Сорок пятая глава

      Витя затормозил на красный свет светофора и я повернула голову назад, на заднее сидение, где на одной стороне стоял школьный портфель, набитый не только учебниками, но и красочными журналами, какими и порадовала Тамара мою младшую сестру, отдав их ей насовсем, а на второй – сидела Оля и как-то обиженно сопела, смотря в окно. Невооружённым глазом было заметно, что ей не хотелось уезжать от Филатовых, и теперь казалось, она молча винила меня во всех бедах.       Внедорожник припарковался около нашего шестиэтажного дома. Оля тут же вылезла из салона, натянула на плечо портфель и, хлопнув дверцей, направилась к подъезду, по пути доставая ключи из кармана куртки.       Я отстегнула ремень безопасности и тяжело вздохнула.       — Я буду ужасной матерью, — открыто заявила я, смотря, как сестра с трудом распахивает подъездную дверь по причине тугой пружины.       — С чего взяла?       — А с того, что от меня дети сбегают.       — Ой, хорош. У меня чудесные родители, но я всё равно частенько сбегал из дома. Конечно, после таких номеров сидеть на своей не мог, чему способствовал батин ремень, — усмехнулся своим воспоминаниям Витя и по привычке, машинально вытащил из пачки сигарету, однако убрал её за ухо. — А в остальном, прекрасная маркиза, всё хорошо. Так что, Анют, не заморачивайся. Уверен, ты будешь отличной матерью.       Я улыбнулась, ощущая, как грусть уходит на второй план.       — Спасибо тебе, Вить.       — За какие заслуги?       За последние часы он полностью поменял моё отношение к нему. Был рядом, даже когда мы стояли в прихожей квартиры Филатовых, дожидаясь, пока соберётся Оля. Он стоял за моей спиной, обмениваясь фразами с Валерой, даже какими-то словами и цифрами, понятными только им. Тамара в это время пыталась утянуть меня на кухню, чтобы за беседой выпить чашечку чая, но я тактично отказывала под предлогом неотложных домашних дел.       — Да просто так, — сказала я и внимательно посмотрела на него. — Ладно, я пойду.       — Я, наверное, заеду в понедельник, — как всегда не спрашивал, а ставил перед фактом. — Будешь скучать?       — Нет времени. Слишком много дел, — после этих слов я вылезла из машины и, к счастью, Витя не успел схватить меня за юбку. И под тихий смешок закрыла дверцу.       В квартире было тихо, кроме тиканья настенных часов в спальне-гостиной, в которой я как раз и нашла младшую сестру. Она сидела на диване и со стеклянными глазами листала те самые красочные журналы.       — Оль, — несмело начала я и присела рядом, отчего она немного съежилась. — Что происходит?       Она молча перелистнула страницу, будто её интересовало больше жёлтое платье, надетое на худощавую модель, чем серьёзный разговор со старшей сестрой, что потратила последние нервы на её поиски.       — Ну может скажешь, в чём дело?       — Зачем? — наконец подала голос она. — Тебе же всё равно.       — Что ты такое говоришь? Я так волновалась, искала тебя повсюду, — проговорила я, смотря на неё, обратившую на меня внимание. — Почему ты так поступила?       — Потому что в этом доме мне не рады. Катя всегда разговаривала со мной, спрашивала, как дела. И после того, как она уехала, стало очень скучно, поэтому я уехала к Томе. С ней весело, — на миг показалось, что на её лице появилась улыбка. — И дядя Валера такой забавный.       — А чего сразу не сказала, что тебе скучно?       — Тебе всегда было не до меня. Ты с работы приходишь злая, я даже боялась дать тебе тетрадь на проверку.       И тут я задумалась всерьёз, мысленно признавая, что в Олиных словах есть правда. Я была слишком зациклена на самой себе и на своих проблемах и не замечала, — нет, — не хотела замечать очевидного, того, что мелькало прямо перед моим носом. Оля в последнее время ходила какая-то загруженная, мрачная, с грустным лицом. Мало ела. Почти не разговаривала.       Мысль о том, что я забыла про мою маленькую сестру, терзала душу.       — Оля, прости меня. Я не хотела такого. Правда.       Влага непроизвольно выступила на глазах. Сестра, заметив блеск, встревожилась.       — Аня, не плачь, пожалуйста. Я больше не буду сбегать. Обещаю. Я лишь хотела, чтобы ты обратила на меня внимание.       Я со вздохом нескрываемого облегчения обняла сестру, положив подбородок на её макушку, погладила её мягкие, волнистые волосы. Оля неуверенно обхватила талию, прижимаясь ближе, однако с следующий миг чуть отстранилась, непонимающе глядя туда, где под слоем свитера находился мой выпирающий живот.       — Я давно собиралась тебе рассказать, но никак не могла решиться, — я медленно подняла свитер, видя, как от удивления Оля застыла. — Я беременна.       — Это… как? — она несмело прикоснулась к животу, словно боялась навредить.       В память вновь врезались воспоминания. В них я, маленькая, трогала мамин круглый живот, в котором жила и развивалась сестра. Теперь вместо мамы − я. Совсем скоро я стану мамой. Странно осознавать, что через несколько месяцев появится тот, чьё существование порой будет зависеть от меня, тот, от одной мысли о котором в груди родится нежность и материнская любовь. Такие ощущения были совершенно в новинку.       — Как-то так, — счастливо улыбнулась я, предчувствуя, что моя жизнь вскоре круто переменится. И, возможно, в будущем, завтрашний день не будет похожим на вчерашний. Как бы бредово это ни звучало.

