Биение сердца

*** Хюмашах, расстроенная своими выводами о своём замужестве, ели сдержала слезы, пока бежала к своим покоям. Сердце бешено колотилось. Она схватилась за зеркало, рывком сорвав пуговицы с ворота платья, её взору в зеркале снова открылись жуткие шрамы. Сквозь слезы она почти взвыла. Стоило ей полюбить, как прошлое дикой тяжестью потянуло вниз, перебивая дыхание. —Ненавижу! За что? Она бросила зеркало в стену, разбив его на мелкие кусочки. Она плакала. Сильно. Схватившись за стекло, она поднесла его к руке. Затем резко отбросила в сторону. *** День сошёл на нет, уже совсем стемнело. Хюмашах решила освободится от тяжести платья и украшений. Она одела лёгкое бирюзовое платье, красиво сочетающееся с её таежными глазами, и вышла в сад, тёплые дни оставляли и ночь тёплой. Отдавшись природе и прохладному ветру, она глубоко дышала, стараясь забыть обо всем. Златовласая красавица думала, кому может рассказать о своём браке и сможет ли попросить развод у Племянника-Повелителя. Внутри её глубоких зелёных глаз бушевала буря, внутри все обрывалось. —Госпожа! Госпожа! — совсем запыхавшийся Бюльбюль подбежал к ней. —Госпожа, мы вас обыскались, думали, простит Аллах, вы что-то с собой сделали. —Хотелось бы... —покачала головой Хюмашах. —Что вы, Госпожа! Не говорите так! Нельзя! — старый евнух в ноги готов был падать Султанше лишь бы она осталась при нем, ведь главная его Госпожа теперь в дали от него. —Знаешь, Бюльбюль... Хорошо, что ты пришёл... Меня мучает одна тайна, но поделится я ей ни с кем не могу, нет у меня никого, кому я полностью могу доверять, но есть ты. Ты верно служишь мне, верно служил и моей матери, знаю, ты можешь хранить тайны. —Конечно, Госпожа—он поклонился. —Тогда я задам вопрос. Что ты слышал о моем браке? —О вашем браке с Хасаном Пашой говорят порой абсолютно противоположные вещи... То говорят, что Паша осыпает вас дарами и поцелуями, то что он вам изменяет и по барделям ходит. Что правда, Госпожа? —Правда, Бюльбюль... Она вновь почти сорвала ворот с платья, открыв ключицы и плечи, на которых красовались ужасные глубокие раны. Затем подняла рукава открыв вид на незаживающие гематомы. С каждым её движением евнух ужасался сильнее. —Госпожа моя... —только и вырвалось у него. —Вот такое моё замужество, —она указывала на свои руки, —Вот оно все... А матушка и рада... —Султанша, —Бюльбюль рухнул перед ней на колени, — простите меня, Султанша, простите... —Нет, Бюльбюль что ты? Поднимайся, не надо этого, ты не должен просить прощения. —Госпожа... Вам наверное стоит попросить развода... —За этим я и приехала. *** Возвращаясь в свои покои, Хюмашах столкнулась со служанками, бурно что-то обсуждавшими. —Что происходит? —Госпожа, Валиде Султан заперлась в покоях и не открывает... Что-то случилось... Не медлив ни секунды Хюмашах кинулась к покоям невестки. —Хандан! Немедленно открой двери! Хандан! Ты слышишь меня! Хюмашах уже просто била кулаками по двери, она не могла позволить непоправимому случится. —Хандан! На её крики рядом оказался хранитель покоев. —Госпожа... Что случилось? —Ох, Зульфикар, Валиде Султан заперлась в своих покоях, не открывает и не отвечает. Зульфикар чуть ли не вышиб дверь, сломав кочергу, которая сдерживала ручки. Хюмашах вскрикнула от увиденного. Хандан корчалась на полу в предсмертных судорогах. —Лекаря позовите! Зульфикар, сообщи Повелителю—задыхаясь от смешанных чувств она бросилась к несчастной Валиде. —Хандан! Что ты наделала! Аллах помоги... Что было дальше она не помнила, только мечующиеся вокруг фигуры, застывшие, так и оставшись в слезах, глаза мёртвой Валиде, и то, как она оттаскивала племянника от трупа его матери. *** Она осталась одна в своих покоях, в виски гулко била боль, сама же Хюмашах перебирала пальцы, чтобы справится с потрясением. Многое было в её жизни, но до этого дня, она не держала в руках посекундно умирающего человека. Хотя не это сейчас беспокоило её. Племянник, он потерял мать, не подпускает к себе даже свою Кёсем. При всем желании сходить к нему, она прекрасно понимала его состояние, ведь... Она потеряла 19 братьев, её силой вырвали из семьи, и некоторые шрамы на её руках оставил не Хасан, а она сама. Внутри болезненно сжалось сердце, она любила племянника, но понимала, ему нужно время, он только что потерял мать. Наконец выдохнув и собравшись с мыслями, Хюмашах все же пошла к племяннику. Её встретил Зульфикар Ага —Госпожа — он боялся поднять на неё глаза, боялся засмотреться—Повелитель пожелал никого не пускать... —Зульфикар, — она, тоже стараясь не смотреть на него, осторожно коснулась его руки—Зульфикар, пожалуйста... Моему племяннику нужен родной человек сейчас... Да и мне так будет спокойнее. Зульфикар замер на месте, только за шанс коснуться руки Госпожи он был готов мир перевернуть. —Проходите, —вымолвил он еле дыша. *** —Ахмед... —она бросилась к нему—Мой Ахмед... Мой лев... Успокаивая племянника, она поняла, что её саму охватило это настроение потери, она вспомнила день казни братьев, свою свадьбу, её глубокие глаза охватила пелена слез. Всё что мог юный Падишах - плакать... Он крепко прижимался к Хюмашах и захлебывался глухим рыданиями, Златовсласая Госпожа же словно застыла, лишь периодами перебирая короткие волосы Ахмеду. *** Шли недели, дворец постепенно выходил из траура. Ахмед стал оправляться. А Хюмашах... Султан стал считать её своей новой матерью, передал ей все дела в гареме и даже пообещал освободить Сафие Султан в скором времени. Но сама Египетская Госпожа не была рада всем обязанностям, ещё и Кёсем стала косо на неё смотреть. Единственное что радовало Хюмашах - участились встречи с Зульфикаром, который во многом помогал ей. *** Одним вечером Ага вновь заглянул к ней, чтобы уточнить все ли в порядке, и обнаружил Госпожу, крепко сжимающей в руках какой-то лист. Её лицо было важным от слез, а она сама, не отрываясь, смотрела на огонь в камине. —Госпожа? Она подняла на него глаза и сжала пальцы ещё сильнее. —Госпожа... Он подошёл. —Что случилось? Что вас так расстроило? Она, вместо ответа, помотала головой. —Султанша... Вы можете мне доверять... Она протянула ему изрядно смятое письмо, а сама поджала под себя ноги, уткнулась головой в колени, только с ним, она позволяла себе такое поведение. Зульфикар с каждой строкой багровел. —Как он только смеет угрожать вам?! Хюмашах закусила губу, сдерживая новую волну слез. —Госпожа... С стоном она повисла у него на шее. —Спаси меня... Прошу... Сердце пропустило удар, а Воин чуть не сошёл с ума. Он чувствовал все, её запах, мягкость кожи и самое главное... Биение сердца...