Часть 1

Тененбаум рассматривает Фонтейна, так же, как Дейзи рассматривает Букера. И если последняя готова бороться за своего мужчину, то первая, имея за спиной докторантуру, считает Фрэнка ублюдком. — Ты заметила? — спрашивает Роберт. — Это называется альтернативный двойник… — записывает Розалинда. Фицрой во главе революции, Тененбаум борется из-под тишка. Что забыл в этой схеме Райан? — Реальности мутируют и их альтернативы намного интереснее, чем мы можем предположить, Роуз… Маленькая сестричка Салли, которая при некоторых условиях обычного хода времени становится взрослой Старшей Сестрой, является никем иным как Соловьем в реальности Элизабет Комсток. В другой — ее спасением. Кто же такая леди Комсток? Случайная переменная? Розалинда и Роберт просчитывывают вероятности, которые множатся в их разумах с каждой брошенной монетой. Все смазывается, как если случайно разлитый растворитель опрокинуть на картину. Цельной картины нет… Фицрой смотрит на ДеВитта как на свет маяка. Он умирает вновь и вновь с ее именем на устах. Их любовная связь подобна буре, взрыву. Столько горячих слов и Букер не стесняется говорить то, что думает. Он настаивает на своем, как профессиональный убийца. Ему ничего не стоит ударить Дейзи, а потом любить целую ночь. Комсток — их общий заклятый враг. Тененбаум слушает Фонтейна невнимательно. Она вздыхает и отводит взгляд. Ей противна его мелочность и горячность. Она ненавидит Райна точно так же как Фонтейна, но последний привлекает ее как мужчина. Она не может сдерживать себя, когда тот, наведываясь к ней, проявляет чудеса обаяния. Как целует ее руку и дарит мелочи, которые она выбрасывает тут же, словно это ее оскорбило. — Сдвиги ничем не обусловлены. Удивительно, что здесь Фицрой — белая еврейка, — произносит Розалинда, что-то помечая в приевшейся табличке. — Тяжело быть только зрителем. Лишь младшей ДеВитт мы можем раскрыть глаза, — подмигивает Роберт, наблюдая, как Дейзи крепко обнимает Букера, вернувшегося с очередной битвы. Розалинда фотографирует равнодушное лицо Тененбаум, когда та прощается с Фонтейном. Их поцелуи — соль. Их клятвы друг другу — пепел. Если для одной реальности имеет свойство взрыва, то для другой — преобразования. Лютесы бы уже давно сошли с ума. Но они мертвы. Их суждения — только бесконечные наблюдения.