов и начал убивать их одного за другим. На этот раз капитан сделал несколько глотков, не прерываясь пока фляга не показала дно.  — Вас всех спасла Вера Михаловна. Все поле битвы она проморозила насквозь. Цепи, к счастью, оказались хрупкими, при сильном охлаждении они просто рассыпались от слабого удара. Но это далось ей очень нелегко. Её собственный глаз не был рассчитан на такую мощность. Впрочем диверсанту хватило и этого, поняв, что ловить тут больше нечего, он убежал к обрыву и прыгнул, но улетел на планере. Видимо прятал его в пространственном кармане. Капитан вновь ненадолго замолчал, но пить было нечего и он продолжил.  — В посылке были какие-то редкие растения… Они не пережили резкой заморозки. Тоже рассыпались крупными кусочками. Предвестник рвал и метал, когда узнал. Впрочем без конкретики, но ты сорвал ему какой то эксперимент, — Взгляд Александра сменился недоуменным, — Да-да, всех собак поцепили на тебя. Тот сержант, ну с курьеров, пел соловьём, гнида. Тьфу, — Меншиков сплюнул с отвращением, — Но худшее в том, что под заклятие попал и ты тоже. Хотя этот псих, Дотторе, потом сказал, что именно заморозка и спасла тебя. Так то твои ребра превратились в месиво и проткнули сердце и лёгкие. После такого не живут. Капитан дождался, пока Александр осознает последние его слова.  — Но Вера упёрлась, матом и криками она построила выживших. Они сделали носилки и потащили тебя сюда. Сначала конечно его расстроили новостями с лагеря, но увидев полуживой свежемороженый труп Дотторе пришёл в восторг. Ебаный маньяк только обрадовался новому вызову науке. Считай, — капитан горько усмехнулся, — что получил лучшее лечение в целом, мать его, мире. Предвестник лично собирал тебя по кусочкам. Ещё и устроил на примере практикум по анатомии. Ассистенты до сих пор ходят бледные. А ведь уже неделя прошла. Александр только выпучил глаза в крайнем удивлении.  — Да-да, неделя. Мне вон из столицы заместо тебя пришлось нового командира гарнизона выписывать. Впрочем, вижу вы знакомы, хех. И да, отсюда ты ещё долго не выйдешь. Зато, уверяю, будешь здоровее чем был Дотторе наизнанку вывернется, но докажет какую то там диссертацию, раз уж предыдущая накрылась пи… медным тазом. Я её не читал, но там что-то о заморозке-разморозке человека и его реабилитации. В общем в результате он заинтересован. А вот потом… Потерянный груз пришили тебе, так что трибунал и разжалование. Извини, — совсем не искренне извинился капитан, — здесь я бессилен помочь. Но Александра интересовало совсем не это:  — Вера? — прохрипел он. И тут капитан помрачнел.  — Все имеет свою цену… И за твою жизнь она заплатила своей. Она держала тебя под заклинанием весь путь. Глаз порчи здоровья и так не прибавляет, а тут… В общем она перенапряглась и впала в кому вскоре после твоей доставки. И до сих пор не приходила в себя. Капитан замолчал, не зная что ещё можно здесь добавить. Но потом решил, что больше нечего и ушёл, оставив Александра буквально неспособного сейчас сделать ничего, лишь размышлять мрачные мысли. Впрочем надолго уйти в себя не дала медсестра вошедшая вскоре за капитаном. Александру сменили бинты, обтёрли влажным полотенцем, помогли справить… есть вещи, которые гордый лейтенант предпочёл бы не вспоминать. С фальшивыми извинениями ему наконец помогли утолить жажду. А потом сиделка вколола ему какую-то дрянь и Александр провалился в тяжёлый сон без сновидений. *** Первая неделя реабилитации была просто невыносима. К нему часто приходили ассистенты Предвестника, брали какие-то анализы, меняли капельницы, что-то измеряли. Но главное — ни разу с ним не заговорили. Александр до этого никогда ещё не испытывал на себе таких равнодушных взглядов, будто на кусок дичи перед разделкой. Единственной эмоцией, которую он смог ещё различить на лицах лекарей, был плохо скрываемый страх. Но это случалось только в присутствии самого Дотторе, который благожелательно улыбаясь раз в день приходил спросить о самочувствии Александра, что-то записать на своём планшете, измерить какие-то только медикам понятные показатели и после этого — раздать новые указания ассистентам. Лишь когда травмы Александра зажили достаточно, чтобы снять ту жуткую конструкцию, фиксировавшую его кости в правильном положении, и Предвестник разрешил пробовать передвигаться самостоятельно, молодой человек понял насколько сильно давило на него ощущение немощи и беспомощности. Впервые за долгое время Дотторе услышал по отношению к себе настолько искренние благодарности. Вероятно лишь из-за этого он снизошёл до того, чтобы объяснить Александру подробности о втором своём пациенте.  — Очень любопытный случай, — говорил молодой ещё голубоволосый парень, — из-за длительного воздействия энергии порчи, её клетки, как и ваши, кстати, пропитались элементальными частицами настолько, что начали изменять свою структуру, на свойственную проявлениям элемента её же глаза порчи, — он скептически посмотрел на недоуменно хмурящего лоб Александра, — если совсем примитивно — тело медленно обращается льдом.  — А как… — но Саше не дали договорить вопрос жестом руки.  — В твоём случае воздействие было достаточно кратковременным и энергию порчи я сумел вывести из тела, с помощью новой экспериментальной методики! Впрочем, какие последствия имело подобное воздействие нам ещё предстоит проверить. Поэтому каждодневная сдача анализов и проб, и не кривитесь, голубчик, только собрав достаточную статистическую базу можно делать точные выводы. Я учёный, а не шарлатан! — экспрессивно воздел руки Дотторе. —Так вот, о втором случае, — дождавшись пока Александр доковыляет до ждущего у нужной двери Предвестника, он продолжил, — Здесь у пациента пошёл вразнос глаз порчи. Не выдержав нагрузки сверх расчётной, образец потерял контроль над устройством. Любопытно, что даже в этом случае энергия ушла не на различные мутации, как оно обычно бывает, а на последнюю отданную команду. И он до сих пор работает! — восторгался Дотторе, — без элементальной энергии он теперь тянет жизненные силы, но всё ещё выполняет свою функцию. Это будет прорыв! Поставив эффект на службу можно будет создать новое оружие, немыслимое этими старыми пердунами из академии! Ха-ха-ха, — смех молодого парня был немного безумным, — Вот она! Настоящая наука! Впрочем Александр не слишком вслушивался в пылкую речь Предвестника, все его внимание приковала хрупкая девичья фигура на кровати. Подобно ему самому в недалёком прошлом Вера была опутана какими то проводами и приборами. Голубые глаза были широко раскрыты и смотрели в никуда. Обнажённая рука до плеча была покрыта сеткой тёмных прожилок создавая зловещие узоры. Глаз порчи лежащий у основания шеи был полностью чёрным, казалось даже поглощал свет.  — А… Если снять? — Александру было тяжело преодолеть комок в горле, а ещё слабая рука так и не смогла указать на нужный предмет, но Дотторе его понял. —Ааа не-не. Эксперименты показали, что от такого она точно помрёт, — расстроено произнёс учёный, — здесь я вынужден только наблюдать. Глаз порчи не реагирует на команды, а тело все больше деградирует. Как обратить воздействие я пока ещё не узнал, — со злой улыбкой сказал Предвестник, — но узнаю! Уж поверь, даже если ей не помочь, её жертва не будет напрасна. Как и твоя, — он внимательно посмотрел на Александра, — тебя тоже должно изучить, надеюсь ты будешь хорошо себя вести, это сильно облегчит мне работу, — тон голоса сменился на требовательный.  — Да, Предвестник, — выдал Александр правильный ответ.  — Хорошо, — тот удовлетворенно кивнул, — для скорейшей реабилитации тебе нужно много двигаться. Эта палата никогда не запирается, — толсто намекнул на пряник учёный, — А теперь у меня дела, выздоравливайте, больной, -холодно бросил Дотторе и ушёл. Александр ещё некоторое время держал ледяную руку возлюбленной, уж теперь он смог себе в этом признаться, но в конце концов согласился со словами Предвестника. Он должен быть здоровым и сильным, чтобы… В любом случае оставаясь развалиной он ничего не сможет сделать. Подавив жалость к себе усилием воли, он перестал изображать из себя жалкую размазню. Следующие недели для Александра были полны боли и преодоления своей слабости. Каждый день ассистенты увеличивали нагрузки, а тот только стиснув зубы просил ещё. В минуты отдыха он заходил в палату к Вере и просто сидел на стульчике держась за её руку. Каждый день тьма все больше забирала места на её бледной коже. Может быть кого-нибудь другого это сломило бы. Но у Александра это вызывало лишь злость на себя. Если бы он был сильнее, умнее, предусмотрительнее, ничего этого бы не случилось. Впрочем мечты о том как бы было в хорошем случае он старательно давил, опасаясь превратиться подобие своего отца грезившего о былых временах. Заместо этого укреплял своё тело следуя указаниям врачей и свой разум — постепенно изучая местную библиотеку. Именно у этого Предвестника она была особенно богатой, причём по большей части научными трудами нежели любовными романами. Иногда компанию Александру составлял капитан Меньшиков, и они проводили вечер в нескольких партиях в шахматы. Однажды за этим занятием их застиг и сам Дотторе. Сумев, в отличии от некоторых плешивых, продержаться в первой игре больше дюжины ходов, Александр стал постоянным собеседником Предвестника во времена его досуга. К счастью нашего героя, это случалось не слишком часто — учёный постоянно был занят какими-то исследованиями и нередко сидел в закрытой части особняка по несколько дней не прерываясь даже на нормальную еду. Именно в один из таких вечеров крайне редкую победу Александра в напряжённом противостоянии омрачил один из ассистентов.  — Господин, П-предвестник, — дал петуха тридцатилетний дядька, — там… Пациент номер два… — лицом ассистент был крайне бледным. Александр резко встал. Покачнулся, но удержал равновесие схватившись за стол. Взяв свой уже до зубовного скрежета надоевший костыль, он отправился нагонять Предвестника, бывшего уже на полпути в палату. Впрочем они всё-равно опоздали. Александр уже обучился достаточно, чтобы понимать — даже успев, они ничего не смогли бы поделать. Хрупкую надежду на положительный исход поглотила неизбежность. Поэтому ему оставалось только наблюдать, как чернота на коже так и не пришедшей в себя заклинательницы, пришла в движение. Распространилась на шею, лицо и остальное тело. А потом Вера просто осыпалась снежинками, будто её хрупкое тело было утончённой скульптурой, расколовшейся от небрежного удара. Александр не стал слушать как Дотторе с энтузиазмом гоняет подчинённых, дабы собрать образцы и снять новые данные. Он просто вышел из палаты и грузно опустился на пол оперевшись о каменную стену. Сегодня он мог позволить себе немного сожалений. #8 Яркий свет омывает теплом Искрами сыпет луны серебро Греют объятья от лютых ветров Ночи тревоги сменяются днём Прекрасная дева плывёт среди звёзд Но звёзды сияя не греют её Путь Солнца на небе разделит Луна Но рядом идти не позволит судьба Росток вырастает и тянется ввысь На высокой скале, высочайшей из них Мечтает о Солнце и тысячах звёзд Сквозь камни ступая за линию грёз Расплавленным златом пылают глаза Лишь холод на сердце сулят небеса Взор девы спустился со звёзд в бренный мир Узрела внизу она свет полный див Стоит на вершине, встречает рассвет Росток, что сбежал от родителей в свет Тревоги отринув, презрев страхи все Счастливый все горы обрадовал смех Затронули девы те струны души Оставлены в мире давно позади Холодные слёзы скатилися с век Упали на камень впервые в тот век Доброе сердце трогает жаль В объятья заключена девы печаль Греют объятья от лютых ветров Ночи тревоги сменяются днём Александр закончил перебирать струны и положил лиру на столик у своего кресла. Лишь открыв глаза, он заметил, что у его потуг в высокое искусство были слушатели. Вернее, одна слушательница, тем не менее именно её присутствие заставило Сашу внутренне напрячься так, как общество ни одной другой женщины в этом особняке. — Прекрасная игра, — искренне похвалила его благородная леди с примечательной полумаской на лице, задумчиво всматриваясь в языки пламени пляшущие в камине, вальяжно расположившись на соседнем кресле. — Госпожа Предвестник, — попытался сохранить достоинство Александр. — Оставь это, — властно взмахнула рукой Синьора, — я желаю отдохнуть от утомительной лести, раз уж приходиться терпеть общество этих… Пока не закончится пурга, заблокировавшая особняк, — её единственный видимый глаз перенацелился на Александра, — Вот уж где я не ожидала встретить подобный талант, в этой обители учёности, — лицо Предвестницы скривилось в лёгком отвращении, — Тут, по моему наблюдению, ценят лишь качества пригодные к сухому формализму и слепой исполнительности. Так поведай же мне как здесь оказалось подобное, — она неопределённо крутнула запястьем, — исключение. — Конечно, госпожа, — всё-равноо отказ не был вариантом в положении Александра, — не желаете чаю? Рассказ может быть длительным, — проявил он гостеприимство и выигрывая себе время, чтобы собраться с мыслями. — Хм, давай сюда своё варево, — снизошла Синьора, — лучше бы он был так же хорош, как и твоя музыка, — и одним взглядом показала, что разочаровывать её не стоит. Впрочем, в навыке правильной заварки напитка, листья для которого он заказывает из самой Инадзумы, он был уверен как в никаком другом. Поэтому хитрый лейтенант и предложил чаепитие. Он достал из шкафчика металлический чайник, заполнил его на две трети водой и разместил на керамической подставке. Затем приложил ладонь к его стальному пузику и с помощью стихии начал нагревать. В правильно заваренном чае очень важно придерживаться определённых температур на разных этапах приготовления. За эти несколько месяцев, проведённых в особняке, Александр, будучи отстраненным от командования и формально пребывающим под стражей за халатность, пребывал в поисках себя. Не желая превращаться в деградирующую развалину, он много времени тратил на тренировки и учёбу. Вот так, однажды, он и додумался до такого способа повысить контроль над своим пламенем. Регулировать температуру воды в чайнике оказалось гораздо сложнее, нежели просто нагревать его до кипения. Впрочем долгие и упорные тренировки позволили ему научиться сообщать разным предметам температуру с точностью до градусов, а в случае с водой — до десятых долей градуса. Синьора, наблюдая за манипуляциями необычного пепельноволосого жителя особняка пребывала в полнейшем ах… то есть была весьма удивлена. Конечно, она догадалась, что именно делает молодой человек. Но такую чайную церемонию она видела впервые за свою долгую жизнь. И конечно же, вкус у напитка, после всего этого шаманства со взмахами руками и поглаживаниями выпуклых предметов, оказался восхитительным. — Идеальный баланс, — похвалила она мастера, — всё как и должно быть, — хоть до сих пор ей сложно было поверить, что готовить чай можно… так. —Благодарю, — довольно зажмурился Александр пригубив из своей чашки и без разрешения присев рядом у камина. Впрочем Синьора не обратила на последнее внимание отдавая должное напитку. — Так вот, — Александр дождался, когда его собеседница приложиться к тонкой фарфоровой чашке, — Я здесь нахожусь в качестве узника. Стоило отдать должное выдержке Предвестницы. Результатом этой маленькой диверсии стала лишь слегка дёрнувшаяся бровь. — А неплохо сейчас живётся в заключении, — голос Синьоры был полон иронии, — неужто безумие Дотторе наконец-то перевесило здравый смысл, и это такой экспериментальный вид наказания? — Ох, что вы? Как можно? — притворно возмутился Александр, — Наказание должен назначить трибунал, а пока я просто нахожусь под стражей. И как добросовестный подданный и не нарушающий режима — получил некоторые, — он обвёл руками комнату, — послабления. — Ага, а суд, как я понимаю, будет… — вопросительно замолчала Синьора. — Верно, когда-нибудь он будет. Просто одному Предвестнику нужно было провести некоторые, — Александр