***

Только сегодня. Только сейчас… Сердце отбивает в ритм упрямых шагов. На улице ни души, уже слишком поздно. Тишина. Редкие окна домов горят слабым светом ночников. Гравий тихо шуршит под ногами. Она придет к нему только сегодня. Уже к утру глупая слабость исчезнет, испарится. Она сможет собраться, выровнять, наконец, дыхание и спокойно уйти на работу. И никогда, никогда больше не вспоминать эту безумную ночь. Почему он спросил: «Придешь?» Нет, не так! Почему она ответила: «Да»? Какаши-сенсей всегда был словно закрытая книга. Подумать только, уже миллион лет вместе, бок о бок на миссиях, и ни разу Сакуре не удалось прочитать его настоящие эмоции. Да и не только Сакуре… И вот теперь она как вор пробирается по спящим улицам Конохи. Вдоль бесконечных дощатых заборов, на самую окраину, чтобы впервые оказаться в его холостяцком жилище. Снедаемая не то удушающим любопытством, не то постыдным желанием, солгавшая про ночное дежурство… Нет, никаких угрызений совести! Ведь это только сегодня, только на одну ночь. Маленькая поблажка, выданная себе авансом за годы терпения и усердной работы – вот что такое, сегодняшняя ночь. Она так устала быть самой собой – правильной, собранной, самоотверженной. Устала любить эфемерный образ мужа. Устала соответствовать образу идеальной жены Учиха и не получать ничего взамен. Какаши все понимает. Он не проявит бестактности. И уж конечно никогда и никому не обмолвится и словом о том, что сегодня произойдет. «Может произойти» - мысленно поправляет себя Сакура. Она до сих пор не уверена в том, чем именно закончится вечер. Все настолько неправдоподобно… Он ждет на пороге дома. Без маски. Курит. Нервно стряхивает пепел на землю и щелкает длинными пальцами. Какаши до сих пор не верит, что она согласилась. Может быть, шутка? Розыгрыш? Нет, так уж точно никто не шутит. Пришла. Смотрит на него с тревогой, с удивлением, с интересом. Он тоже смотрит, не в силах вымолвить ни слова. Пауза мучительно затягивается. Кажется, даже воздух между ними становится вязким и плотным от взаимного напряжения. Какаши молча кивает на входную дверь, и Сакура первая толкает ее вперед. В пыльном сумраке тесной прихожей они оказываются настолько близко, что могут ощущать тепло тел друг друга. Она стоит спиной, боится повернуться. Линия узких обманчиво хрупких плеч напряжена до предела. Из пучка собранных на макушке волос на шею выбилась розовая прядка. Какаши наклоняется к тонкой шее, от его дыхания прядка чуть колышется. Удивительно непривычно видеть Сакуру такой беззащитной. Он касается губами молочно-белой кожи, вдыхает запах её волос. Она чувствует этот легкий поцелуй всем телом. По спине бегут мурашки, а дыхание становится сбивчивым. Все правильно. Лучше ничего не говорить. Любое слово, любая фраза сейчас разрушат иллюзию момента. Сакура разворачивается, обхватывает руками его шею, смотрит в непроницаемые черные глаза. Они всего лишь стоят в прихожей обнявшись, но по ощущениям с огромной скоростью летят в бушующую бездну. А дальше будто схватка. Адреналин топит обоих изнутри. Они целуют и кусают друг друга, тяжело дышат, срывая одежду. Нет сил больше сдерживаться. Сакура почти теряет равновесие от головокружения. Какаши подхватывает ее, прижимает к стене, наваливается всем телом. Она беспорядочно гладит его обнаженные мускулистые руки, спину, шею. Он до боли стискивает ее бедра, оставляя синяки. Пытается одной рукой расстегнуть ремень на брюках. Сакура молча спускается вниз, целует твердый живот, стягивает его белье, касается влажными губами члена. Ни страха, ни стыда, ни сомнения. Все настолько естественно, будто так и должно быть. Она с первой же минуты знает, как именно заставить его потерять контроль и со стоном упереться в стену. - По-подожди, - судорожно выдыхает Какаши, впервые нарушив молчание. – Я хочу… в тебя… До конца… - Хорошо, - удивительно покорно кивает она. Какаши с трудом собирается с силами, чтобы взять ее за руку и отвести в спальню. Толкает на одинокий футон в углу комнаты и склоняется над полуобнаженной растрепанной фигурой. Боже, какая же она худая без одежды! Тонкие руки, острые ключицы, выпирающие бедренные косточки. Он гладит впалый живот, накрывает ладонью ее клитор. Сакура подается вперед, нетерпеливо выгибается, сама трется об его пальцы. Можно перестать осторожничать. Она готова, она на пределе и ждет последнего рывка, развязки. Именно с ним. Со своим бывшим учителем. Как же это неправильно, но до одури, до отупения приятно. Этой ночью они занимаются сексом снова и снова, насколько хватает сил. Ласкают друг друга так отчаянно, будто завтра конец света, апокалипсис, небо провалится и разверзнется ад. Утро застигает врасплох. Сакура лежит на его плече и лениво водит пальцем по груди. Какаши задумчиво ерошит ее растрепанные мягкие волосы. Они так и не смогли уснуть. В полупустую спальню сквозь плотно занавешенные шторы пробиваются первые рассветные лучи и кружат миниатюрные вихри блестящей пыли. - Я закурю? – осторожно спрашивает Какаши. - Я тоже, - хмыкает Сакура, - после такого-то… И внезапно заливается заразительным смехом. Какаши тоже смеется. Смех дарит облегчение, позволяет выдохнуть. Он прижимает девушку к себе, целует в макушку и наконец произносит вслух крутящееся на языке: - Какие же мы идиоты! - Да уж… решили, что хватит одной ночи.