***

      — Мишин отец такой хороший, в отличие от его мамы. Та ещё грымза, любит, чтобы всё было по её, — рассказывала Катя и громко цокнула языком в трубку. — А как у тебя дела? Ещё не родила?       — Не смешно, — фыркнула я, крутя на пальце витый чёрный провод. — А у нас всё хорошо.       — Твой Пчёлкин больше не объявлялся?       — Объявлялся, — протянула я, не зная, как сказать. — Уже две недели объявляется.       На протяжении двух недель, почти каждый день забирал меня с работы и, не терпя никаких возражений, — хотя их и не было, — и рассуждений вёз к себе на чай с определённым подтекстом. То самое «чаепитие», что начиналось со снятия всей одежды и заканчивалось протяжным стоном удовольствия на смятых простынях. После же я быстренько надевала ранее разбросанные по полу вещи и, немедля, уезжала домой. Либо на такси, либо на внедорожнике Пчёлкина.       — А чёй-то он зачастил к нам наведываться?       — Скорее я к нему, — намекнула я.       — Так, Анна Сергеевна, не хотите ли вы сказать, что ездите к нему тра…, — кашлянула, — хаться?       — Нашла, конечно, как выразиться.       — В данной ситуации по-другому нельзя, — усмехнулась Катя. — И теперь, как получается, вы снова вместе?       — Нет, мы просто спим, — сглотнула слюну, — вместе.       — Какие же вы простые люди. Просто спите, просто беременеете. Случайно не решили просто пожениться, как все нормальные люди, чтобы в браке делать всё перечисленное.       — Можно и без брака всем этим заниматься.       — Куприна, сказала бы ты мне такое полгода назад, я бы подумала, что окончательно шарики за ролики заехали, — произнесла подруга и выдохнула. — Вот уж воистину – простота хуже воровства, хотя за неё не сажают.       Я поджала губы, подавляя желание недовольно закатить глаза.       Мы с Катей поговорили ещё несколько минут, после чего я положила трубку на телефон, который тотчас вновь настойчиво зазвонил, дрожа от нетерпения, стоило мне отойти на пару шагов.       — Алло, — ответила я.       — Это с кем ты так долго трещишь?       — А что такое? — услышав наполненный напускной серьёзностью голос, с улыбкой ответила я.       — А вот что такое, — проговорил Пчёлкин и сделал паузу, видимо, закурил, так как чиркнула зажигалка. — Сегодня суббота, следовательно, ты целый день свободна.       — Спешу тебя расстроить. Сегодня суббота и день рождения Оли, так что увидеться не получится.       — Жаль, — сказал он. — Что собираетесь делать?       — Я обещала сводить её в парк Горького.       — Ну ты там поаккуратнее, на аттракционах этих. Ты же не родила ещё.       — Ах да, совсем забываю об этом, — усмехнулась я. — Всё, мне собираться надо.       — До встречи, — произнёс Витя и тихо добавил то, от чего кожа покрылась мурашками: — солнце.