поморщился вспоминая не самые приятные нюансы своего заключения, — исследования одного интересного случая. Вот так неудобные рапорты и были погребены под кучей других несомненно важных первоочерёдных документов. А один чрезвычайно усердный клерк получил внеочередной оплачиваемый отпуск за достижения на ниве канцелярского труда. — А интересный случай, полагаю, я вижу перед собой? — скорее утверждала, чем спрашивала дама, — Любопытно, и чем же вы таким заинтересовали Дотторе, что он предпочёл содержать образец… таким образом? Александр помрачнел, вспоминая злосчастное нападение и последствия, которые до сих пор заставляют его тосковать, но всё же ответил: — После некоторого инцидента, я подвергся невиданному доселе влиянию порчи, из-за чего моя кровь приобрела какие-то необычные свойства. Ими то и заинтересовался господин Предвестник. Впрочем, детали исследований пестрят какой-то научной заумью, в которой вряд ли что-то поймёт вчерашний крестьянин, — Александр поднял чашку намекая жестом на то, кто является этим самим вчерашним крестьянином. С другой стороны, он то как раз неплохо научился разбираться в подобных вопросах, но детали исследований безумного учёного с очень скверным нравом, благоразумно решил не распространять, — Мне лишь остаётся не унывать и попытаться устроиться получше в своём положении. — Да, определённо последнее вам очень даже удалось, — похвалила она в очередной раз хитрого лейтенанта, допивая свой напиток. — Талантливый человек в любом месте сможет создать себе комфорт, — Александр довольно улыбнулся. —Ха-ха-ха! — едко рассмеялась Синьора, подымаясь с кресла, — Дай угадаю, сейчас ты предложишь свой талант на службу мне? Ведь к этому всё шло? Та горничная ведь не просто так подсказала нужную комнату? — она испытующе уставилась в лицо Александру. — Несомненно, — тот и не думал отступать, — Вы меня раскрыли. Полгода безвылазного пребывания в особняке в качестве то подопытной мыши, то неведомой зверушки для проведения досуга, Александр не обманывался расположением к себе самого Дотторе. Для него он был просто удобным способом удовлетворить свою потребность в проведении досуга с более-менее умным человеком, не трясущим поджилками при одном только упоминании об обаятельном исследователе. Впрочем, вне этого самого досуга, Александр значительную часть времени проводил в лабораториуме в качестве упомянутого образца для изучения. Он терпел постоянные уколы, какие-то пилюли, постоянные замеры. С него сцедили крови достаточно, чтобы наполнить ванную и утопить в ней всех ассистентов и Дотторе сверху. Но человек — невероятно живучая тварь и ко всему привыкает. Вот и он думал, что сумел приспособиться ко всему и даже вспомнил как получать удовольствие от жизни. Но стоило ему в один из вечеров упомянуть о новой теории о передаче некоторых свойств крови по наследству, как Предвестник загорелся идеей получить как можно больше новых образцов, настолько же устойчивых к порче. Тогда ему удалось кое как отговориться, мотивируя проблемами с долгим ожиданием результатов, тяжёлым подбором правильных партнёров да и вообще, впервые он проявил инициативу в деле борьбы с зелёным змием и банально споил Предвестника до алкогольной потери памяти. Но не пронесло, хотя в первые дни Александр выдохнул с облегчением. Со временем лейтенант стал замечать внимание прекрасной половины человечества. Он и до этого пользовался некой популярностью в женских сплетнях, всё же «красавчик, да и цвет волос необычен». Но после гибели Веры, Саша пока что и не думал заводить отношения, тем более в этом месте, где о ней столько напоминает. Однако мнение молодого человека по этому поводу в расчёт не принималось. Сначала ассистентки самого Дотторе принялись за лёгкий флирт. Но крепость одиночества возведённая в разуме Александра могла похвастаться завидной монументальностью. Поэтому в осаду пошла тяжёлая артиллерия. Молодой человек мог бы почувствовать себя героем дешёвого гаремника, если б, конечно, знал, что это за порождение Бездны такое. Потому что и дня не проходило, чтобы ему на руки не упала какая-нибудь девица в немного более откровенном виде, чем положено, горничные проявляли фанатичное рвение удовлетворить любые потребности «господина», а в библиотеке невозможно стало что-нибудь прочесть, чтобы не нарваться на очередную глупышку, что взяв его руку в своеобразный плен, умоляла объяснить непонятные моменты в расчётах, что всё никак не сходятся. Стоит ли говорить что последнее предлагалось проделывать в апартаментах девы в беде, чтобы никто не помешал. учебному процессу? Казалось бы, не слишком опытному юнцу не устоять перед подобным напором, да и зачем в принципе противиться подобной судьбе? Но насквозь фальшивые улыбки обольстительниц и отчаянный страх в должных быть томными взглядах, у кого угодно подорвут веру в собственную неотразимость. А ненавязчивые расспросы о вкусах среди девушек в исполнении женатого на науке Дотторе лишь добавляют мрачной реальности ещё больше безумия, подобного тому, что плескалось в глубине глаз Предвестника во время разговора. Проверять терпение сумасшедшего учёного и узнавать, что тот приготовил на случай провала плана с соблазнением (дотошный ублюдок так и подписал его в журнале ведения учёта экспериментов, в чем Александр убедился в одной из своих вылазок, для поддержания навыков скрытности) лейтенант справедливо опасался. Поэтому, узнав о прибытии другого Предвестника в поместье, он и разработал это не слишком коварное представление, в расчёте защититься её влиянием от посягательств на… самое дорогое, что у него осталось. Знания о запуганных до слёз девушках после некоторого специального собеседования в комфортабельном кабинете некоего продвигателя научной мысли всея Снежной, кому хочешь добавят необходимой решимости, чтобы отчаяться до заигрываний с самой ледяной стерв… Прекрасной Госпожой, поправил молодой человек свои мысли и обаятельно улыбнулся. — Хах! Мальчик, — тон Синьоры стал снисходительным, — это даже интригой то не назовёшь. Ты не первый и далеко не последний из тех, кто пытается добиться моего расположения. Но вот в чем дело, раз уж ты находишься здесь, значит зачем-то нужен Дотторе. Думаешь, я буду ссориться с ним ради кого-то вроде тебя? Если ты слишком слаб, чтобы отстоять свои интересы, то мне ты, — изящный пальчик указал на грудь Александру, — не нужен. Доброго вечера, — Предвестница развернулась и просто ушла виляя… так! Александр проявил дисциплину ума и выдержку, невозмутимо проводив Синьору за двери. Этот план явно не удался. Слишком мало было времени, чтобы успеть придумать что получше. Слишком мало было информации, чтобы действовать наверняка. —Вот же, сука, — спокойным голосом констатировал он собранные в коротком разговоре сведения. Впрочем, унывать себе он не позволил. Как раз наоборот — Александр собрался. Если Синьора в разговоре с Дотторе упомянет об одном настойчивом узнике… На то, что она станет молчать он предпочёл даже не рассчитывать. А узнавать о том, что безумный учёный сделает с рыбкой, готовой сорваться с крючка ещё не успевший пожить молодой человек не горел желанием. Поэтому, кроме мыслей, он собрал некоторые свои скромные пожитки и отправился спать пораньше. *** Предрассветное время лучшее для проведения всяких диверсий… и побега. Даже лютой пурге, Александр порадовался как родной — уж преследовать беглеца в таких условиях будет явно не просто, а вот самому лейтенанту такой поход проворачивать уже почти привычно. Часовые по периметру изображали из себя истуканов, пытаясь больше бороться со сном нежели бдеть возможных нарушителей. Но Александр, все равно шёл под невидимостью держась теней от сугробов и закиданных снегом клумб. — Стой! Кто идёт?! — проявил невиданную наблюдательность рядовой на вышке в двадцати шагах, заставляя беглеца замереть и всматриваться в еле различимый в потёмках силуэт, — Хммм, показалось? — сомнения в голосе были справедливы, потому что