Семнадцатая глава

      — Что? В смысле съехать? — непонимающе уставилась на Катю, что нервно затягивала сигаретный дым.       — В смысле нас выселяют. И это почти под Новый год. Сука. Она сказала, что мы каждый месяц задерживаем оплату. Видите ли, ещё новых квартирантов нашла. Да, чтоб они цыганами оказались.       — И что нам теперь делать?       — Что-что, придётся новую хату искать. Будем пока потихоньку вещи собирать.       Я приоткрыла форточку настежь, и в кухне загулял зимний холодный воздух. Через несколько минут на плите закипел чайник, и я поставила на стол две кружки с ароматным чаем и тарелку пирожков с капустой, испечённых мной сегодня утром.       — Как сходили? — спросила Катя и взяла пирожок.       — Нормально. Фильм так себе.       — Да, плевать на фильм. Целовались хоть?       — Нет, но сидели на последнем ряду.       — Это уже звоночек. Но Миша твой тормоз, сидеть на местах для поцелуев и не поцеловать. Что за мужик? Никакой инициативы.       — Я бы и не ответила ему. Он для меня всего лишь друг.       — Всё-таки Пчёлкин предпочтительнее, да? — усмехнулась она и заметила, как я отвела взгляд. — Прости.       — Ничего страшного, — сказала я и, обнимая горячую кружку ладонями, поёжилась от холода. Надеюсь, что от холода.       Неделя медленно подходила к концу. Мы с Катей провели её в страшном беспокойстве и сомнениях. Из трубки телефона доносились категорические отказы. Никто не хотел сдавать квартиру двум студенткам. Прям пророчили нам то, что мы, оказывается, собираемся устраивать студенческие гулянки и водить мужиков. Правда, Катя с последним отлично справлялась. Другие арендодатели необоснованно завышали цену, которую бы мы точно не потянули. Проблема на проблеме.       Я взяла ночные смены в клубе, но в роли официантки. И это было моей главной ошибкой. Пчёлкин неожиданно стал ночным завсегдатаем клуба. Пока я принимала и обслуживала заказы, он сидел за столиком и лапал очередную танцовщицу, извивающую на его коленях. Иногда я ловила его холодный и ненавистный взгляд. И в эти моменты неприятные чувства безжалостно срывали стропы и проникали в глубокие кровоточащие ранки сердца, принося свежие порции боли. Дома я засыпала под свои же судорожные вздохи. Горькие слёзы текли из уставших глаз, заставляя подушку пропитываться влагой.       — Воды налей, пожалуйста, — подойдя к бару, сказала я и прикоснулась прохладной ладонью к горячей щеке.       — Плохо чувствуешь себя? — спросил Миша и протянул стакан воды.       — Немного. Все гости дымят, как паровозы. Уже воротит от запаха сигарет.       — Что-то сегодня многолюдно.       — Да. Другие клубы закрылись что ли?       — Всё возможно. А может быть, это из-за новых танцовщиц.       Инга, когда мы с ней случайно столкнулись, пожаловалась, что новенькие оказались профессионалками в своём деле. Посетители охотно заказывали их, и они через несколько дней приходили в золотых украшениях. Некоторые вообще увольнялись и уезжали из клуба в машинах так называемых покровителей.       Я отнесла заказ и вернулась к бару, куда позже подошла Кристина.       — Что-то Виктор Павлович не в духе. Не шутит совсем.       — Так развесели его, — усмехнувшись, сказал Миша и поставил стакан на поднос.       — Его не могут развеселить размалёванные девки, а я как будто смогу.       Любопытство победило. Я украдкой посмотрела на дальний столик. Пчёлкин, откинувшись на мягкую спинку дивана, со скукой смотрел на сцену и быстро осушал стакан с тёмным алкоголем, а в это время миловидная блондинка старательно пыталась привлечь его внимание и с ревностной напористостью гладила мужские плечи, грудь, внутреннюю сторону бедра.       