Глава 6. Мальчик в одеялах.

***Сон***

      Гарри завернулся в свою поношенную старую футболку, отчаянно пытаясь согреться. За последние несколько часов температура резко упала, с северо-запада надвигались тёмные тучи. Когда солнце село, Гарри смог только надеяться, что Дурсли скоро вернулся домой со своей вечеринки. Это был не первый раз, когда его выперли из дома в шторм, но ему уже было так холодно.       Гарри прижался к задней части дома и рассеянно ковылял коросту на колене. Может быть, только может быть, дождь не заставит его полностью промокнуть. Он знал, что быстро высохнет, как только попадет внутрь дома, но боялся промокнуть и слишком долго торчать снаружи. Если бы он заболел, ему пришлось бы чертовски дорого заплатить.       Глядя вдаль, поверх рядов домов, задние фасады которых выходили на дома Тисовой улицы, Гарри мог смутно различить очертания знания… Нет замка… Спрятанный в небе. Большая часть его стен и башен была окутана дымкой облаков, которые приближались к нему. Из замка он мог слышать звук мотоцикла, летящего по воздуху.       Внезапная вспышка зелёной молнии вырвалась из обломков и ударила в телефонный столб на улице, раскат грома был достаточно громким, чтобы у Гарри заболели уши. Сразу же все огни по соседству пропали, так как электричество было отключено. Инстинктивно повернувшись, чтобы посмотреть на теперь уничтоженный столб едва выделяющейся в лунном счёте, Гарри увидел слегка задумчивый, звериных взгляд, смотрящих на него с другой стороны забора.       В небе сверкнула ещё одна молния, внезапно ослепив Гарри. Когда его зрение вернулось, звериные глаза исчезли. Медленно Гарри встал и посмотрел туда, где были глаза. Глаза были слишком высокой чтобы быть животным, даже большой собакой. И он мог бы поклясться, что видел человеческое лицо этих глаз.       Но человеческие глаза не отражают свет, как кошачьи.       Всепоглощающий ужас наполнил Гарри, когда начал накрапывать дождь, сначала медленно, а затем внезапно обрушился потоком. Ещё одна вспышка молнии, и Гарри увидел его. Фигура в чёрном, чрезвычайно тонкая, несмотря на слои ткани, обернутые вокруг неё, медленно пробиралась к нему, как будто пьяная, с глазами, в которых отражалась вспышка молнии. Его рука медленно потянулась отползти назад, но обнаружил, что застыл на месте. Даже его сердце, казалось, замерло. Он пытался кричать, но не мог говорить. Это было всё, что он мог сделать, чтобы дышать.       Слезы покатились из его глаз, когда худая темная фигура подошла к а и нежно погладила его по щеке. Затем длинные белые пальцы пробежали под его подбородком и с силой наклонили его голову в сторону.       — Я этур, — произнёс тёмный, хриплый голос на языке, которого он не мог понять. Jam shumë i etur. Ju lutem. Gjaku. Gjaku juaj mban erë të mirë. Shumë mirë. Shumë… Shumë¹.       Гарри попытался взглянуть на фигуру держащую его, и обнаружил что не может пошевелиться. Внезапно он почувствовал острую боль в шее, за которой проследовало ощущение онемения, распространившейся в доль шеи и лица. Его зрение начало плыть.       Ещё одна вспышка зелёной молнии сверкнула над головой, заставляя фигуру бросить его и улететь. Мотоцикл с рёвом мчался по небу прямо в замок.       Он не мог пошевелиться, он не мог остановить падение. Когда он падал, во дворе Дурслей открылась яма, по её темным бокам извивались тысячи змей. Слова шептались вокруг него на иностранных языках, змеи вырывались, пытаясь укусить его.       Он чувствовал, как земля устремилась ему навстречу. Яркий свет мотоцикла, следующего за ним в яму. За несколько секунд до того как он ударился о землю, мотоцикл развернулся, и бледная рука выскочила из-под чёрной мантии и схватила его за рубашку.