Александр наконец сумел различить, что тот смотрел в противоположную сторону. Раз уж тревогу никто не спешил подымать, лейтенант выждав некоторое время, продолжил свой путь среди теней. Осторожно ступая чтобы не провалиться сквозь слегка промерзлый снег вне тропинок, чтобы не хрустнуть нигде веточкой в любимом саду Предвестника, не наступить на слегка замаскированный труп молотобойца, за яблоней с исключительно сладкими плодами… — Блять! — как можно тише, шёпотом, но все равно не сдержал проявление чувств Александр. Судорожно осмотревшись вокруг, он убедившись в отсутствии наблюдателей поблизости, использовал чувство стихий, опасаясь подтвердить свою догадку. Но всё оказалось ещё хуже, чем он боялся. Ни один из истуканов-часовых уже не был в живых. Только что погасла искорка последнего, особо бдительного бойца. А от чьего то тёмного присутствия совсем рядом с солдатом немедленно пришла волна поиска в ответ. — Блять, — уже в голос выругался Александр, резко срываясь на бег в сторону казарм, но пятно не преследовало его, а точно также резко рвануло, но только в сторону особняка, верней его закрытой части. Впрочем от той тени отделились и пятна поменьше и бросились во все стороны. — Тревога! — заорал Александр, будя резко бледнеющего дневального, — Нападение, мать вашу! Вооружиться и приготовиться к бою! — Какая тревога? — потягиваясь вышел из каптёрки Элеонор, — кому там неймётся? Так, погодь, а ты что здесь делаешь? Ты ж под стр… — но договорить дежурному лейтенанту не дал Александр, резким ударом отправив сиятельного графа обратно опочивать. Сейчас ему совсем не нужны были сомнения в своём авторитете, потому что сквозь стену, внезапно для солдат, вломилась одна из теней, что преследовали Сашу. Навскидку оно оказалось бесформенным чудовищем о четырёх лапах с огромными когтями и не уступающей им пастью. С диким зверем его не давало перепутать полное отсутствие издаваемых звуков, кроме треска досок от не слишком надёжного препятствия и криков боли заживо пережёвываемого рядового, оказавшегося у тени на пути. — Всё назад! Открыть огонь! — гаркнул Александр, поджигая чудовищу задницу. От чего то неожиданно развеялось чёрной дымкой, — Быстрее! Вы двое, — он указал на уже экипированных дневальных, — окажите первую помощь. Сержанты, выдать всем ружья, этих тварей как минимум дюжина, — они уязвимы к огню, — сделал вывод он из своей лёгкой победы. Первый испуг у солдат прошёл, а уверенный командный голос пресёк панику. Хотя Александр ещё и не до конца понял с чем же они столкнулись, зато в него поверили простые солдаты, и план неведомого по дезорганизации стройных рядов фатуи, теперь столкнётся с организованным сопротивлением. Даже очнувшийся Элеонор, поняв, что сейчас пошли совсем не шутки, не стал выяснять субординацию, а по въевшейся привычке приготовился слушать вводную. — Итак, — дождавшись от сержантов докладов о боеготовности, начал речь Александр, — мы разделим силы. Половину роты поведёшь ты, — он кивнул недовольному графу, — поможешь отбиться офицерам с общежития. Объединив силы направитесь к домам организуйте периметр с гражданскими в центре, ваша задача — их спасение. Вы уже видели, что они чихать хотели на всё, что не даёт стихийного урона. — Есть! — Элеонор поморщился, но всё же согласился. Защита простых жителей Снежной была для фатуи не пустым звуком. Хотя, конечно, сперва шло слово Царицы и её Предвестников. —Хорошо. Со мной пойдёт два взвода: щитовики и стрелки. Будем прорываться в особняк, — вокруг того кружило несколько десятков теней, которые никуда не разбегались, очевидно строя таким образом прикрытие, — Я заметил только одного нападающего, он же призыватель, но это не значит что это все вражеские силы. Вероятно операция должна быть сначала тихой, но раз при обнаружении тот не ушёл — может быть подкрепление. Так что сохраняем бдительность. Вперёд! Александр выдвинулся со своим отрядом. Поставив анемо-щитовиков впереди, он организовал стрелков в две очереди. Пока первая линия давала залп накрывая стаю не целясь, то вторая добивала тех, кто успел проскочить и увязнуть в переднем ряду, не в силах преодолеть ветряную преграду. Но даже отстреливая тварей с эффективностью механизма, они все равно не успели к особняку. Тот сотряс мощный подземный взрыв. Большинство солдат даже не сумели устоять на ногах, но к счастью все остались целыми. Чего не скажешь о строении, которое столь долго служило домом Александру. Остались стоять лишь несколько несущих стен. Всё остальное обвалилось и сверху придавило обломками крыши. Впрочем, кого то вроде Предвестника подобное прикончить не могло. Дотторе появился внезапно, в несколько прыжков добравшись до построения Александра, он скомандовал: — Защищайте меня, нужно подобрать противоядие, — вторую фразу учёный, лихорадочно сверкая алыми глазами, пробормотал больше для себя, судорожно ища что-то в кармане пальто. Правой рукой он закрывал половину лица. Оттуда сочилась кровь, что казалась чёрной в разгорающемся пожаре. Из завалов тяжело ступая, опираясь на трофейный двуручный меч рыцарей Мондштадта вышел противник. Высокий человек… хотя правая лапа с огромными когтями вместо руки заставляла сильно сомневаться в подобном утверждении, был весь в подпалинах, которые медленно затягивало смолистой чернотой. Такая же чернота постепенно с шеи переползала на лицо, достигая левого глаза, белок которого уже потонул во мраке. Правая половина лица была испещрена морщинами, а волосы были седыми будто у глубокого старика. Но Александр хорошо помнил, что они когда то были такими же алыми как и остальные, не считая одной, уже поблёкшей пурпурной пряди. — Гррр, — сквозь боль прорычал Улисс, — убить! От подошв бывшего друга разошлась зловещая тьма, хорошо различимая даже среди резких теней от пожара. А из неё выплыли несколько уже знакомых бойцам теней. — Огонь, — стиснув кулак от ярости, скомандовал Александр. Солдаты открыли стрельбу незамедлительно, не оставляя теням и шанса для атаки. Пламя позади врага взметнулось вверх, подчиняясь воле Саши, и устремилось потоком в спину убийце. — ГРАААРХГ! — жуткий утробный нечеловеческий крик огласил всю округу. Но гореть противник не спешил. Смолистый поток дыма отсек пламя от тела Улисса, и он пропал в тёмной вспышке, а на его месте явилась тень в виде огромного медведя с горящими глазами и голым черепом. Новый противник проигнорировал атаку стрелков, а пламя Александра не причиняло ему вреда. Зверь встал на задние лапы, а его челюсть опустилась, открывая пасть слишком широко для живого существа. — Сомкнуть щиты! Все в укрытие! — проорал Саша, и сам прыгнул в центр построения к Дотторе. Вовремя, потому что гигантский поток пламени просто смел всё, что не прикрывали анемо-борцы, разом уполовинив отряд Александра. А потом многотонная туша расшвыряла передовой строй словно тряпки. Саша еле успел выдернуть Предвестника из-под взмаха когтей размером с отцовский кинжал каждый. Выйдя из переката и оттолкнув от себя матерящегося учёного, офицер увидел, что зверь уже разделал последних бойцов прикрытия, и теперь, вновь приподнялся и довольно рыча запустил очередную волну огня в приунывшего парня. Но помирать так просто, он все равно не захотел, потому что перед неминуемой гибелью в голове у него всплыло не лицо матери или Веры, а почему-то крайне скучная статья о пожарах в степи и способах борьбы с ними. Яростный поток пламени со стороны Александра заставил воздух гудеть от натуги, но сдержал встречный удар. Впрочем мёртвый Хозяин Леса не сдавался а поддал жару. Пот градом катился с висков и по спине, но Саша только усиливал напор. На некоторое время горячее противостояние осветило руины особняка не хуже разгорающегося рассвета, заставляя снег вокруг испаряться. А потом по ушам Александра ударил громкий хлопок, на миг заставивший его потерять сознание. Придя в себя от раздражающего звона в голове, он обнаружил своего давнего врага в не менее плачевном состоянии. Медведь