Глава первая — Курить вредно.

«Я лягу на кровать, Не жениха, а скорой смерти ждать».

У. Шекспир

      Сигарета тлела, выпуская клубы дыма в ночное небо, отражавшееся в мокром асфальте. Лотт смотрела на светлые окна клиники, в которую легла на обследование несколькими часами ранее. Выходить на улицу после отбоя было запрещено, но у нее был опыт побега из подобных учреждений. Докурив, девушка достала из пачки вторую сигарету. Идти обратно не хотелось. В плеере играла какая-то музыка, а кожа покрылась мурашками от прохлады. — Привет! — молодой мужчина, минутой ранее вышедший из автомобиля, стремительно приближался к ней, дружелюбно улыбаясь, — Слышал, что курить — вредно для здоровья. Что думаешь об этом? —Лотт не любила таких взрослых. Они пытаются казаться милыми и дружелюбными, но ты никогда не знаешь, что у них на уме, потому что спрашивают они всегда с подтекстом, известным только им одним. Сейчас все конечно было очевидно, но от этого не менее неприятно. — Живем один раз, — затяжка, — только это думаю, — затяжка.       Мужчина казался странным. Он не двигаясь смотрел на девушку, глаза словно светились янтарем. Лотт не понимала, что скрывается в черепной коробке постоянно улыбавшихся людей. Розовые зайцы или могилы? Потушив сигарету об асфальт, она пошла в клинику, не оборачиваясь. Какое ей дело до желающих учить жизни людей? — Пока.       Утром к ней должен был прийти врач. Ничего острого в её нынешнем состоянии не было, но благоразумия ради, полный медосмотр стоило проходить каждые полгода. В прошлый раз это было в Сиэтле. Сейчас — в Форксе, куда переехала её семья, решив, что тут дочке будет спокойнее. Действительно, Форкс был неплох. Лотт понравилось.       Природа была туманной и дождливой. Демонической. Она чувствовала себя героиней романтического произведения. Одна против целого мира. Постоянное отсутствие родителей дома, вынужденных ездить в соседний город на работу, только укрепляло это ощущение.       На завтрак была овсянка, клубничный йогурт и яблоко. Есть хотелось. Девушка набрала пару десятков килограммов за два года, чему родители и врачи были очень рады.       Больница Форкса хоть и не могла сравниться с Сиэтловской в размерах, но точно не уступала в качестве оказываемых услуг. На самом деле, клиника была рассчитана не только на три тысячи жителей Форкса, но и на несколько ближайших городков. Да, это было очень важно. Жизненно важно.       Лотт, расправившись с кашей, пила йогурт и читала. Она предпочитала не заводить друзей, боясь возможного расставания. Поэтому, её лучшими друзьями стали книги. Верными, но до тошноты честными. Сейчас в руках находилась «Ромео и Джульетта». Девушка знакомилась с пьесой впервые. Красота слога автора была неоспорима, хоть тема любви, как и дружбы, была запретной, недоступной.       Раздался стук в дверь, а через несколько секунд в комнату зашел вчерашний знакомец. На нем был белый врачебный халат, по мнению Лотт, не оправдывавший его вчерашнее замечание о курении. При свете дня он выглядел не так странно. Идеально выглаженная голубая рубашка с галстуком, блондинистые уложенные волосы. Он словно светился, как часто это делают бледные от природы люди. Мужчина был красив. — Доброе утро.… О, а мы уже знакомы, — доктор улыбнулся во все тридцать два. Зубы были идеальными. Черт! В чем заключается его секрет? Конечно, первое впечатление бывает ошибочным, но если он сейчас окажется хорошим специалистом, то девушка будет думать, что у него на заднем дворе зарыто несколько трупов. Идеальных людей не бывает.       Он взял карту, лежавшую на прикроватной тумбочке. Это было достаточно близко, чтобы девушка услышала запах парфюма, — Шарлотта Франклин, семнадцать лет, — прочитал, — приятно познакомиться. Меня зовут доктор Каллен.       Доктор стал читать историю болезни. Все также, напротив тумбочки, боком к кровати. Наверное, стоило бы встать, не оставаться в полулежащем положении, но это было бы признаком уважения, а внутри Лотты зародилось раздражение. Она знала, что прочитав, он сделает вид, что все хорошо. Что нет никакого риска возращения болезни, которое в её случае было вопросом времени. Но курение сюда приплетет. Как же. Врачи такое любят: убеждать тебя в том, что что-то можно изменить, что в мире не торжествует судьба, которой плевать, делаешь ли ты по утрам зарядку. Мысли превратили раздражение в злость. — Встань, пожалуйста, — Каллен читал очень быстро. История вернулась на тумбочку, все внимание теперь было направлено на пациентку. Отложила книгу. Лениво встала. Доктор был высоким. Лотта тоже была высокой, но все же ниже его на несколько дюймов. — Мне нужно совершить первичный осмотр, ты это, наверное, знаешь. Сними, пожалуйста, футболку, — конечно, она это знала. Сколько сотен подобных осмотров было в её жизни? Она уже даже не чувствовала себя подопытным кроликом. Теперь все равно. Но сейчас, отчего-то, ощутила смущение. Легче было раздеться перед стариком с ученой степенью, чем перед ним. О чем она думает? Причем вообще это? Каллен даже отвернулся. — Все-е, я готова, — медленно повернувшись, Карлайл стал проводить осмотр. Шарлотта вздрогнула. Руки были ледяные. Тело тут же покрылось мурашками. Что она думала про трупы на заднем дворе? Может, он сам — зомби? — Прости, я должен был предупредить. У меня небольшие проблемы с кровообращением. Скажи, если станет неприятно, — девушка закатила глаза. Он не увидел, снимал в этот момент с груди стетоскоп. Лимфоузлы, кожные покровы, проверка дыхания, давления, все как обычно. Мириады раз… «Одевайся». — Сдала утром кровь? — Да. — Молодец, я дам направления, попроси у медсестры записать тебя. — Сколько я тут пробуду? — Думаю, что если анализы будут хорошими, то две недели. Не терпится в школу? Скоро кончится лето. — Не знаю. Я там ещё не была. Новый город, все такое… Взгляд Каллена упал на книгу на кровати. — Готовишься? — Нет. — Любишь читать? — Да. —«Ромео и Джульетта», — прочитал, — «Внешняя красота ещё драгоценнее, когда прикрывает внутреннюю. Книга, золотые застёжки которой замыкают золотое содержание, приобретает особенное уважение». — наизусть, — прекрасно, что литература может вернуть нас в утерянные века. Мне иногда не хватает семнадцатого века… — на губах поселилась непонятная, словно ностальгирующая улыбка. Лотт стало не по себе.       Мысли про зомби будто перетекали в реальность…