Часть 1

      Чёрный микроавтобус на разрешённой скорости двигался вдоль лесного массива, везя тройку сильнейших экстрасенсов из богом забытого хутора обратно в цивилизацию, а именно — в сторону аэропорта, чтобы те смогли, словно птицы, благополучно разлететься по домам и начать готовиться к празднику.       Крутясь, колёса подбрасывали вверх лежалый серый снег; из-за грязи и слякоти он совсем потерял свой вид и скорее напоминал кучу мокрого грязного песка, нежели нечто невинное и волшебное, укрывающее землю от греха. Впрочем, вокруг, несмотря на двадцать девятое декабря, пейзаж был совсем не зимним: деревья стояли голыми, их не укрывал снег, и листья с них давно осыпались, поэтому, когда от самого лёгкого дуновения ветра они покачивались, казалось, что их знобит, будто бы они протягивают свои ветви, прося о помощи в надежде, что кто-то укутает их и подарит тепло. Из-за отсутствия снега и солнца всё вокруг было серо-чёрным и окутано густой дымкой тумана, поэтому автобусик двигался медленно, хоть и старался, как мог.       Каждый сидящий внутри, конечно же, понимал, что никому из них ещё неохота оказаться по ту сторону тонкого мира (Саша, например, только собирался стать отцом), и поэтому лучше не спешить, но в то же время обстановка в салоне была такой, что одна минута тянулась, словно год, и каждому скорее хотелось на волю. Вместо новогоднего настроения к ним подступали раздражение и гнев.       Сидевший посередине аланский провидец, кажется, уменьшился в размере. Втянув голову в плечи, мужчина будто стал маленьким и незаметным. Ещё бы, ведь волею судьбы он оказался зажат между двумя людьми, что, казалось, были до отказа наэлектризованы. Этим электричеством пропитался весь салон, и, если зажечь спичку, здесь всё к чертям взлетит на воздух. И, будь его воля, он бы вышел отсюда прямо сейчас и пошёл пешком, но выбора не было, поэтому ему приходилось просто ждать и надеяться, что обратная дорога и вправду всегда короче, а значит, они доедут до аэропорта вдвое быстрее, чем ехали сюда.       Шепс-старший, не обращая ни на кого внимания, словно запрограммированный повторял одно и то же действие — снова и снова он нажимал на дисплее телефона несколько кнопок, потом слушал монотонные длинные гудки, затем аппарат отключался, потому что время ожидания ответа истекло. После Саша, никого не стесняясь, выругивался матом и набирал снова. Глядя на это, Костя думал, что, если Саша продолжит в том же духе, в конце концов он надавит на кнопки так сильно, что экран треснет под его напором, но ответа он так и не дождётся.       После каждого неотвеченного вызова Саша ещё сильнее начинал ёрзать на сиденье, громче материться и проклинать все вокруг. В отличие от Кости, ему хотелось не просто выйти и пойти пешком — он готов был выпрыгнуть на ходу и бежать сломя голову.       — Да чёрт бы всё побрал! — выкрикнул медиум, в очередной раз злобно сверкнув глазами и заставив девушку, сидящую по правую руку от Гецати, вздрогнуть то ли от крика, то ли от гневного взгляда. — Я сам виноват, надо было просто не соглашаться ехать или послать вместо себя Олега, в конце концов, а самому оставаться дома в Питере. Нет же, попёрся!       — Ты бы всё равно ничем не помог, — снисходительно улыбнулся Константин, не представляя, что бы он чувствовал и как бы вёл себя на его месте, — только бы сидел и переживал, и, возможно, ещё сильнее, чем сейчас, видя всё своими глазами.       — Но тогда я хотя бы видел! — Шепс, до сих пор смотрящий только на экран своего телефона, наконец повернулся к коллегам. — Я бы представление имел, а так я понятия не имею, что сейчас происходит!       — Саш, я, конечно, не гинеколог, но всё-таки врач, — опять улыбнулся Костя, которому хотелось его хоть немного подбодрить. — Поверь мне, если она сейчас рожает, ей не до телефона. Тебе сообщат, как только появятся какие-то новости. А вообще, ты счастливчик — у тебя вот-вот будет многодетная семья. Я сам всегда хотел иметь пятерых детей... — мечтательно, с нотами грусти в голосе произнес потомок аланских провидцев.       