***

      Вернулись мы домой, когда за окном стемнело. Оля, утомлённая различными аттракционами с каруселями, но не менее радостная, скинула с себя куртку и бегом направилась в ванную отмывать липкие от шоколадного мороженного руки, при неаккуратном поедании которого заляпала весь подбородок. Мне пришлось в метро оттирать его с её счастливого лица. Сразу видно, что она ни о чём не жалела.       Я сняла туфли с уставших ног и под дребезжание дверного звонка нехотя встала со стула, чтобы открыть дверь.       — И снова привет, — сказал довольный Пчёлкин, в чьих руках находился плюшевый медвежонок, букет цветов и какой-то небольшой пакет. — Держи, — перешагнув порог, он вручил мне, крайне удивлённой Витиным появлением, белые лилии, такие, какие он часто дарил во время наших отношений. Часто, потому что очень любил пропадать без вести.       Я в шоке взглянула сначала на цветы в своих руках, затем на Витю, с ухмылкой наблюдающим за моей реакцией.       — За что?       — Как сестре именинницы. Кстати, где она?       Он спросил и в этот самый момент из ванной вышла Оля, внимательно глядя на нашего гостя. До неё сразу дошло, что подарки предназначались ей.       — Здрасте, — поздоровалась она.       — Привет, малая, — начал Витя. — Вот тебе в честь дня рождения новый друг, — он протянул игрушку, и Оля с радостной улыбкой приняла его.       — Спасибо большое, — сказала она и заглянула в большие глаза медведя.       — А это тоже тебе, — отдал небольшой пакет ей. — Так по мелочи.       Сестрёнка с блестящими глазами и нескрываемым любопытством вытащила из пакета пластиковую коробочку с наушниками. Мой раскрытый рот, как следствие сильного удивления от понимания того, что Оля держала в руках. Я посмотрела на Пчёлкина и только хотела что-то сказать, как он положил ладонь на поясницу и, приблизившись, незаметно шикнул, призывая к молчанию, чтобы не развеять миг искреннего детского восторга.       — Спасибо! — её темные глаза, направленные на кассетный плеер, задорно сверкнули. — Это лучший подарок!       — Хорошо, что тебе понравилось, — растянул губы в улыбке Витя и повернулся ко мне. — Иди-ка, уложи своего нового друга в комнате, а мы пока с твоей сестрой поговорим.       Оля быстро кивнула и унесла полученные подарки в спальню. Наверняка, сейчас будет их рассматривать.       — Вить, это же дорого, — сказала я.       — Неужели дороже счастья твоей сестрёнки, м?       Вот же…       Пользуется запрещёнными приёмами и ещё улыбается.       — Спасибо за цветы, — поблагодарила я, приживая букет к груди. — Может чаю выпьешь?       — Ну, Анют, при твоей сестре это слишком, — пошло усмехнулся Витя, за что получил недовольный взгляд. — Давай лучше завтра у меня попьём чаю, — в достаточно прозрачном намёке он почти невесомо провёл пальцами по внутренней стороне изгиба локтя. — Вместе.       Я тепло улыбнулась, смотря на него, и вдруг поймала себя на мысли, что жутко захотелось поцеловать его. Но сейчас наш поцелуй – предварительная условность, чтобы перейти к самому главному.       — До завтра, — он задержался на пороге, как будто ждал чего-то, но в конечном итоге ушёл, закрыв за собой дверь.       Вид белых цветов радовал глаз, даже появилось чувство бабочек в животе, только потом, когда порхание стало более активным, я поняла, что крылатые вовсе не виноваты. Ладонь непроизвольно легла на живот, где чувствовалось шевеление моего ребёнка.