***Конец сна***

      Гарри внезапно проснулся и затуманенным взглядом обвёл Больничное крыло. Его шея всё ещё онемевшая, а шрам от молнии на лбу горел так же, как в ту ночь два года назад. Он медленно согнул пальцы, испытывая облегчение, когда смог ими пошевелить. Слегка шмыгнув носом, он поднёс руку к шее. Там не было никаких шрамов, ничего физического не осталось от той ночи. Однако он всё ещё чувствовал пальцы на своей щеке и зубы, вонзившиеся в его шею.       Вампир.       Гарри глубоко забрался под теплые одеяла и крепко зажмурился. Слёзы просачивались из-под его век, стекали по щеке и падали вниз на матрас.       Он действительно был уродом…

***

      Гарри проснулся на следующее утро от звука приглушённых голосов в комнате. Они казались странно приглушёнными, но это определённо было в той же комнате, в которой он был. Открыв глаза, он увидел очень размытую фигуру мадам Помфри, которая что-то передавала рыжеволосому ребёнку, в то время как другой рыжеволосый наблюдал. Гарри мог сказать, что рыжеволосый, которой стоял, смотрел на него.       Гарри закрыл глаза и притворился спящим, когда внезапно почувствовал это странное ощущение пустоты в нижний части живота. Все события предыдущего дня нахлынули на него: магия, вампир, слова, новое имя, новая семья. Это было много чтобы понять.       — Доброе утро, дорогой, — позвала мадам Помфри. Его поймали. — Твои очки на прикроватной тумбочке.       Он снова открыл глаза и посмотрел через комнату на три пятна. Выбравшись из-под тёплых одеял, он был потрясён тем, насколько холодно было в комнате, и схватил свои очки с прикроватной тумбочке. Да позволил руке согреться за минуту от того, как развернуть очки и надеть их.       Двое рыжие головы выглядели совершенно одинаково? Единственным отличием было то, что тот, что лежал на кровати, был покрыт зелёной слизью, которую было трудно удалить, не сняв с него кожу.       Мадам Помфри вздохнула и разочарованно покачала головой. Конечно, близнецы Уизли должны были бы прийти в больничное крыло из-за неудачи с зельями. Эти два дьяволенка однажды взорвут себя, если не будут осторожны. Она была благодарна, что Га-Джулиан был стабилен, и ей не нужно было беспокоится о его стабилизации, а также о том, чтобы иметь дело с этими двумя в сотый раз в этом году.       — Что именно вы добавили в своё «портативное болото», прежде чем оно взорвалось? — Спросила Поппи, нахмурившись.       — Мы только добавили клык гадюки в смесь, чтобы попробовать, когда она начала закипать, — сказал тот, кто стоял. — Мы пытались увеличить максимальный размер болота.       — Тогда это объясняет прилипание, — сказала мадам Помфри, прежде чем пойти к чулану с зельями и вытащить три зелья. — Джордж, налей эти два на самые худшие места. Фред, извини, но волосы придется убрать.       — Только не мои роскошные локоны! — С притворной тоской сказал Фред с кровати. — Как вы могли!       — Тише, глупый. У меня также есть сыворотка для роста волос для тебя.       Гарри наблюдал, как Джордж взял два флакона с зельями и начал выливать их на шарики слизи, прилипшие к его брату. Это заняло несколько минут, но слизь начала затвердевать и отстаиваться, забирая с собой волосы Фреда.       — А теперь в душ! И используй это, чтобы избавиться от всего остального. — Сказала мадам Помфри, вручая Фреду полотенце и немного большой флакон с зельем. — Зачем вам двоим переносное болото в любом случае?       — Подарок «Ты скучал по нам» для Ронни, — сказал Джордж с серьёзным лицом. — Кому не нравится болото в их спальне?       Гарри тихо засмеялся под своим одеялом. С этими двумя было весело.       — О только не начинай! Я слышу как ты хихикаешь! — Сказала мадам Помфри довольно строго, но Гарри всё ещё слышал некоторое веселье в её голосе.       — Кто этот ребёнок, Поппи? — Спросил Джордж, когда Фред пошёл в душ.       — Для тебя я мадам Помфри, — строго ответила она. — Всё, что тебе нужно знать об этом ребёнке — он мой пациент.       — Хорошо мадам Помфри, почему он получает все дополнительные одеяло? Ты никогда не даёшь мне лишних одеял.       — Они тебе не нужны, ты просто хочешь использовать их для инсценировки побега, чтобы продолжать свои безумные выходки. Я раскусила тебя, Джордж Уизли!       — Ой, а если серьёзно. Зачем все эти дополнительные одеяла?       — Потому что здесь холодно, — прохрипел Гарри, его голос пересох от отсутствия воды или жидкости для полоскания рта этим утром.       Джордж в шоке посмотрел на кучу одеял. Голос под ними звучало так сухо, что у него у самого заболело горло, когда он его слушал. И голос говорящего звучал так молодо. Он видел запястье и руку ребёнка под одеялом, но не мог разглядеть ничего, кроме того, что ребёнок был болезненный худым.       — Здесь не холодно, на самом деле довольно тепло, — смущённо сказал Джордж. Лето определённо приближалось, в больнице было не так прохладно, как за несколько месяцев до этого. Кроме того, во многих комнатах было заклинание климат-контроля, чтобы сделать их более комфортными. У Поппи обычно было Больничное крыло с более прохладной стороны, так что было приятно не находиться там когда было холодно.       — Он очень легко замерзает, у него может быть столько одеял, сколько ему понадобится, чтобы согреться, — сказала мадам Помфри подходя к тому месту, где лежал Га-Джулиан (ей действительно нужно практиковаться в том чтобы не называть мальчика, Гарри). Быстрое диагностическое заклинание, и она осталась довольна тем, как у него дела. Потребовалось много долгих часов, чтобы крови медленно поступала в мальчика, но его гемоглобин, наконец, был в пределах семидесяти. К сожалению, он уже начал падать, однако этого стоило ожидать.       — Ты хочешь сесть, дорогой? — Мадам Помфри сказала, как только увидела, что его кровяное давление и частота сердечных сокращений на данный момент стабилен.       Гарри кивнул, чего он действительно хотел, как это принять душ и прополоскать рот. И, может быть, немного кормления через трубку, чтобы зарядиться энергией. Прошло по меньшей мере сорок восемь часов с тех пор, как он последний раз ел какую-либо пищу, и это начинало сказываться на нём.       Взмах Палочки Помфри, и спинка кровати поднялось в более сидячее положение. Ещё один взмах, и нагревающее заклинание нагрело воздух вокруг кровати до гораздо высокой температуры, чем в комнате.       У Джорджа отвисла челюсть. Ребёнок на кровати не мог быть старше его сестры, но выглядел так, как будто он весил, возможно, половина её веса. Была видна каждая косточка, его измождённое лицо и ввалившиеся глаза. Несмотря на то, что на нём была больничная пижама, было очевидно, что видно каждое рёбрышко. В его провой руке, похоже, из локтя торчала маленькая трубка. Ярко зелёные глаза, которые Джордж видел выглядывающими из-под одеяла, были слегка увеличены толстыми, стёклами очков, которые он носил, от чего глаза казались ещё больше, чем были. Толстая вязаная шапочка, которую носил мальчик, закрывала его лоб, но из-под неё ещё торчали длинные чёрные волосы.       — Джордж, не пялься, — сказала Поппи, помогая худенькому ребёнку прополоскать рот.       Гарри покраснел, когда мальчик уставился на него. Он никогда раньше не был объектом такого внимания. Кроме Дадли, никто из его сверстников не видел его, никогда ему было так плохо. Собирается ли старший мальчик что-то сказать? Что крутилось у него в голове? Он нервно сглотнул, когда последний глоток воды попал ему в желудок. Его глаза немедленно расширились от страха.       Его собиралось стошнить перед кем-то.       Как только холодная вода попала ему в желудок, Гарри сразу почувствовал, как его желудок сжался, а желудочная кислота вернулась в горло, обжигая его. Он чувствовал, как будто его желудок и горло разорвались в клочья. Он попытался проглотить это обратно, но это не остановилось.       