Глава 11. Господь пусть будет судьею между мною и между тобою

Было слишком хорошо. Даже более хорошо, чем слишком хорошо, — такой вывод сделала Виктория Уокер, когда с громким «Спарта — вперед» Мими рванула подол платья королевы. Буквально пару часов назад отгремели последние аккорды официальной части церемонии, а Уокер младшая, на минуточку, королева Ада уже успела станцевать на барной стойке, выпить весь виски в зоне её доступности, пососаться с Ади и Сэми и зарядить кулаком Люциферу по роже. Поразительная продуктивность. Мельком оценив свой новый прикидон, который теперь состоял из боди и ошметка ткани, которая прикрывала лишь одну половину зада, Виктория залпом осушила бокал чего-то, что состояло из глифта, шампанского, виски и эля, и с разбегу рванула в озеро. Гурьба бывших студентов хлынула за ней следом, на лету срывая с себя одежду, разбивая фужеры и засасывая друг друга в жадных поцелуях. Стоя посреди этой вакханалии, стараясь сфокусировать взгляд в одной точке, Виктория мечтательно улыбнулась, подставляя лицо под отблески лунного света. Где-то из-за спины подобралась Мими, которая, не то чтобы нажралась до состояния одноклеточного, но говорила с трудом, вытянув руку с бутылкой глифта к небу. — Пош-ик-ли! Виктория отрицательно помахала головой. От такой неуместной физической нагрузки она неуклюже оступилась и опять упала в воду, так и оставшись сидеть. — Не п о й д у. — Пошли-и-и начистим морду ик этой девке ик! Кто-то рванул королеву за подмышки, заставляя вернуться в вертикальное положение. Широко разинув от удивления рот, она подалась вперёд, утыкаясь носом в широкую грудь друга. — Ади-и-и-и. И не успел демон среагировать, как Виктория крепко обхватила его руками и громко зарыдала. — Что с ней? — на секунду даже протрезвев, уточнил рыжий, успокаивающе поглаживая подругу по спине, параллельно выпутывая из её волос тину. Сэми помог Мими устоять на месте, подперев её своим боком. — Люцифер припёрся… ик, да чтоб тебя! — Мими злобно топнула ногой по водяной глади. Ребра гудели от непрерывной икоты. — Припёрся со своей шлюхой в фургон. В подтверждение слов подруги, Виктория оттопырила нижнюю губу, вылупив пару печальных глаз. Ади лишь сочувственно потрепал её по щеке, предлагая последний глоток в своей бутылке, но девушка вдруг решительно отказалась, резко отодвигаясь. — А знаешь, Мимс, ты права! Прямо сейчас… я все решу! — И три раза повалившись обратно в воду, до зубов испачкавшись в грязи и водорослях, Виктория решительно ломанулась в сторону фургона. Было уже почти шесть утра, когда девушка наконец доползла до заветного места разбора полётов. Половина бывших студентов спала прямо на полу импровизированного места для тусовки, еще какой-то процент плескался в озере, а самые благоразумные сумели добраться до своих постелей. Виктория предприняла две попытки передвигаться самостоятельно, но с треском провалилась, поэтому, когда она, ползя по стене, с грохотом ввалилась в зону для уединений, Люцифер просто не мог её не заметить. А вот девушка заприметила свой объект не сразу, все ещё отходя от головокружительного преодоления трёхсот метров за полчаса. Облегченно плюхаясь на диван, Виктория по счастливой случайности нащупала пачку сигарет и закурила, закрыв глаза. С видом человека, который оттарабанил пару десятков лет на хлопковых плантациях, Люцифер устало склонил голову, зажав её между руками. Можно было смело завязывать продолжительный спор о том, кому за последние пару часов пришлось сложнее: Уокер, на карачках карабкающейся в гору, или Люциферу, который не мог уйти, пока Мария рыдала у него в коленях. Когда дьявол укутал девушку в свой пиджак и аккуратно взял на руки, она уже лицезрела десятый сон и размеренно похрюкивала, дергая левой ногой, забыв о своем масштабном плане по выяснению отношений, а Люцифер любовался её перепачканным лицом, пытаясь понять, за какие хорошие поступки это счастье свалилось ему на голову. Гребаное смешение человеческой и демонической крови даровало миру это — Викторию Уокер, единственную и непревзойденную нарушительницу покоя Люцифера Денницы, который ровно до встречи с ней, на самом то деле и не знал, что это такое — влюбиться как глупый пацан, которому тяжело признаться девчонке в чувствах, поэтому он продолжает ей пакостить. Только Уокер могла так громко и изящно храпеть. Только Уокер могла запихивать до трех бургеров в рот одновременно. Только Уокер могла хрюкать от смеха, а уже через пару минут с видом истиной аристократки жеманно хихикать. Только Уокер могла утилизировать алкоголь похлеще земных забулдыг, а потом ничего не помнить на утро. Только Уокер могла поносить Люцифера на чем свет стоит, крича ему в лицо то, как сильно его ненавидит, а потом отсасывать, как последняя героиновая шлюха, у которой вместо героина была острая потребность в его члене. Его Вики Уокер. Наполовину человек, наполовину демон, наполовину дура безбашенная и наполовину весь смысл его сраной жизни.