неуклюже дёргал лапами, будто забыл как ходить, череп его был треснут в нескольких местах. Из этих расколов валил чёрный смолистый дым. А его призрачное тело подрагивало, будто мираж, что вот-вот потеряет форму. В восприятии Александра он был мёртв. Впрочем смерть не являлась достаточно уважительной причиной в их северной стране. Поэтому медведь всё-таки сумел встать. С трудом, но он двинулся навстречу Александру. В этот раз в его пылающих глазницах не было превосходства, только злоба. А вот Саша вместо смелого шага навстречу смерти, только неуклюже завалился вперёд и упал. Сама земля восстала против его порыва и начала шататься из стороны в сторону не позволяя удержать равновесие, намекая таким образом, что подобная могущественная магия — не то, что просто так даётся смертным. Александр покрепче сжал рукоять кинжал и повернул голову вперёд в желании вернуть врага в поле зрения. Грозный Хозяин Леса внезапно для все оказался атакован множеством ледяных снарядов. Они буквально изрешетили призрачное тело мертвеца рассеяв его на дым, оставив лишь курящий чёрным череп, что всё ещё упорно держался одной кучи из неровных осколков, бывших когда-то мощной костью. ХРУСЬ! Издав последний жалобный треск, череп медведя разлетелся вдребезги под острым каблуком прекраснейшей девы в мире. По крайней мере, именно так готов был назвать свою спасительницу Александр в этот момент. Впрочем испорченная причёска и подкопчённая пижама с котятами немного приземляли возвышенный образ обратно к реальности. — Ха-ха-ха, — прозвучал уже знакомый едкий смех, — Дотторе, ты дрожишь. Это от страха, или же ты немного замёрз? — спросила она у Предвестника, дёргающегося в попытках выбраться из сугроба, куда его затолкнул наш герой. — Абыр! АБЫРВАЛГ! — попытался оправдаться учёный сквозь конвульсии, а потом махнул рукой и согнулся в приступе рвоты, заставляя Синьору брезгливо поморщиться, — Уффф, — он облегчённо выдохнул, а следом достал из кармана свёрток с каким-то порошком. С усилием втянул его через нос и резко вскочил, — Фьюх, ну и забористая дрянь, — в голосе его звучала отвратительная бодрость. — Ты в порядке, вообще? — с сомнением спросила Синьора. — Да! — громко, чуть ли не заорал Дотторе, именно этим и заставляя сомневаться в его словах ещё больше, — Где этот ублюдок? Раунд два! Я размажу его, АХАХА, — безумный смех посреди горящего пустыря мог бы любому путнику внушить, что тот выбрал неправильную тропинку. Но Александр хорошо знал, что учёный сейчас просто находиться немного в возбуждённом состоянии, в котором того иногда озаряют действительно гениальные идеи. — Аууууууу! — многоголосый вой из окружающего леса всё-таки испортил хорошее настроение Предвестнику, и тот неприятно оскалился: — Снежные волки, два, три, четыре десятка. Вот откуда пурга вокруг особняка! Он контролирует животных! — Дотторе выдал мгновенный анализ и продемонстрировал отменный слух — Это что-то новое. Столько исследований! — как всегда, этот парень приходит в восторг от таких вещей. — Поправочка, — решил напомнить о своём плачевном, но ещё живом состоянии Александр, — Они все — такие же мёртвые, как и этот медведь, — констатировал он, удивляясь, что всё это время постоянно пребывал в состоянии созерцания, — Он мертвецами управляет, а не животными, — уверенно заявил наш герой. — Мсье Александр, а вы поразительно живучи! Неужели выдержка в состоянии на грани жизни и смерти под действием порчи даёт и такой эффект? Нужно проверить, — бормотал про себя Дотторе, — Впрочем, а почему вы собственно так уверены в своей гипотезе? — культурно поинтересовался исследователь. Но доказательство гипотезы Александра, неловко шагая и при этом шаркая правой ногой, неспешно подходило к отдыхающей компании. — Салд. Солл. Солдат, — пытался выговорить название своей профессии мертвец, лицо которого было покрыто всё теми же смоляными разводами. Боец неуклюже, но надёжно держал крио-пушку и направил на любопытное лицо Дотторе. Но узнать, как пройти в библиотеку в долине посреди гор у разрушенного особняка, прохожему не дала дюжина сосулек которые буквально разорвали культурного человека на кусочки. — Бельфегор, — мрачно припечатала Синьора, — если он прав, — кивнула она на всё ещё приунывшего Александра, — то это может быть только он. — Что? Мёртвый Бог! У меня в саду?! — Дотторе был в полнейшем восторге, — Феномен пробуждения! Спасибо, Царица! — он натурально встал на колени, сложив руки в молитвенном жесте и прокричал последнее в небеса, — Ай, — и словил подзатыльник от прекрасной дамы. — Потом будешь исследовать… то что от него останется. Нужно прикончить носителя как можно скорее. Чем больше мы медлим, тем сильнее распространиться порча, в прошлый раз пришлось вмешаться самой Царице. — Так лес тёмного льда… — Да, — перебила начинающиеся вопросы Синьора, — Всё потом. Можешь сказать где носитель? — Хммм, где-то… рядом? — удивлённо констатировал Дотторе, — умело скрывается. Понял! Он хочет истощить нас нежитью, а потом уже добить, или вообще не вступать в прямой бой. Дошло, что переоценил свои силы? Интересно. Нет, не могу сказать. Умный противник, — с энтузиазмом в голосе размышлял учёный. — Тц, что тогда предлагаешь? Просто бить марионеток, пока не сдохнем от усталости? — а вот Синьора была весьма недовольна, особенно когда наконец добежавшие волки начали отбиваться ледяными сосульками в ответ. А Дотторе так и продолжал себе размышлять внутри возведённого ею барьера. — Что? Варварство! Сейчас соберу детектор под нужные эманации, — он начал копошиться в каких-то приборах вытащенных из своего бездонного кармана, — Тааак, смодулируем частоты. Хммм используем золотой катализатор… нет! Серебряный, о да! — Долго ещё? — в голосе леди читалось раздражение, волков уже собралось полные две дюжины. Они были быстры и под атаки Синьоры попадали неохотно. А «раненые», в отличие от того же медведя, через некоторое время вставали вновь. — Посмотрим, — отмахнулся Дотторе, будто совсем и не заметил дёргающейся брови коллеги, — Частоты, модуляция, тот же тембр. Наука не приветствует метод тыка. Так что постепенный перебор вариантов, и ни одного не пропускаем, — он назидательно поднял палец, что-то подкручивая на диковинном наруче с тумблерами и глазом бога, — Скорее долго, чем быстро, — все же выдал вердикт учёный… но продолжил крутить переключатели, как ни в чем не бывало. — В лесу, на три часа от руки, четыре сотни шагов, — высказался всеми забытый Александр, который до сих пор прикидывался раскладушкой, не в силах пошевелиться но зато точно зная кого искать, и даже как именно цель скрывается. Синьора недоуменно переглянулась с Дотторе. Кивнула ему с намёком. Тот отмахнулся кивком в ответ. Синьора не поняла юмора и уже начала заносить руку… Дотторе поднял ладони в защитном жесте и мелко, согласно замахал головой. Он тяжело вздохнул и подошёл к изображающему тюленя на побережье героя. Достал из бездонного кармана пиджака какой-то шприц с красной маркировкой. — Что ж, товарищ, поднимайтесь. Родина зовёт! — по доброму улыбнулся Дотторе и сделал укол. По нервам Александра будто Петрович молотом прошёлся. Он буквально почувствовал, как ускорилась кровь в сосудах, зрение приобрело невиданную чёткость, а всё мышцы требовали действовать. На плечо внезапно подорвавшегося Александра легла непоколебимая рука учёного, что предотвратила его столкновение со лбом любопытно наклонившейся Синьоры. — Спокойно, голубчик. За дело берутся профи. Поработаешь системой наведения. Где ты там говорил засел колдун? — успокаивающим тоном Дотторе привёл Сашу в себя… относительно. — Да! Точно! Вон там, — он указал рукой в направлении леса, — четыреста двадцать три шага, стоит на месте, но от него расходятся тени. Волки. Много волков. Сотни. Наступают с четырёх направлений. Первая сотня будет здесь через минуту, — слова срывались быстрее, чем Саша мог осознать, но все равно оставались чёткими и разборчивыми. — Спокойно, — повторил Предвестник, — забудь