Гецати, по правде сказать, в самой глубине души завидовал Саше, хоть и отрицал это чувство. Они — одногодки, но у Саши уже была семья, пусть он к её созданию никогда особо не стремился; у него не было такой мечты или цели, но уже были дети, пусть и не кровные, была жена, и сейчас должен был родиться ещё один ребёнок. В то же время Костя всегда мечтал о продолжении, которое смог бы увидеть в своих детях. Ради воплощения мечты он даже согласился на одну из самых масштабных авантюр в своей жизни. Он отправился искать любовь на телепроекте, наивно полагая, что сможет влюбиться в одну из прекрасных девушек, гуляя с ней средь экзотических марокканских красот, но ничего не вышло. Впервые в жизни решив не доверять свой выбор разуму, он даже понятия не имел, что сердце его подведёт. Однако вышло, что вышло — кольцо, предназначавшееся для невесты, осталось лежать на мостике в Марокко, а он по-прежнему одинок и по-прежнему трясётся в микроавтобусах, спеша на помощь к людям, которые думают, что без вмешательства сверхъестественного нельзя решить их проблемы.       Вместо новогодней суеты в кругу семьи он вынужден был ёжиться, словно уменьшаясь, под взглядом своей бывшей девушки Сони Егоровой и слушать выкрики Саши. Софья, в свою очередь, будь её воля, прямо сейчас чиркнула бы спичкой в наэлектризованном до отказа салоне и взорвала бы его. Ей было даже всё равно, что вместе с ним сгорит и она сама, и Саша, который торопился к своей жене, которая, по всей видимости, в эти самые минуты рожала ребёнка. Ненависть Егоровой к бывшему возлюбленному была настолько сильной, что ей, кажется, было всё равно, что она принесёт в жертву ради расправы над ним ещё нескольких человек. А всё потому, что Гецати не оправдал её ожиданий. Он оказался виноват в том, что это не он сейчас сидел и, волнуясь, пытался дозвониться беременной жене, в роли которой была бы, конечно, Соня. Но что делать с тем, что наши ожидания — это только наши проблемы?       Однако даже в этой ситуации Костя умудрялся увидеть хорошее. Он был благодарен, что по правую руку от него находилась его бывшая девушка Соня, а не бывшая девушка Саши Мэрилин — ведь в новом сезоне «Битвы сильнейших» участвовала и она. Провидец и представить себе не мог и уж тем более не хотел знать, что бы было, наблюдай Мэри этот страх и беспокойство в глазах медиума за её бывшую соперницу Викторию Райдос. В этом случае всё могло быть стократ хуже, а с Соней они расстанутся, как только выйдут из этого микроавтобуса — можно и потерпеть.       — Можешь сказать по секрету, сколько лет вы вместе? — вдруг поинтересовался Гецати, даже не будучи уверенным, что нелепая попытка разрядить обстановку увенчается успехом.       — Много. Если считать периоды расставаний, то почти девять, — ответил ему Шепс, как будто бы осознав, что ничего другого он сделать сейчас не может, так почему бы не отвлечься и не сбежать из суровой реальности в прекрасное прошлое?       — И сколько раз вы за это время расставались? — В голосе Гецати звучала неподдельная увлечённость, будто бы ему на самом деле был интересен их сложный путь друг к другу.       Их история давала провидцу надежду на то, что любовь действительно существует. Десять лет разницы в возрасте, двое детей от её предыдущего брака, недопонимания и ссоры, из-за которых они не раз были на грани, но смогли выстоять. Саша увидел Вику ещё на шестнадцатой Битве и пропал, пусть не признавал этого очень долго. Так, может, и он однажды будет идти по городу и просто заметит её в толпе? Для этого не нужно ехать в Марокко за сотни километров, тем более, что через несколько дней — Новый год, а значит, чудо возможно. Ну а пока можно просто послушать историю.       — Два, — махнул рукой голубоглазый медиум, окончательно покидая микроавтобус и отправляясь на прогулку по лабиринтам воспоминаний.        ***       В январе две тысячи шестнадцатого года, как раз после завершения семнадцатой "Битвы экстрасенсов" и полного осознания того, что вместе с ней закончились их отношения с Мэри, Саша собрался покинуть страну. Расставшись с эстонкой, Саша решил полностью перезагрузить свою жизнь. Он взял билет и вознамерился отправиться к берегам Атлантики, в тёплый южный штат Калифорния. В то утро медиум зачем-то попросил Вику, приехавшую по делам в Самару, проводить его до аэропорта. Он улетал в другую жизнь из родительского дома, но почему-то его выбор пал именно на неё, а не на сестру или брата. За последние полгода они слишком сблизились, и свои последние минуты перед отъездом он почему-то хотел провести именно с ней. Даже если они будут всю дорогу молчать, он будет просто слушать её дыхание и смотреть, как сосредоточенно она глядит на дорогу сквозь стекло, крепко сжимая руль.       