***

Скрючившись в позе эмбриона, Виктория протяжно заскулила. Хотелось кинуться из окна головой вниз, чтобы не вспоминать все события вчерашнего вечера. Но чтобы совершить самоубийство, ей потребовалось бы встать и найти свое потрепанное жизнью тело в совершенно незнакомой для себя обстановке. Девушка машинально бросилась ощупывать свое тело руками, с облегчением находя себя переодетой в длинную черную рубашку. Лишь спустя минуту длинных размышлений над цветом и качеством материи, Виктория пришла к неутешительному выводу и развернулась, стоило Люциферу войти в спальню. На его цветущем фоне она смотрелась пожеванной калошей: уставшая, с адским похмельем и кусками грязи, прилипшими по всему телу. Люцифер выглядел спокойно, даже скорее равнодушно. Не удостоив Викторию должным вниманием, он протянул девушке бутылку воды. — Ой, спасибо, — трясущимися руками принимая дар божий, поблагодарила брюнетка и приложилась в горлышку. Словно каменное изваяние, дьявол продолжал задумчиво смотреть себе под ноги, соблюдая какое-то неофициально установленное правило «не разговаривать с Уокер». — А почему я не у себя? — прокряхтела девушка, когда бутылка полетела в урну, а она сама рухнула на кровать. — Ты вообще не помнишь, что было вчера? — холодный тон Люцифера не предвещал ничего хорошего. — А что было вчера? — До того, как пыталась сжечь собственную комнату или после? А, стой, я начну с того, как ты чуть не сломала мне челюсть. Тринадцатью часами ранее. С горем пополам с официальной белибердой разобрались, и та часть банкета, что носила за спиной пару белоснежных крыльев, отправилась спать, тогда как Ади подхватил Викторию под локоть и потащил за собой. Следом за ними шагала Мими в компании пары малознакомых демонов и Карлайла, который на правах самого старого посетителя предстоящей вечеринки проверял в кармане пакетик с кокаином. — Думала смыться, Уокер? И впрямь думала. Хотелось раздеться и отключиться до завтрашнего обеда. — Как раз шла на вечеринку. — Но ты даже не знаешь, где она будет проходить. — Типа не в старом заброшенном фургоне? — девушка откровенно закатила глаза, когда в шумной толпе они наконец-то дошли до места празднества. — Признавайся, Уокер, ты экстрасенс? — Ади заржал, пропихивая их компанию внутрь. Впрочем над украшением демон и впрямь постарался. Обычно плешивая старая коробка была обильно украшена кучей неоновых вывесок и фонариков, а вместо ящика с бухлом нарисовалась барная стойка и бармен. Музыка громыхала так громко, что Виктория церемонно заткнула левое ухо, шикнув другу. — Что за дерьмо играет? — Уно моменто, мадмуазель! — Ади свистнул диджею, привлекая его внимание. — У нас тут сегодня Королева, вруби че-нить нормальное. Словно по команде, демон за пультом тут же вытянулся, почтительно кивая головой в сторону Виктории, которая уже плевала на эти церемониальные тонкости. И хотя по статусу полагалось вселять в окружающих животрепещущий ужас, без необходимости она не любила зазнаваться. Просто Вики. Просто Уокер.