о волках, оставим их даме, — бровь Синьоры возмущенно наморщилась, но настоящие мужики не обратили на подобное даже внимания, — следи за колдуном, хорошо, — добродушный тон вынудил Александра согласиться со своим дружбаном, а почему нет то? — скажешь, если начнёт двигаться, — лейтенант кивнул и сосредоточился но созерцании. Дотторе же тем временем, покопавшись в полах своего пальто, достал бомбу, вернее какую-то круглую красную штуку размером с кочан капусты с нарисованным на ней черепом — бомбу, одним словом. Взгляд Синьоры сменился на злой, она продолжила закидывать льдом мертвецов и поддерживать щит, но засечку в памяти сделала. Учёный же неспешно приладил к своему браслету гео глаз бога. Подкрутил тумблеры, подумав, добавил ещё и анемо с пиро. Глаз Синьоры полез на лоб, когда топнув ногой, Дотторе сделал из земли продолговатую, обтекаемую трубу, приладил в неё боеприпас, ветром раскрутил её по оси и напитал силой пламени и запустил дымящийся снаряд в предполагаемом направлении. — Три стихии! Невозможно! — воскликнула ах… удивлённая Предвестница. Слишком часто ей приходилось удивляться за сегодня. — Наука — искусство создания невозможного! АХАХА! — безумный победный смех совпал со взрывом, сотрясшим землю, и заставившим Синьору пошатнуться, вместе с её устоявшейся картиной мира. — Перелёт, двадцать шагов, — обломал триумф научной мысли Александр. — Дубина! Там же овраг! — сразу же понял причину провала первого опыта главный исследователь Снежной, — Тц, бесполезные неучи, скривился он в неприятном оскале, — Добавим мощи, — и прикрутил ещё и электро стихию, заставляя следующий снаряжённый боеприпас угрожающе потрескивать, а глаз Синьоры напряжённо дёргаться, от осознания вложенной силы… и веры в беспечность своего коллеги. Следующий взрыв был гораздо более впечатляющим. Вспышка затмила собой рассвет, ударная волна подняла пласт земли и обрушила его на ничего не подозревающих мертвецов, погребая их по собой. Остовы разломанных деревьев заряженные остаточной перегрузкой взрывались щепками, что щедрым дождём тарабанили барьер побледневшей Синьоры. — Ахаха, ну и кто теперь истинный Додокороль?! — самодовольно вопросил небеса Дотторе. Но у Александра уже успела выработаться стойкая и очень небезопасная привычка обламывать влажные мечты безумного учёного. — Полторы тысячи шагов на пять с половиной часов. Он телепортировался, — тон Саши был ровный будто, тот погоду сообщал. Хороший стимулятор, только подумал он, мысленно готовясь к вспышке бури от расстроенного Дотторе. — Гррр, я достану тебя, ублюдок! — но стихия выбрала целью всё же врага, а не всех попавшихся под руку. На этот раз экспериментатор зарядил три снаряда с расчётом на возможные недолёт и перелёт. Но враг вновь оставил после себя лишь перепаханный лес и снова телепортировался в другое место перед самим взрывом. — Хмм, слишком быстро он ушёл. Наверняка у него есть метки… А бомбы у меня заканчиваются, — заявил учёный после пятой неудачной попытки, — А ещё, он вероятно чувствует их на подлёте… Впрочем концентрацию стихии нет смысла уменьшать, радиус поражения станет слишком маленьким и я снова буду промахиваться. Нужен другой подход. Уничтожим метки, загоним в угол, и тогда уже взорвём! — вслух размышлял он, заряжая очередную бомбу, — вот! Александр подберётся незамеченным, пока мы свяжем его боем и БАЦ! Проблема решена, — протянул он задорно потрескивающий шар нашему герою. — Нет, — устами Синоры словно говорила сама Царица-заступница, — кому ты предлагаешь отвлекать Бельфегора? Мне что ли? Или сам хочешь побегать наперегонки со взрывом? Да и как ты хочешь обнаружить ВСЕ метки, уж не говоря о их устранении? — Но взры. — Никто себя взрывать не будет, ясно?! — веско, даже угрожающе припечатала обиженного учёного Предвестница, которая уже устала держать щиты от осколков неудачных попыток, а не мертвецов, что постепенно закончились. — Ох ну хорошо, — вредно отозвался Дотторе… пряча заряженный шарик обратно в пальто, — Предлагайте, коллега, — последнее слово он чуть не выплюнул. — Да хорош твой план, хорош! Только без взрыва, убьём его по старинке, ладно? — примирительным тоном попросила леди, которая не то чтобы не имела иных идей… просто взрывы с некоторых недавних пор стали вызывать у неё стойкое неприятие. — Хн, так я и думал, — тон Предвестника был полон самомнения, — ну да ладно, желание мадмуазель — закон. Посмотрим на этого Бельфегора вблизи. Что же, наука требует жертв, — он подошёл к сидящему в медитации Александру, и продемонстрировал тому синюю таблетку. — На вот, — он протянул её лейтенанту, — отличная штука для расширения восприятия, с этим ты точно справишься с поиском следов отметок, друг мой. Выпей, — конечно Александр выполнил просьбу товарища, хотя до этого вечера и одного подозрительного укола, Саша и в жизни не подумал бы воспринимать слова именно этого Предвестника на веру. Через несколько ударов сердца мысли лейтенанта стали тягучими, мир пошёл разноцветными пятнами, а запахи он стал воспринимать через вкус. Дотторе поколебавшись ещё несколько мгновений достал знакомый красный шприц и ещё одну пилюлю, только теперь ядовито-зеленую: — Стимулятор и антидот. Эта дрянь очень токсична, но я верю — ты справишься, товарищ, — проникновенно вешал Предвестник, — Родина тебя не забудет, — иронию от того, что эти слова принадлежали выходцу из Фонтейна Александр сейчас уловить не мог. Его мысли занимал простая и понятная задача, выданная командованием. И он собирался выполнить её чисто и без нареканий. Стерев себя из восприятия и окутавшись миражем невидимости, после повелительного взмаха Предвестника он отправился к ближайшей метке, которая ощущалась лёгкой дымкой, но отчётливо веявшей тьмой. А высокое начальство неспешно двинулось по развороченной местности к текущему местоположению противника, периодически переругиваясь друг с другом. *** Лишь после того, как он сжёг последнюю, тринадцатую метку, он принял антидот. Сразу же Александра скрутило в приступе тошноты и слабости. Немного придя в себя, он зарёкся больше заниматься таким сомнительным народным лечением. До сих пор ему становилось плохо от воспоминаний разноцветных пятен, сменяющих друг друга в сумасшедшем темпе и не имеющих никакой определённой, чёткой формы. Как он смог ориентироваться в этой мешанине, да ещё и успешно выполнить приказ, было решительно непонятно. А спрашивать подробности у доброго доктора как то не было желания. Александр осмотрелся вокруг. Когда-то шикарный особняк был разрушен первым взрывом и уже давно догорел. А вот казармы и руины общежития ещё уныло дымили. Солнце поднялось достаточно высоко, освещая рытвины грунтового карьера, что когда-то давно, вчера вечером, был красивым садом. Снега вокруг практически не было видно. Только где-то на горизонте белели укрытые зимой деревья, не затронутые безумным противостоянием. Там же, на границе восприятия, ощущались редкие пятна немёртвых животных, которые стягивались к кипящей битве между Предвестниками и Улиссом. Александр понятия не имел, что произошло с его бывшим другом детства. Боги, архонты, порча и прочее дерьмо из обрывков фраз Предвестников ситуацию не сильно проясняли. Одно он понял точно — это был уже не тот вечно угрюмый хитрец, который многому его обучил и на которого он не один раз полагался. Он превратился в то, чем попрекал самого Александра однажды — монстра, несущего только смерть. Хотя, конечно, вряд ли он имел ввиду превращение настолько буквально. Впрочем жалеть Улисса он совсем не собирался. Не после всего, что тот сделал. Не после смертей его товарищей. Не после почти удачной попытки отправить самого Александра на тот свет. И уж тем более не после того, как одна девушка прямо у него на глазах обратилась тысячей холодных снежинок. Саша знал, что лезть в противостояние с существами, что достигли сил чуть ли не самих архонтов — очень, ОЧЕНЬ, глупая идея. Конечно, он мог прямо сейчас развернуться и просто уйти