Странное чувство неприятно тлело в груди. Я боялась себе признаваться, но, кажется, это была ревность. Жгучая ревность. Хотелось поддаться желанию убрать её руки с его тела и бессовестно испортить им вечер.       Пчёлкин внезапно кинул взгляд на меня, и из-за растерянности рука дрогнула и столкнула стоящий на краю стакан с водой. Звонкий звук разбитого стекла. Я быстро присела на корточки и в полумраке принялась собирать осколки.       — Ань, не надо, — обеспокоенно произнёс Миша, обходя стойку. — Ты же пореж…       Один из осколков вонзился в ладонь, гладко прорезая кожу. Резкая боль, и всё собранное стекло вновь повалилось на пол. Проступила кровь. Я уже инстинктивно дернула руку к груди, передо мной возник Миша и схватился за неё, рассматривая.       — Пойдём, — сказал он и потянул меня на кухню, точнее в раздевалку для персонала, где обработал руку. Рана оказалась небольшая, но глубокая.       Я сидела на лавочке и наблюдала, как стоящий на коленях Миша заботливо накладывал бинт. Чёрные кудри упали ему на лоб. Лёгкая небрежность придавала шарм к его и так красивому лицу. Принц из сказок, честное слово.       — Вот такой бантик. Хоп – и красота! — завязав бинт, восторженно проговорил он. — Всё готово.       — Спасибо, Миш. Я такая растяпа, просто ужас.       — Да, ладно. Всегда помогу, чем смогу, — улыбнулся Миша, и я заметила, как он внимательно рассматривал моё лицо.       Время застыло. Карие глаза блестели искорками мальчишеского озорства. С его губ пропала улыбка. Я замерла и с ожиданием смотрела на него. Миша мягко прикоснулся ладонью к щеке, однако это прикосновение ничего не вызвало.       А может быть, с поцелуем по-другому? Ведь Пчёлкин спал с теми, кого не любил. Например, со мной.       — Ты красивая. Очень красивая, — произнёс он и медленно потянулся к моему лицу.       Где все эти чувства? Где трепетание, из-за которого ноги не держат?       Тишину прорезали резкие хлопки, и я отстранилась и испуганно просмотрела на источник шума.       — Какая прелесть! — около шкафчиков стоял пьяный Пчёлкин и глумился над нами, медленно хлопая в ладоши. — Аж блевать охота.       Смирнов резко вскочил на ноги. А я продолжала сидеть и буравить взглядом. Подняв бровь, Пчёлкин постарался придать своему лицу насмешливое выражение и впился взглядом в меня.       — А чего вы так напряглись-то? Почувствовали, как увольнением запахло?       — Почему увольнением? — подала равнодушный голос я.       — Потому что надо стоять у рабочего станка, а не обжиматься по углам. А кому-то штраф бы впаять за то, что руки дырявые. Или у тебя принято расплачиваться натурой? — грубо заявил Пчёлкин, надменно смотря на меня. — Марш работать! — строго произнёс он и скрылся за углом шкафа.       — Мудак, — прошептал Смирнов, в злости сжимая кулаки.       Будничный день начался вполне обычно. Все, пришедшие утром в клуб, неспеша расплывались по своим рабочем местам. Я заплела рыжие волосы в тугой хвост и, завязав передник, поспешила в зал.       — Привет, — положив блокнот на барную стойку, кинула я.       — Привет, — и ко мне повернулся Андрей, второй бармен.       — А где Миша? — нахмурила брови я.       — Его уволили. Сегодня позвонили с утра, сказали взять его смены.       — Как? За что?       — Я не знаю, — пожал плечами бармен. — У них там свои мутки.       Значит, Смирнова уволили. И похоже я знаю, чьих это рук дело.       Ближе к двум часам наша управляющая соизволила поучаствовать в жизни персонала и выползла из кабинета со стопкой документов в руках. Я не упустила шанс расспросить её.       — Наталья Владимировна, — подошла к ней.       — Куприна, быстро говори, чего хотела. Мне некогда.       — По какой причине уволили Михаила Смирнова?       — Какая тебе разница? — недовольно скривила губы. — По приказу начальства сверху уволили его. Плохо выполнял служебные обязанности. Всё?       