I Don't Give A… — MISSIO, Zeale

— А вот и наш любимый плохой мальчик с белыми крылышками, — довольно промурлыкала Мими, когда лицо Сэми замаячило на горизонте. — Признайся, парень, был бы ты Непризнанным, выбрал бы нашу сторону, — безапелляционно заявил Ади, нежно обнимая ангела за плечи. — Был бы я Непризнанным, то выбрал бы сторону Ангелов. У них зарплаты выше, — пожал плечами Карлайл, таща на себе тяжелое бремя простого рабочего класса, и расчехлил свой чудо-пакетик с белым порошком. Сэми ничего не ответил, иначе бы пришлось соврать. Он лишь широко улыбнулся в сторону своих друзей и жестом руки попросил бармена налить четыре шота текилы. Ади вопросительно скривился. — Текила? — Господь даровал нам текилу. Мы приняли этот дар! — пнув друга в плечо, рассмеялась Виктория. Любовь к Земному алкоголю — маленькая странность и мамино наследие. Но компания не стала возражать и первые двадцать шотов пролетели незаметно. На пятой порции Виктории перестало быть некомфортно, на шестой она уже растрепала прическу, а на седьмой саботировала захват барной стойки. И все бы ничего, если бы не резкое затишье прямо посреди группового исполнения песни Katty Perry — I Kissed A Girl. Виктория ещё продолжала петь, наблюдая за тем, как Люцифер элегантно распихивает перед собой толпу студентов, пробираясь к барной стойке. Королева была такой пьяной, что невольно мечтательно закатила глаза: вот он, темный рыцарь из её влажных снов. Стоило дьяволу поднять на неё темные от гнева глаза, как Уокер младшая уже нафантазировала на месте микрофона его член. Слишком пьяной она была не только для нахлынувшего чувства Люциферообожания, но и для того, чтобы распознать за его спиной белобрысую мымру, в такт повторяющую шаги дьявола. — Так, подруга, давай-ка слезем отсюда и сменим досуг, — попыталась предотвратить фиаско более трезвая подруга Уокер, но Виктория уже ничего не слышала, глядя лишь на то, как Люцифер склоняется над барной стойкой, а Мария настырно обхватывает его за предплечье. И Уокер было абсолютно насрать на то, что Люцифер на самом деле все это время пытался спрятаться от своей настырной бывшей подружи. Она была так зла и пьяна, что спрыгнув на пол, недолго думая, схватила дьявола за ворот рубашки и развернула к себе. Даже сидя за баром он был на добрую голову выше брюнетки, однако это не могло её остановить. Думая причинным местом, которое успело принести девушке немало проблем, Виктория со всей дури зарядила мужчине кулаком по лицу. И на этот раз Люциферу не удалось сыграть мистера невозмутимость. Удар и впрямь был сильным, заставляя его рефлекторно развернуть голову. Уокер сама опешила от того, как смачно ему пропечатала, поэтому слегка отступила, целясь пятой точкой на пол, но рука дьявола вовремя схватила её за запястья и потянула вверх. И нихрена. Нихрена не было в его глазах. Ни гнева, ни обиды, ни раздражения. Пустой, прямой, уставший взгляд ей в лицо, длившийся не более пяти секунд, а затем он вновь вернулся к своему напитку, словно ничего и не было. Словно его бывшая номер один не кинулась ему на шею, проверяя красный отпечаток на весь подбородок, и словно его бывшая номер два не стояла посреди фургона, настоятельно требуя скандал. — Ты совсем головой тронулась? — зашипела Мария, пытаясь пробиться к лицу Люцифера, и если ещё пару минут назад мужчина активно сопротивлялся, устав, он обреченно сдался, позволив ангелу облапать его с ног до головы. Карлайл вовремя притянул Викторию к себе, предотвратив траекторию полета её второго кулака прямиком Марии в лоб. — Вики, пойдем отсюда. — Пойдем? Я никуда нахрен не пойду. — От обиды и ревности она с трудом сдерживала слезы. Только вчера наплел ей с три короба о том, что хочет остаться в Аду ради неё, а уже сегодня припёрся на школьный выпускной со своей благочестивой бывшей. А самое абсурдное в сложившейся ситуации, что Люцифер не собирался ничего объяснять. Он что-то шепнул на ухо Карлайлу, который в ответ кивнул ему головой и потащил Викторию за собой. Виктория скривилась, зарывшись пальцами в волосы. Было так стыдно, что смотреть в глаза Люциферу сейчас было равносильно самоубийству. — Прости, я, кажется, была очень пьяной… Дьявол молча сел рядом на постели, на весу скрестив руки между ног. — Мягко говоря. Девушка украдкой