Гарри слабо схватился за тазик для рвоты, который держала мадам Помфри, и его начало рвать, глаза сразу же наполнились слезами, а из носа потекло. Чем больше его рвало, тем больше начинал хватать ртом воздух, что заставляло его плакать сильнее. Было так больно блевать, и он сделал больше, чем его справедливая доля за последние два года.       Когда рвота, наконец, замедлилась, он понял, что мадам Помфри нежно поглаживает его спину и поддерживает его, чтобы он не упал.       — Ш-ш-ш, с тобой всё будет в порядке. Просто дыши, — шептала она ему.       Гарри продолжало рвать ещё несколько минут, прежде чем, наконец, рухнул навзничь, совершенно обессиленный, со слезами, стекающими по его впалым щекам, в то время как спазмы продолжали терзать его живот. Он продолжал держаться за живот, постанывая, пока, наконец, не потерял сознание от изнеможения.       Джордж, со своей стороны, всё время хранил молчание. Он и раньше видел, как его братьев и сестру тошнило, но ни одного так сильно или болезненно. За свои пятнадцать лет он никогда не был так сильно напуган, как сейчас, наблюдая, как этот ребёнок задыхался и плачет, когда его рвало. Он видел переломы костей, царапины и синяки всех видев, но он никогда не чувствовал, что наблюдает, как кто-то активно умирает у него на глазах.       И он был в ужасе.       Мадам Помфри быстро наложила на мальчика ещё один раунд диагностических заклинаний, разочарованно вздыхая из-за ощущений, которые она заметила до его приступа рвоты. Затем она прочистила ему рот и немного откинула кровать, снова укрыв мальчика одеялами и убедившись, что они прикрывают шею так, чтобы всегда видела, как Гарри их натягивал.       — С… С ним всё в порядке? — Тихо спросил Джордж, более подавленный чем когда либо в её присутствии.       — Да, будет, — ответила мадам Помфри, прежде чем вызвать патронус. — Иди к Северусу. Джулиана вырвало. Не переносит воду. Скорее всего, скоро потребуется ещё одно переливание крови.       Джордж с благоговением смотрел, как туманный патронус пронёсся через больничное крыло и исчезло за дверьми.       — Что с ним не так? — Спросил Джордж, явно беспокоясь о маленьком мальчике в одеялах.       — Он очень болен, и уже много лет.       — Он ведь не заразный, не так ли?       — Сейчас он не представляет опасность тебе.       Джордж кивнул и наблюдал, как маленький мальчик дышит. Движений было так мало, что можно было подумать, что ребёнок скончался. И, может быть, это было его воображение, но что-то в этом мальчике показалось ему смутно знакомым. Хотя, может быть, дело просто в длинных чёрных волосах.       — Хорошо! Я весь чистый! — Голос Фреда донёсся из ванной, заставив Джорджа выйти из ступора.       Мадам Помфри встала, чтобы осмотреть другого своего пациента и дать ему сыворотку для восстановления роста волос, оставив Джорджа продолжать наблюдать, как дышит маленький мальчик из-под одеял. Как только с Фредом разобрались, отрастили волосы и постригли по его вкусу, он вышел и увидел, что его брат сидит на кровати напротив ребёнка и выглядит так, как будто увидел приведение.        — Что случилось, Джордж? — Спросил Фред, глядя на то, насколько не в духе был его брат.       Джордж встряхнулся и улыбнулся брату в ответ.       — Ничего особенного, потолок, небо, может быть, несколько облаков. Как обычно.       — Ну, я готов идти, давай! — Сказал Фред, стаскивая брата с кровати и направляясь к выходу. Джордж последовал за ним, продолжая смотреть на мальчика в кровати, в то время как мадам Помфри осматривала его.       Когда они вышли из больничного крыла, Джордж услышал шаги, быстро приближающиеся к ним, и потянул Фреда за собой в нишу. Вместе они наблюдали, как жирная летучая мышь подземелий влетела в Больничное крыло, дверь слегка приоткрылась, когда он вошёл через неё. Выражение лица мужчины было таким, какого они никогда раньше не видели: беспокойство.       — Пошли, — прошептал Джордж своему близнецу, когда тихо направился к двери.       — Что происходит? — Фред прошептал в ответ, но Джордж только приложил палец к губам. чтобы заставить его замолчать.       