В тот момент Александр уже чувствовал притяжение к ведьме. Да, он знал, что у неё есть муж и ребёнок, и что она дорожит своей семьёй, но ещё он знал, что она чувствует то же самое. И пока этот узел крепко не затянулся на её шее, он решил разорвать связь, расстелив между ними тысячи километров дорожного полотна и часовых поясов. Чем дальше они будут друг от друга, тем быстрее спадёт морок, и угли неизвестно отчего вспыхнувших чувств дотлеют, принеся им пустоту и покой.       Однако из этого, на первый взгляд, идеального плана, как всегда, ничего не вышло. Через некоторое время после отъезда Саши Вика вместе с жёлтым, видавшим виды чемоданом и дочкой появилась в аэропорту Калифорнии под предлогом того, что они с Варей тоже решили переждать зиму в тёплых краях.       Вначале, как это часто бывает в дешёвых комедиях и фильмах о любви, он хотел, чтобы она как можно быстрее уехала, не нарушала своим присутствием его порядок и не превращала его холостяцкую квартиру в уютное семейное гнёздышко. Однако потом, как и бывает в конце таких фильмов, он уже не хотел отпускать её. За эти пару месяцев, что Вика провела с Варей в Атлантике, он понял, что связь между ними куда крепче, чем он мог представить.       Но от его нежелания расставаться с ней мало что зависело. Оба понимали, что иначе просто нельзя. Жрица культа предков, как и обещала, уехала на родину по весне, забыв плюшевого медведя Варвары на диване в гостиной. Вместо него она будто бы нечаянно забрала с собой свободу, о которой он так мечтал, заменив её на одиночество.       Шепс не станет ничего менять в квартире, и даже не станет выводить шоколадные пятна с белого дивана; он будет каждый вечер возвращаться домой и понимать, что ему чего-то смертельно не хватает, а именно — того, что в течение нескольких месяцев, что они прожили вместе, за исключением тех дней, когда они выходили из дома вдвоём, она всегда открывала ему дверь, она всегда ждала его вечером. Откуда бы он ни возвращался, он понимал, что она его ждёт. Привычка целовать её перед сном стала для него самым главным магическим ритуалом — это означало, что наступающий день обязательно будет хорошим.        ***       — И сколько вы потом не виделись? — Своим неожиданным вопросом, заданным с неподдельным участием, будто бы и ей стало действительно интересно, Соня вернула его в реальность.       — Почти два года. Она улетела из Атлантики в апреле шестнадцатого, а перед Новым годом накануне две тысячи восемнадцатого я вернулся за ней в Питер.       — Выходит, не смог без неё жить?       Медиум сдавленно улыбнулся, снова набирая номер жены, и про себя подумал, что и вправду не смог.        ***       За то время, пока они не виделись и совершенно никак не контактировали друг с другом, Саша объездил многие страны мира. Он видел все его чудеса и древние закоулки, куда, кажется, не заглядывал человек, но, где бы он ни останавливался, нигде не чувствовал себя как дома — он, словно черепаха, носил его на себе.       Медиуму всё время чего-то не хватало. В засушливой пустыне Египта ему не хватало океана, в морозной Норвегии — тёплого тропического ветра, и, куда бы он ни попал, всё было не таким. Всё было намного проще: на деле ему не хватало жрицы культа Предков. Она, неожиданно для него самого, стала его океаном и его домом. Где бы он ни остановился, везде был чужим. Его дни стали не такими удачными, как раньше. Конечно, ведь теперь перед сном он не исполнял главного ритуала — не целовал её.       За эти пару лет ему частенько звонила Мэрилин под надуманными предлогами, а в ходе разговора она как бы между прочим предлагала попробовать ещё раз, начать всё сначала, но её предложение было Саше уже неинтересно. Здесь не нужно было быть медиумом и экстрасенсом, обладать знаниями "тонкого мира", чтобы понимать — заполнить его пустоту эстонка уже не сможет.       В отличии от Мэрилин, Саша не собирался быть навязчивым и вмешиваться в жизнь Райдос. Лишь единожды он поинтересовался, что сейчас происходит с ней — тогда и узнал, что у неё родился сын, которого назвали Захар. Он не знал точного возраста мальчика. Внутри точил червь сомнения, но, так и не сумев нарушить молчание и позвонить, Саша убедил себя, что Вика решила сохранить свои отношения с мужем и впоследствии родила от него ещё одного ребёнка. Будь всё иначе, она бы ему сообщила.       