как планировал ещё несколько часов назад. Тем более, он был уверен, что останься он, и Дотторе наверняка разделает парня, в научных целях несомненно. Ибо изъедающая порча на трупах каждого из его товарищей, превращающая их лишь в ещё одно оружие мёртвого бога, не смогла оставить даже следа на бледной коже Александра. Все они погибли, кто-то внезапно, как большинство слуг поместья, кто-то от взрывов, от когтей монстров, от стали ещё живых и от магии самого Александра. Своим пламенем он лично очистил последнего мертвеца в округе. Как бы они не сражались, всё было бесполезно. Но всё равно, даже на догорающем теле всегда трусоватого Элеонора были следы яростного сопротивления. Никто из его товарищей не отступился от своего долга до самого конца. И он тоже не станет. — Что ж ты никак не сдохнешь?! — полыхнула Синьора отчаянной злостью. Лёд почти не действовал на прыткого противника. А пламя она призвать была уже не в силах. Движения были медленны, скованные усталостью. Коварные смолянистые разводы порчи убивали грозили убить её быстрее когтей твари, которая все же извернулась, однажды таки окончательно испортить её любимую ночнушку и царапнуть бархатную кожу бедра. — Дура! Он уже мёртв! — бесновался Дотторе, не слишком следя за словами. У него дела были ещё хуже. Шрам на лице пошёл отвратительными струпьями, порча захватила глаз и он теперь видел только одним. Лихорадка заставляла его исходить крупными каплями пота. Если самой Синьоре приходилось отбиваться от неуклюжих но зверски быстрых и сильных ударов клинка в лапе Улисса, то на Дотторе наседали одновременно десятки теней, которые с лёгкостью развеивались от любой простой стихийной атаки Предвестника, но с такой же лёгкостью появлялись новые из чёрной, пропитанной миазмами тьмы, земли. Учёного просто невероятно раздражала невозможность спокойно сконцентрироваться и продемонстрировать невежественному варвару могущество разума над инстинктами. — Кха, — выплюнула отвратительную чёрную жижу Синьора. Мгновение она неверяще рассматривала это пугающее предзнаменование скорого окончания порядком затянувшегося сражения, — Дотторе, доставай его! — со злостью прорычала леди. Пропустив несколько атак, окончательно изрезавших её многострадальный наряд, она застыла на месте и вновь возвела мощнейшую нерушимую черту. Учёный недоуменно пошатнулся, избавленный от необходимости отбиваться от когтей и зубов с десятков направлений сразу. — А? Чего? — тон Дотторе был немного потерянным, а смотрел он куда-то в неизвестность, хотя взгляд и был сфокусирован на некоей, достаточно открытой, пятой точке. — Бомбу доставай! — сквозь застывшее на лице напряжение прошипела Синьора, — Быстрее! — барьер сразу же пошёл широкими, полными порчи, трещинами. — Но… Тогда, — впервые на памяти свидетелей, высокомерие и мнительность Дотторе сменилось по-настоящему детской обидой. — Ты сдохнешь, и станешь таким же безмозглым болваном как и все твои слуги! — отчаянно прокричала Синьора, — Мы уже мертвы! Ты ж умный! Сам всё понял! Так сделай же хоть что-то стоящее в своей никчёмной жизни, ради Царицы! Ещё долгое мгновение пришедший в себя могучий разум Дотторе анализировал эту простую истину. А потом он вытер рукавом, чёрную кровь, сочащуюся из рубца, и злобно оскалился. — Merde! — Дотторе достал из пиджака бомбу… На этот раз по-настоящему огромную, с выпирающими пластинами и торчащими проводами, — Представляю почтенной публике мой Opus Magnum! — Предвестник лихорадочно начал что-то подкручивать и прилаживать к прибору, — Новая фундаментальная сила природы. Частички, что меньше атомов. Огромные энергии связей. Критический объем. Тяжелейшие элементы, — фразы сбивчиво сыпались и предназначались больше самому говорящему, нежели что-то объясняли его спутнице или уж тем более с интересом за ним следящему противнику. — Она что, недоделана? — возмущение Синьоры вышло гораздо слабее, чем ей хотелось, ибо барьер был уже почти прорван. — Ха-ха, за кого ты меня принимаешь?! Думаешь легко создать теорию деления ядер? А потом на коленке провести практический эксперимент?! Ха, я сделаю это за минуту!!! — в голосе и смехе Дотторе звучало истерическое самодовольство, — Вот так, таймер присобачим сюда, — он прицепил к бомбе свои карманные часы, которые начали обратный ход, — Всё. Дело сделано. Теперь взрыв неизбежен, даже если мы помрём. и что ты теперь будешь делать, мёртвый бог?! Чувствуешь свою ничтожность перед настоящим чистым разумом? АХАХАХА, — Смех учёного был отвратительно глумливым. — Грррр, — скривилась в досаде правая половина лица Улисса… и он начал собирать элементальные частицы для телепортации. — Merde! Так он всё понимает! — возмутился Дотторе. — Не позволю! — щит Синьоры пропал и она перешла в истовое наступление. Ледяные снаряды сбили монстру концентрацию, и тот вынужденно вновь взялся за меч. — Тик-так, Тик-так, — безумно наговаривал Дотторе, судорожно потрясая вытянутым из кармана брюк глазом бога, на этот раз водной стихии. Через несколько сумасшедших тиков до зверя видимо дошло, что он просто не успеет уйти, если не предпримет что-то прямо сейчас. Все тени беспорядочно кружившие вокруг нырнули обратно в землю. А взамен из его чернильной тени выскочили чёрные цепи, надёжно связавшие, оказавшихся без щитов, Предвестников. Лишь хлипкая, тонкая черта барьера стужи отделяла острие клинка Фавония от изящной шеи Синьоры. На клинке намерзал лёд, делая его все тяжелее и медленнее. Но всё же было очевидно, что эта жалкая попытка не остановит роковое движение. Именно этот момент Александр выбрал для выхода из невидимости и стремительной атаки в спину. В последний миг Улисс сумел почувствовать надвигающуюся опасность и перевёл выпад мечом в рубящий удар с разворота. — Не в этот раз, ублюдок, — злобно подумал Александр. Вторая доза стимулятора не прибавляла сил, как могло бы показаться кому-нибудь более наивному. Она всего лишь убирала чувство усталости, стирала подсознательный страх пораниться, приложив запредельные усилия, ускоряла мышление, а главное притупляла боль. Могучая сила, но одноразовая. Ведь, вскорости, все его превозмогание вернётся десятикратными страданиями. Невозможно быстрым взмахом левой руки он схватил холодное лезвие. Жар ярости, заставляющий кровь Александра бешено кипеть, выплеснулся на добротный металл, мгновенно раскаляя его докрасна. Жалобно пенькнув, вычурный рыцарский меч разлетелся по дуге тысячей серебряных снежинок. Отцовский кинжал, до боли в пальцах сжимаемый в деснице, прочертил кровавый полумесяц на подставленном боку Улисса. А потом чудо закончилось. Бешено взревевший зверь, наотмашь ударивший лапой, откинул Александра в сторону, ломая в левице кости, заставляя трещать ребра и, кувыркаясь, получать новые ссадины. Где-то по пути он потерял, зацепившийся за какую-то корягу, капюшон, открывая поцарапанное лицо. — Убить, гррУБИТЬ! — двоящийся утробный голос клокотал злобой. Зверь стремительным прыжком добрался до пытающегося прийти в себя парня и занёс лапу с внушительными когтями. Его взор злобно вперился в лейтенанта. — Убей… Меня… — цепи, что ранее повергли аж двух Предвестников, внезапно восстали против своего хозяина. Натужно скрипя, они, тем не менее, надёжно удерживали эти самые когти у сердца Александра. А вот раскалённый кинжал отца на ответном пути, уже к сердцу врага, никаких препятствий не встретил. — Рррраааааа! — но даже это не остановило и носителя мёртвого бога. Полыхнуло палёной шерстью. Зверь отшатнулся, зажимая лапой исходящее густым дымом отверстие. Но слишком скоро, скулёж боли вновь обернулся яростным рычанием злобы. Из раны хлынула чёрная, густая смола, заменяя выжженную плоть. Очертания Улисса все меньше и меньше напоминали человеческие. — Грррр, — челюсть демона уже больше не могла издавать людскую речь. Исцелившись, зверь по новому осмотрелся жуткими жёлтыми глазами с вытянутым кошачьим зрачком. Но теперь в его взгляде снова был разум. Бельфегор не обратил внимания на