посмотрела на мужчину. — Прости, я не хотела тебя бить. Люцифер ответил таким же мимолетным взглядом, и тогда дьяволица наконец словила его на том, что он с трудом сдерживает желание ухмыльнуться. А потом оба не сдержались и рассмеялись. Смущение и стыд полетели в урну и девушка с облегчением вздохнула полной грудью. Кажется эти десять минут, что она сидела рядом с дьяволом с выражением нашкодившего котенка — худшие десять минут в её жизни. Люцифер закурил, протянув Виктории сигарету. Несколько минут они молча изучали друг друга взглядом, выдыхая едкий дым, а потом Люцифер продолжил. Восьмью часами ранее Прийдя в сознание, первым делом Виктория попыталась открыть глаза и оценить обстановку, но широкая грудь Люцифера вдруг стала непреодолимым препятствием. А потом она сопоставила парящие в воздухе конечности, резюмируя то, что находится у него на руках. — Доброе утро, пьяньчуга, — посмотрев на девушку как на какую-то диковинную зверушку, отрезал Люцифер, уверенно шагая куда-то вперёд. — Куда ты меня несёшь? — Разве может быть что-то хуже, чем та канава, из которой ты приползла ко мне? И не успела Виктория ответить, как пружинисто приземлилась на собственную кровать. Нужно было поскорее принять душ, лечь спать и забыть всё, что произошло, но текила, виски и… что только девушка сегодня не пила, всё ещё имели власть над её рассудком, поэтому, когда Люцифер попытался уйти, дьяволица схватила его за запястье и притянула к себе. Одно колено мужчины остановилось прямо между ног дьяволицы, а руки упёрлись в кровать по обеим от её тела сторонам. Выглядел он мягко говоря недовольным, но Виктория не сдавалась. Как говорится, начала позориться — иди до конца. — Ничего не хочешь мне объяснить? — Что ты хочешь, чтобы я тебе объяснил? Обиженное эго Виктории мысленно, по-ребячески, высунуло язык. В глазах Люцифера не было ни капли желания, только с трудом контролируемое раздражение. — Почему она была с тобой? После всего того, что было… ты… — Между нами все кончено, Уокер. Навсегда и бесповоротно. А её постоянное присутствие рядом — не моё желание, а её попытка всё исправить. — Что исправить? Ты любил её две тысячи лет, оставил меня, чтобы воссоединиться с ней, а теперь у вас всё кончено? — От обиды девушка попыталась проскользнуть между рук дьявола и откатиться на другой конец кровати, но попытка потерпела поражение. Люцифер перехватил оба запястья и крепко прижал их к постели. — Поверь, ты не хочешь знать эту историю. И хотя его единственным намерением было уложить пьяную королеву спать, такая непосредственная близость сбивала с толку обоих. Виктория нетерпеливо заёрзала, даже через рубашку почувствовав напряжение каждой его мышцы. Каждое слово в его исполнении, больше напоминая рык дикого животного, прорвалось сквозь их замкнутые рты и зависло где-то посреди комнаты: — Тогда смотри. И снова, уже знакомое Виктории, белое пространство. И этот терпкий запах сирени, приковывающий внимание к двум фигурам, что расположились в паре сантиметров друг от друга. И хотя дьяволица понимала, что происходящее — лишь проекция воспоминаний Люцифера, когда она увидела слёзы, застывшие в его глазах, не смогла сдержать порыв прижаться к его груди. Порыв был, как и полагалось, тщетным, ведь в этом воспоминании Виктория была лишь невидимой тенью. Девушка замерла рядом с дьяволом, вслушиваясь в каждое слово. Мария тоже плакала, обхватив себя руками. — Люцифер, прости меня… Мужчина несколько раз моргнул, стиснув челюсть, стараясь вернуть себе беспристрастное выражение лица. — Столько лет я… я предлагал тебе спуститься со мной в Ад или бросить всё и вместе жить на Земле… — Я не могла, Люц! Я бы не смогла жить в Аду! — Я готов был бросить всё и обрести смертную жизнь вместе с тобой на Земле… — дрожащим голосом продолжал мужчина, больше не слыша жалких оправданий со стороны ангела. Её голос померк, ровно как и её облик. — Михаил никогда бы не позволил нам это. Он бы нашёл нас и убил, а потом всю мою семью! — Поэтому ты убила себя и моего ребёнка? — Прежнее настроение по щелчку пальцев сменилось гневом. В его глазах вспыхнул огонь: безумный и дикий. Он с трудом сдержал порыв схватить Марию за шею, вместо этого притягивая её к себе за край платья. Девушка пугливо взвизгнула, стоило ткани на талии затрещать