Джордж подкрался поближе к двери и на секунду заглянул внутрь. Он не мог ничего услышать из того, что говорилось, и быстро понял, что было наложено заглушающее заклинание, но у него было смутное подозрение, что происходит. Мадам Помфри и Снейп стояли у кровати мальчика под одеялами и довольно оживлённо разговаривали друг с другом. Он не мог разобрать, о чём они говорили, но было ясно, что они говорили об этом мальчике.       Он дёрнулся головой, давая сигнал Фреда, что им нужно уходить.       Оказавшись вне досягаемости Больничного крыла, Джордж затащил Фреда в другую нишу за статуей кентавра и подозрительно огляделся, прежде чем повернуться к своему брату.       — Кажется, я знаю, почему Снейп всегда в таком скверном настроении, — торжественно сказал Джордж.       — Потому что от него дурно пахнет? — Сказал Фред, зажимая нос и смеясь. Однако он остановился, когда увидел обеспокоенное лицо своего брата. — Что случилось?       — Мальчик под одеялами. Я видел его, — сказал Джордж дрожащим голосом. — Он похож на скелет. На нём не было ни грамма жира. Даже его косточки были такими крошечными. Он выглядел так, словно его убьёт даже слабый ветер. А потом…       Джордж и сам слегка позеленел, вспомнив эпизод, свидетельством которого он стал. Фред тоже начал беспокоиться. Что он пропустил, пока принимал душ?       — Его вырвало, — наконец закончил Джордж, тяжело сглотнув. Он сделал глоток воды, случайно, потому что я смотрел на него и заставил его нервничать, и его начало тошнить. Он едва мог дышать и был слишком слаб, чтобы сидеть самостоятельно, поэтому Поппи пришлось поддерживать его. Он задыхался и плакал, и он не мог остановить рвоту.       Фред мог только смотреть, как его близнец становится всё более неистовым.       — Ты знаешь, какой ворчливой становится мама, когда долго не спит? — Внезапно спросил Джордж.       — Да? Какое это имеет отношение к мальчику в одеялах?       — Поппи послал патронус Снейпу, сказав ему, что «Джулиана» вырвало. Я думаю… может быть, — Джордж замолчал и задумчиво прикусил губу. Это прозвучало бы нелепо, как бы он это ни сформулировал, но он должен был это сделать. — Я думаю, что Снейп — его отец.       Фред несколько мгновений смеялся, думая, что его брат шутит. Снейп? Отец? ОН был известным ненавистником детей. Он не хотел иметь ничего общего ни с какими детьми.       — Я серьёзно! — Джордж сказал, топая ногой, в его голосе не было и следа юмора.       — Но он ненавидит детей! — Воскликнул Фред. — Он презирает каждого ученика, который заходит в его класс. Слизеринцы меньше других, но даже они действуют ему на нервы.       — Что, если он ненавидит то, чего не может иметь? — Серьёзно спросил Джордж.       — Что ты имеешь в виду?       — Он ненавидит детей, потому что его ребёнок сильно болен. Он должен смотреть, как мы веселимся и ходим в школу, и знать, что его ребёнок не способен на это. Он не спит, устаёт и раздражается потому что всю ночь заботится о своём ребёнке. Он не хочет, чтобы кто-нибудь знал, потому что он не хочет жалости. Даже слизеринцы говорят, что он редко спит.       — Я слышал ранее в этом году от кого-то из старших курсов, что он работает над каким-то «проектом», — сказал Фред, продолжая быть скептичным. — Исследовательский проект, включающий много зельеварение.       — Его ребёнок — это его проект, — сказал Джордж. — Разве ты не видишь? Он пытается сделать лучше для своего сына.       Фред минуту стоял молча, нахмурившись. Это казалось неправдоподобным, но в то же время соответствовало.       — Как ты думаешь, что случилось с его мамой? — Спросил Фред.       — Не знаю, странно думать, что кто-то занимался сексом со Снейпом. Может быть, она умерла? — Ответил Джордж.       Близнецы немного постояли, обдумывая последствия этой идеи. Конечно, Снейп был вспыльчивым, но слизеринцы по какой-то причин очень уважали этого человека. Может быть, они знали больше о его скрытой жизни?