Ложь. Миша отлично справлялся с работой, сама Наталья Владимировна хвалила его за усердия. А сейчас стояла и нагло врала. Хотя она всего лишь являлась посредником между персоналом и начальниками, поэтому повторяла их слова. Другого ей не позволено.       — По чьему приказу? — не унималась я.       Управляющая посмотрела на меня и зло прищурила глаза.       — Иди работай, Куприна. И не задавай лишних вопросов.       Я в досаде поджала губы и поспешила на кухню.       Ступенька за ступенькой, и я поднялась на нужный этаж. Я немного заволновалась. А вдруг его дома нет? Не проверишь – не узнаешь. Подошла к тёмно-коричневой двери и пальцем нажала на чёрную кнопку звонка. Суета, приближающиеся шаги и дверь открылась.       — Аня? — удивлённо спросил Миша. — Ты чего пришла?       — Я проведать тебя зашла. Мне сказали, тебя уволили.       — Есть такое дело, — грустно выдохнул он и отступил в сторону. — Заходи. Чувствуй себя, как дома. Чаю хочешь?       Мы сидели на кухне и пили свежезаваренный чай. Миша молча смотрел на меня, смущая своим взглядом.       — Миш, прости. Это я виновата.       — Ты о чём?       — О твоём увольнении.       — Ань, не надо, — отмахнулся Смирнов. — Меня уволил этот мудак Виктор Павлович. Только он виноват в этой ситуации.       — Нет, я тоже виновата. Я не знаю, как тебе объяснить это, — неуверенно начала я, комкая в руках свитер.       — Я в курсе, что он на тебя глаз положил. Когда Наташа сказала мне про увольнение, я сразу о нём подумал. Он же увидел нас с тобой в раздевалке, тогда походу и решил убрать меня по быстренькому. Вообще поступил, как трус. Мог сначала поговорить со мной.       — Он не любит разговаривать. Предпочитает сразу действовать.       — Так у вас всё-таки что-то было? — внезапно спросил Смирнов. И как-то слишком спокойно.       Я даже на секунду утратила дар речи. В голове сразу возникли весы. Я быстро взвесила все за и против, потому что сильно боялась, что из-за правды наша дружба с Мишей разрушится. Однако я не могла долго врать ему. Уже столько нелепых ситуации произошло.       — Да, было, — призналась я и посмотрела на него. — Но это в прошлом.       Миша всё равно оставался спокойным.       — Ты любишь его? — последовал следующий вопрос, который заставил задуматься.       Я люблю Пчёлкина? Нет.       — Я не знаю, — отведя взгляд, выдала я.       — Как не знаешь? У вас же что-то было.       — Это сложно. Давай просто закроем тему, — повисла неловкая тишина, и я решила прервать её: — Миш, я могу поговорить с ним. Попросить вернуть тебя на работу.       — Не смей. Мне не нужна помощь.       — Как? Ты столько раз выручал меня. Теперь я должна…       — Ничего ты не должна, Ань. Это был мой рыцарский долг, не мог оставить девушку в беде.       Я улыбнулась, чувствуя, как внутри приятно потеплело. Миша, словно луч солнца, согревал меня.       — Можно кое о чём спросить? — осторожно поинтересовалась я.       — Конечно.       — У тебя есть знакомые, которые сдают квартиру?       — Нет таких. А зачем тебе?       — Да, нас хозяйка выселяет из квартиры. Осталась неделя, и мы переедем на улицу.       — Так переезжайте ко мне. У меня хоть и маленькая квартирка, как видишь, но думаю, поместимся.       — Нет, я так не могу. Неудобно.       — Неудобно на потолке спать – одеяло спадает. Сейчас под Новый год, наверное, новую хату не найти. Поживите у меня несколько недель, а там мы вместе найдём вам жильё.       Я на мгновение задумалась. Нам с Катей сейчас светит две дороги – на морозную улицу и назад в родную деревню. Последний вариант крайне не устраивал, так как у меня работа, а у Кати учёба. И ведь мы не навсегда переедем к Мише, а на время, пока не найдём новую квартиру.       — Спасибо. Ты реально выручаешь нас.