жалкую букашку, стелящуюся у его ног. Зато вот причудливый сферический прибор неподалёку, заставил демона отшатнуться в страхе. На миг застыв, будто что-то вспоминая, он сделал шаг в направлении угрозы. В этот момент Александр почувствовал, что внутренности взрывного устройства пришли в движение и начали стремительно нагреваться. Демон тоже дёрнулся бросив своё тело вперёд. Но сразу же ему пришлось уклоняться от ледяных снарядов Синьоры, твердо намеревающейся забрать мёртвого бога обратно на тот свет вместе с собой. Неистовый обстрел заставил зверя остановиться и уже самому поставить чёрный смоляной щит. Он выиграл себе несколько мгновений и достал из обрывков двубортного пальто десяток кунаев. Один за другим он из-под защиты отправил из в сторону Предвестницы. Некоторые встретили на своём пути лёд, отклоняя его и расчищая путь следующим за собой, от некоторых отмахнулись закованным в импровизированный наруч запястьем. Один — царапнул не успевшую отдёрнуться щеку Синьоры, оставляя тонкую рану. Один, неожиданно столкнувшийся со своим товарищем, резко изменил свой путь и воткнулся в изящную ножку, заставляя Предвестницу упасть на колено. Последний, по высокой дуге, неспешно улетал куда-то мимо. Зато именно на последнем кунае Александр отчётливо чувствовал, осточертевшую ему за сегодня, метку, заставляя его покрепче стиснуть зубы и рукоять добела раскалённого кинжала. С громким хлопком во вспышке тьмы демон исчез со своего места. Глаз Синьоры успел удивлённо расшириться в неверии: оставляя яркий солнечный росчерк, клинок Александра устремился к лицу Предвестницы. Лапа телепортировавшегося демона со страшным ударом отшвырнула препятствие, вставшее у него на пути к устранении всё сильнее разгорающейся внутри бомбы угрозы. Сил Александра ещё хватило, чтобы поймать уже нехорошо выглядящую даму, но он тут же завалился на землю, не удерживаемый больше разорванными мышцами ног. Обычные ранения и так мёртвому божеству были нипочём. Но напитанная мощнейшей стихией древняя семейная сталь вошла в его тело как как нож в масло, болезненно обжигая, и заставляя упасть на бок. А потом, более не удерживаемое волей заклинателя яростное белое пламя вырвалось из своего узилища, заставляя то мгновенно расплавиться. Крик невероятной агонии оглушил Александра. Бельфегор горел и бесновался в конвульсиях не в силах избавиться от текущего по внутренностях жидкого металла, что продолжал испускать частицы огненной стихии. Если бы в этот момент он и мог произвести хоть какую-нибудь разумную мысль, то наверняка проклял бы свою способность восстанавливать тело с помощью потоков порчи, что неиссякаемым ручьём вливались в мёртвого бога, но всё никак не могли пересилить ненавистный огонь. К сожалению Александра, простому человеку, вроде него, не под силам побороть божество. Вложенное стихия рано или поздно иссякнет, а враг восстанет вновь. Впрочем, Саша этого уже не увидит. — А ведь неплохо получилось, — уставшим тоном констатировал он, поудобнее устраивая руки на стане бессознательной леди. Он прикрыл глаза, пытаясь отрешиться от душераздирающего визга агонии, от тревожного ощущения готовой вот-вот разорваться бомбы, сосредоточился на хоть чем то приятном перед наступающей гибелью. Однако, даже в такой ситуации нашёлся ублюдок, сумевший всё испортить. Неожиданно крепкая хватка за шиворот втянула Александра вместе с его ношей в раскрытый зев водяного портала. Через несколько панических минут, из-за полной дезориентации и отсутствия возможности дышать их выкинуло с другой стороны. Даже упав с высоты нескольких метров перепуганный Александр не выпустил Синьору из объятий, наоборот — в панике только вцепился покрепче. Посреди многокилометрового котлована, в нескольких шагах от Саши приземлился Дотторе. Лицо его было жутко обезображено порчей. Но единственный видимый глаз был неотрывно нацелен на нашего героя. В его взгляде Александр ощущал жуткую жажду. Несмотря на повреждённые при падении ноги Предвестник с пеной у рта, подтягиваясь по раскалённому грунту руками, упорно полз к побледневшему лейтенанту. — К-кровь… КРОВЬ! — хрипящим, булькающим голосом Дотторе нагнал на Александра ещё больше ужаса. Он попытался отползти от очередного чудовища за этот безумный день подальше. Но слишком долго выпутывался из объятий с Синьорой. Крючковатая рука крепко ухватила его за ногу. Разорванные мышцы не позволили ему сделать ничего, кроме вялых трепыханий. А потом он почувствовал два одновременных укола, резко ослаб и потерял сознание. *** Следующие несколько дней Александр приходил в себя урывками. Каждый раз он осознавал себя в другом месте, и каждый раз, вскорости получал новый укол, чтобы отправиться обратно в тяжёлые кошмары. Сложно было сказать, что из увиденного было реально, а что — лишь воспаленным бредом больного сознания. Лежащая рядом Синьора, и их держащиеся, переплетённые красной нитью руки уж точно должны были ему померещиться. В себя Саша пришел резким рывком, будто ведром холодной воды окатили, от неожиданности он аж сидячее положение принял. — Видишь, — недовольно вещал Дотторе, — жив, цел, здоров. Стоило ли прерывать важные исследования ради того чтоб убедиться? — Отлично, я забираю его, — уверенно произнесла Синьора. Оба предвестники выглядели… обычно. Настолько буднично, что Александр всерьёз усомнился в реальности недавнего кошмара. Мысль, о том, что ради этих самых исследований его здесь держали в бессознательном состоянии достаточно долго, чтобы все следы сражения с мёртвым архонтом сошли на нет, промелькнула, но быстро была в страхе погнана поганой метлой прочь из головы. — Но. Как же? Ты бы хоть предупредила заранее! Невежливо переводить нужных мне людей без предварительного уведомления, хотя бы за месяц, чтобы завершить все дела! — возмутился учёный. — Невежливо, — тон Предвестницы был крайне холодный, — было взрывать мои покои, — припечатала она, — А ведь я могу и поинтересоваться причиной, которую кое-кто посчитал достаточно важной, чтобы прервать мой отдых, — лицо Дотторе резко скисло, но он упрямо предпринял ещё одну попытку: — Да он же дезертир! Как де ещё объяснить, что его не задело сработавшей системой самоликвидации?! Он убежал из-под стражи! — как позже узнал Александр, это предлог и проходил в бумагах как основание держать его без сознания во время экспериментов, — Преступники, должны искупать вину. Вот он и послужит науке, — учёный веско указал пальцем на побледневшего от осознания перспектив лейтенанта. — О чём это ты, — Синьора наивно похлопала ресницами, — Саша просто выполнял моё поручение. — Да какое такое поручение посреди ночи то?! — взорвался Дотторе негодованием. Но жёсткий взгляд прекрасной леди обещал ему не ответы, но неприятности, — Аррррр, ладно, забирай. С меня хватит! — планшет с листками в его руке был выброшен на пол, а сам Предвестник ушёл, хлопнув дверью, — Вот же, сука! — донёсся приглушенный голос снаружи и торопливые шаги прочь. — Что же, — Синьора как ни в чем не бывало обратилась уже к Александру и мило улыбнулась — Раз уж ты больше не желаешь добровольно участвовать в научной деятельности, то твоя командировка, — это тоже было в бумагах, которые Саше потом пришлось лично оформлять задним числом, — здесь закончена. Мне нужен новый адъютант. Собирайся. С обеда отправляемся в Мондштадт. Возражения? — требовательно спросила она. — Нет, госпожа, — понятливо, но уныло ответил Саша — Чудно, управься поскорее, не хотелось бы здесь задерживаться, — Синьора оставила лейтенанта одного. Что же, с последним утверждением Александр был полностью солидарен. Поэтому выполнял распоряжение нового начальства он с похвальным рвением и некоторым осторожным, но все же, оптимизмом. Вот уж чего-чего, а научной деятельности, он решил, что с него хватит, может быть навсегда, особенно такой. Насвистывая весёлую мелодию детства он переступил через порог, какого-то очередного лабораториума Дотторе и сделал первый шаг в новом витке своей жизни.