***

      — Как ты думаешь, он вообще сможет питаться в этот момент? — Спросил Северус, глядя на маленького ребёнка в кровати. К счастью, его не было в классе, когда патронус Поппи приплыл в комнату. Это было бы трудно объяснить, и он не был уверен, готов ли он к тому, что ученики в школе начнут узнавать о существовании его «сына».       — Я не знаю, Северус. Я действительно не знаю. Мы уже знаем, что он не переносит кормление из трубки, чего мы и ожидали. Но не переносить воду? Нам нужно дать ему питание и увлажнение. Переливание крови помогло, но эти клетки умрут. Как его перестало рвать, уровень магии в ядре резко упала. Его суть. У него нет резервов. Нет. Его тело использует своё ядро в качестве последней отчаянной попытке выжить. Но даже это начинает рушиться, потому что у него просто нет энергии, чтобы выжить.       Северус сел на кровать рядом с ребёнком, которого ему было поручено сохранить как сына. Он не мог защитить Лили, он не сможет защитить и её сына.       — Он сейчас в какой степени стабильности? — Спросил Северус.       — Пока нормально, но как долго? Он гораздо более нестабилен, чем я думала. Я знаю, что Альбус может сопротивляться этому, но его, возможно, придётся перевести в больницу Святого Мунго.       Северус кивнул.       — Как его… отец… теперь я могу отменить желание Альбуса. Сегодня Альбус принёс мне документы «Подтверждающие» отцовство.       Поппи кивнула. Она надеялась, что до этого не дойдёт, но это дело быстро становилось слишком опасным, что бы держать Джулиана в школьном Больничном крыле. Если бы это был любой другой ребёнок, а не Гарри Поттер, который пришёл в таком состоянии, она бы немедленно отправила их в больницу Святого Мунго. Никаких вопросов по этому поводу.       — Будет ли он достаточно стабилен, чтобы я мог немного поговорить со всеми старостами? — Спросил Снейп.       — Теперь, когда он спит, с ним всё должно быть в порядке. Его магия наиболее стабильна в этом состоянии.       Северус кивнул и, взметнул мантию, выел из Больничного крыла. Коридоры начали наполняться учениками, когда они покидали один класс и направлялись в другой. Взмах его палочки и маленький шар зелёного света пронёсся по коридорам в поисках старост. Они поймут, что это чрезвычайная ситуация, когда увидят его, и немедленно пойдут в кабинет Северуса.       Северус быстро спустился по задней лестнице в подземелья и добрался до своего кабинета как раз в тот момент, как прибыла первая из старост.       Северус отпер дверь кабинета и впустил девушку. Вскоре за ней последовали остальные пять старост (некоторые их которых запыхались, как будто пробежали весь замок), это были двое старшекурсника Гриффиндора, двое из Когтеврана, двое из Пуффендуя и один со Слизерина. Северус подождал минуту, пока все пройдут в кабинет и найдут подходящее место, чтобы встать.       — Спасибо вам всем за ваше усердие, что пришли сюда так быстро и в такие короткие сроки, — начал Северус, скрестив руки на груди. Он знал, что может соврать, однако у него не было много времени, чтобы подумать о том, что он собирался соврать. — Как многие из вас, возможно, знают, что последние четыре года я работаю над личным проектом. К сожалению, несколько дней назад мой проект принял довольно неожиданный оборот. Таким образом, я могу быть вынужден покинуть свой класс через случайные промежутки времени в течение дня. Могут даже быть дни, когда я буду вынужден использовать заместителя профессора.       — Если это произойдёт, я ожидаю, что каждый из вас продолжит придерживаться самых высоких стандартов поведения для все членов ваших факультетов. Если меня не будет в моём кабинете в течении длительного времени, и вам необходимо поговорить со мной о поведении членов факультета, пожалуйста, сообщите директору, и он свяжется со мной.       Все присутствующие студенты кивнули. Это не было похоже на экстренный вызов, но, может быть, что-то случилось, и у него было ограниченное количество времени, чтобы поговорить с ними? Он не казался безумным, но опять же, он никогда не выглядел так, если только зелье не было в процессе взрыва.       — Вопросы? — Он спросил, зная, что если он не притворится, что отвечает на их вопросы, пойдут слухи.       — Над каким проектом вы работаете, сэр? — Энида Тетчер спросила.       — Тот, который имеет больше личное значение, — ответил Северус и яркие зелёные глаза на измождённом лице Джулиана вышла на передний план в его сознании. — В своём нынешнем состоянии мой проект крайне нестабилен и может иметь катастрофические последствия, если на него не отреагировать своевременно.       Лицо каждого подростка в комнате побледнело на пару оттенков от серьёзности его тона.       — Как долго мы должны быть в состоянии боевой готовности? — Спросила Матильда Грин, староста шестого курса.       — Я бы ожидал, по крайней мере, до конца года. Если это изменится, я сообщу вам.       Северус подождал несколько минут, пока кто-нибудь ещё задаст вопрос. Когда ничего не последовало, он отпустил учеников. Когда они вышли, он повернулся и сел за свой стол, сцепив пальцы и размышляя, что он собирается делать с ребёнком… его сын… в Больничном крыле.       Гарри могли дать гидратацию через капельницу, которую Поппи поставила, когда он только прибыл. Варварское маггловское устройство, но оно работало, давая кровь и увлажняющие жидкости в крайнем случае. С питанием было сложнее. Если его желудок не мог переваривать пищу, не было смысла давать ему её. Это принесло бы больше вреда, чем пользы. Зелья тоже требовали функционирование пищеварительного тракта. Может быть, у магглов был тип питания, который они могли бы использовать, чтобы дополнить его?       Если бы они могли стабилизировать магическое ядро Гарри, было бы более реально убедить его ядро вылечить его пищеварительный тракт. Но магическое ядро было поглотителем энергии. Северус всегда пытался защитить и починить волшебника, но если для его поддержания не хватало энергии, он использовал «Второстепенные» запасы тела, чтобы прокормить себя, чтобы защитить то, что он считал «Важными системами».       Им нужна была жидкая энергия. Не стимулятор, а настоящая энергия.       Северус вздохнул и открыл ящик своего стола с намерением выписать возможные зелья, которые они могли бы использовать для повышения уровня энергии или замедления деградации повреждённого магического ядра. Однако он не доставал лист пергаментной бумаги, так как на всех бумагах лежал ответ на все его вопросы.       Конфискованная карточка от шоколадной лягушки. «Шоколад. Сахар. Глюкоза. Жидкая энергия всасывается через слизистую оболочку рта».       Северус быстро закрыл ящик стола, забрал из личных покоев кошелёк с деньгами и дорожный плащ и в спешке покинул свой кабинет. В итоге он прошёл мимо одной из старост, которая только что была в его кабинете. Она с трудом сглотнула, увидев выражение решимости на его лице. Что бы ни случилось с его проектом, должно быть, это плохо для него. Что бы ни случилось с его проектом, раз он покинул замок в середине дня, несмотря на дневные занятия. Четыре года работы, чтобы всё пошло наперекосяк, она даже не могла себе представить.