под напором пальцев дьявола, который теперь смотрел на неё с таким нескрываемым отвращением. — Если бы он узнал… он бы убил нас всех, поэтому я пожертвовала собой! Ребёнок. Это слово всё никак не укладывалось у Люцифера в голове, а мысль о возможном отцовстве приводила его в оцепенение. Две тысячи лет назад один поступок этой, теперь уже едва ли знакомой женщины, перечеркнул всё. Воображая себя отцом счастливого семейства, Денница вдруг слишком громко и неестественно рассмеялся, отпуская перепуганную девушку. Мария поспешно поправила платье и выжидающе уставилась на дьявола, но он молчал. И в эту секунду во всём случившемся он винил только себя. Нездоровый эгоизм усиленно перевирал события прошлого, но Люцифер вдруг понял — не он тут жертва тысячелетних страданий, а она — девушка, которая по собственной глупости повелась на его игры. Девушка, которая предпочла умереть, спасая свою семью ценой жизни их ребёнка. И он, дьявол, который мог просто пройти мимо жены своего брата, зная, что никто не может перед ним устоять. Тяжело дыша, Виктория распахнула глаза, а Люцифер уже отстранился, стоя у изголовья кровати, сунув руки в карманы брюк. Ей нужно было подобрать слова для всего того, что она только что узнала, но кроме «ебаный пиздец» — в голове ничего не было. От того, с каким отчужденным лицом дьявол изучал половицы, становилось душно и страшно. А потом всё вокруг вспыхнуло. Виктория продолжала таращиться в потолок, краем уха изучая особенно громкое дыхание Люцифера у себя под ухом. Они не нарочно соприкасались кончиками мизинцев, боясь, что поспешная попытка убрать руку только накалит и без того напряженную обстановку. Волнение и неуверенность, исходящие от дьявола, электрическими волнами пронзали тело Виктории. Впервые он лежал рядом и был таким беззащитным, что его можно было раздавить одним неверным словом. Но сказать было нечего, и Люцифер это понимал. Чтобы дать хоть какое-то резюме на услышанный рассказ — требовалось время, поэтому он встал и, напоследок натянуто улыбнувшись, спрятав руки в карманы, ушёл.

***

Горячий душ, который всегда выручал в любой ситуации — подвёл. Развалившись на мраморном полу душевой, поджав под себя колени, Уокер-младшая бесцельно изучала собственный палец, ковыряющий плитку. — Ай, — когда ноготь сломался и кровь брызнула на пол, девушка поняла — сиеста окочена, пора выбираться из временного укрытия. До этого дня, представить Люцифера в роли отца можно было только в качестве плохой шутки, и тут хренасе неожиданность, Уокер-младшая чешет мокрые волосы напротив зеркала и только и думает о том, каким хорошим отцом он мог бы стать. Задумчиво выдрав себе добрую горсть волос, Виктория поспешно нацепила на себя всё ту же черную рубашку и, не в силах больше оставаться наедине со своими мыслями, вышла из комнаты. Всё та же несменная служанка подсказала искать Люцифера в восточном крыле, где как раз сейчас проходили последние ремонтные работы. Следуя за грохотом и десятком голосов, девушка вскоре оказалась в старой библиотеке, которая нещадно подвергалась реконструкции. Стоило ей войти внутрь, как рабочие тут же поклонились, молниеносно испаряясь с места крушения Титаника. Расстегнув пуговицы на манжетах черной рубашки и закатав по локоть рукава, Люцифер застыл у книжного стеллажа, забивая гвозди в полку. Присутствие Виктории он не увидел, но зато почувствовал на вкус. На вкус она была сладкой, но не приторной, а пахла бергамотом, лимоном и фрезией. И он ждал, что она придёт, поэтому поспешно отложил молоток, оборачиваясь в сторону девушки, которая беглым взором скользила от его вспотевшего лица к стопке книг на полу. — Ты как? — прервала молчание Виктория. Люцифер лишь усмехнулся, привычно запустив руку в карман в поисках сигарет. Сесть где в помещении ещё не было, поэтому он облокотился о стеллаж, а Виктория поспешно повторила его позу, замерев напротив. На улице уже был поздний вечер, о чём явно свидетельствовали последние отблески закатного солнца, которое в Аду, в отличие от Земли, отдавало вычурно алым, нежели нежно персиковым. Разнервничавшись под пристальным взглядом дьявола, словно неопытная школьница, Виктория нервно вцепилась руками в собственный локон, активно накручивая его на палец. По дороге сюда она составила целую речь, но стоило Люциферу изогнуть свой рот в ироничной ухмылке, как последняя клетка мозга махнула на свою хозяйку рукой — «сама разбирайся с этим дерьмом». Отчаянно сделав несколько шагов вперёд, Виктория крепко обхватила ошарашенного Люцифера за талию и уткнулась носом в его руку. — Мне жаль. Несколько секунд дьявол не знал, куда девать собственные руки, а когда почувствовал, как рубашка начинает намокать в той части, в которой Уокер-младшая вытирала о неё свои сопли, крепко обнял её в ответ, оставляя невесомый поцелуй на её макушке. Уокер рыдала, сама не зная по какой из всей сотни причин, сжимая Люцифера до хруста ребер. Прижимаясь к нему так отчаянно, словно ослабь она хватку — он тут же испарится. Ведь он сделал уже так однажды, и должен был сделать снова, а ей вновь придётся потерять… потерять человека, которого она так отчаянно любит, наплевав на всё. Люцифер аккуратно приподнял девичье лицо двумя пальцами, губами собирая катившиеся по её лицу слёзы, но от этого нежного жеста она только громче заревела. — Люц-ц-цифер. Девушка схватила его за ворот рубашки и настырно притянула к себе, заставив согнуться в три погибели. Она вот вот должна была сорваться, прокричав ему в лицо это гребаное «я тебя люблю», но не смогла. Смотря в его глаза, в которых не читалось ничего, кроме глубокого сожаления и рекламного баннера с надписью «мне скоро пора выбирать себе памятник», Виктория просто не могла признаться в этом. Ни себе, ни ему. Вместо этого оба жадно вцепились друг в друга губами. Это был их личный язык чувств, который иногда был громче тысячи слов. Особенно многословен был стон Люцифера, который скорее походил на рык дикого животного, стоило Виктории вжать его в стену, опускаясь на колени. Звонкое позвякивание пряжки смешалось с тяжёлым дыханием, которое вырывалось из трепещущей от предвкушения груди. Хищным взглядом Люцифер наблюдал за тем, как изящно Виктория обхватывает губами его член, как довольно улыбается, исследуя его языком, жадно причмокивая, как стекает её слюна, которую она торопливо растирает рукой. А потом она поднимает на него глаза и стонет, заставляя его член уткнуться в глотку, и стонет, так громко и сексуально, что мужчина с трудом сохраняет связь с реальностью. Так хорошо как сейчас быть просто не может. Но у Уокер младшей на этот счёт другое мнение, поэтому она прижимает руку мужчины к своему затылку, позволяя направлять движения её головы. Дважды просить Люцифера не требуется. Тёмные волосы тут же оказываются намотанными на кулак. Ему совершенно не идёт роль нежного любовника, который боится ранить чувства своей дамы. Он мужчина, чей взгляд пугает, заставляя беспрекословно подчиняться. И Виктория подчиняется, с трудом поспевая за бешеным ритмом, с которым Люцифер вколачивает свой член ей в рот. Перед глазами пляшут искры, по лицу размазаны слюни и волосы, поэтому когда мужчина резко отстраняется, Виктория начинает громко кашлять, а он минуту любуется ей. Любуется её по-шлюховски потёкшей тушью, раскрасневшимися губами, истёртыми о его ствол, её сбитыми в воронье гнездо волосами. Любуется ей, как самой прекрасной картиной. — Люци… — но не успевает окончить, переходя на громкий стон, слетающий с губ ровно в тот момент, когда Люцифер подхватывает её под бёдра, на весу прижимая к книжным стеллажам. — Кричи, — рычит он в самое ухо, покрывая шею девушки глубокими укусами, грубо и жёстко натягивая себе на член, даже не потрудившись над тем, чтобы снять с неё трусики, просто отодвинув их в сторону. Стоны переходят в крики, а крики переходят в рычание. Спина дьявола превращается в бесконтрольное месиво так сильно Виктория впивается в неё ногтями. Мужчина перехватывает лицо девушки руками, сжимая её за щеки, но мыслями она уже где-то далеко, не в силах справляться с таким потоком наслаждения. Он жадно впивается в её рот губами, заставляя подключиться обратно к реальности и Виктория тут же кончает, чувствуя пульсирующую плоть внутри себя. — Есть ещё одна вещь, Уокер, которую ты должна знать, — сбитым дыханием шепчет мужчина, придерживая девушку за талию, давая ей время прийти в себя. — Что… — Я понял, что люблю тебя не тогда, когда узнал про ребёнка, а гораздо раньше. Нет, она определённо отказывается от той жизни, в которой больше не будет Люцифера.