Так проходили дни, и однажды декабрьским вечером, несмотря на мягкий калифорнийский климат, Шепс никак не мог избавиться от сквозняка в своей квартире, хотя все окна и двери были закрыты наглухо. Тогда мужчина устало опустился на диван, взял в руки плюшевого мишку... и окончательно понял, что жить без жрицы культа Предков он уже не сможет. Пейзаж за окном вдруг поблек, и дело вовсе не в календарном декабре, просто Атлантика со всеми её красотами осталась в глазах Райдос, а калифорнийские пожары горели только тогда, когда их тела сплетались воедино по ночам.       Тогда Саша окончательно решил лететь в Петербург. Пусть лучше прогонит, чем вот так — может быть, тогда полегчает.       Вика не предала его. Она, как и прежде, открыла ему дверь, когда он пришёл. Тогда это стало его первым открытием за их долгую, почти десятилетнюю историю — она всё ещё ждала его, пусть, в отличие от Мэрилин, и не тревожила звонками по ночам.        ***       — В тот момент я впервые осознал, что значит, когда ты куда-то возвращаешься, а тебя кто-то ждёт, открывает тебе дверь и искренне тебе рад, — произнес Саша, в очередной раз отнимая трубку от уха. — И я хочу приехать, и чтобы она снова открыла мне дверь, а я поцеловал её в прихожей. Не хочу думать, что она упала в обморок, а дома никого.       — Дома же дети, — сказала Соня, больше не глядя на Гецати. — Варя уже большая, сколько ей — одиннадцать, если я не ошибаюсь? — произнесла Егорова. — Если бы что-то случилось, позвонила бы в "скорую", ну и тебе... — ведьма развела руками.       — Детей Вася на каникулы забрал, — несколько обречённо махнул рукой экстрасенс и снова попытался дозвониться до своей жены.       — Ты так переживаешь... Честно говоря, я думала, вы разведётесь, — совершенно неожиданно произнесла Соня с ноткой цинизма и издёвки, будто бы её гнев вновь набрал силу, так и перекинулся на Сашу, который сейчас был более уязвим и не мог от неё защититься.       — Признаться, и я так думал всю первую Битву сильнейших. Между вами молнии летали, и я не представлял, как вы живёте под одной крышей, если так ведёте себя в готзале.       Своей репликой Гецати невольно поддержал Софью, однако его слова Сашу не задели и даже не удивили. Он вдруг откровенно признался:       — Я и сам так думал... — Саша вздохнул, не забывая снова и снова набирать телефонный номер. — До этого почти дошло…        ***       Приехав к ней из Калифорнии, Саша пробыл с ними ровно четыре месяца. Жизнь в Питере, бурлящем, но в то же время сером и депрессивном мегаполисе, в который каждый день, несмотря ни на что, прибывали туристы, оказалась не такой радужной, как в Атлантике. Правду говорят: чтобы выжить в Питере, его надо любить, иначе своей мрачной достоевщиной он тебя погубит. Да к тому же, помимо Вари, в их жизни теперь присутствовал Захар, который отнимал гораздо больше времени и сил, чем семилетняя девочка. Саша снова не выдержал. Ноша оказалась неподъемной, и однажды утром он ушёл, не обещая вернуться.       Это было в марте, а уже в декабре она снова стояла в прихожей и глядела в его глаза. Правда, на сей раз это она полетела за ним. Её подтолкнула к этому весьма нелогичному поступку дочка со своим новогодним желанием. И, казалось бы, если у вас уже что-то единожды не получилось, и он захотел уйти, то зачем пробовать снова? Но Райдос всегда шла до конца. Она всё же села в самолёт и разыскала его.       Это было в декабре две тысячи восемнадцатого года. С тех пор они больше не расставались. Если возникали недомолвки или Саша вновь хотел свободы, Вика отступала на шаг, давая возлюбленному личное пространство. Она уменьшила свои разъезды, посвящая жизнь детям и мужу.       Пара сильнейших экстрасенсов поженилась так, что им удалось скрыть это не только от прессы, но и почти от всего близкого окружения. После свадьбы Саша был в поездках, а она — дома с детьми и, кажется, вечно держала палец на кнопке камеры телефона, пересылая Саше все моменты их жизни.       Всё наладилось. Они, пусть и не сразу, но научились принимать друг друга такими, какие они есть, и даже карантин, во время которого большинство людей оказались заперты в собственных квартирах, не сумел внести разлад в жизнь, хотя Вике показалось, что вот как раз таки сейчас всё должно дать трещину — ведь свободолюбивый Саша, который был котом, что гулял сам по себе, вдруг оказался заперт с двумя детьми. Ведьма тревожно ждала, когда любимый начнёт сходить с ума, но ожидания не оправдались.       Всё снова начало трещать по швам в тот момент, когда казалось, что они прошли все трудности и испытания жизнью окончены, но Вика неожиданно заявила, что хочет иметь общего ребёнка. Идея Саше, откровенно говоря, не понравилась. Он прекрасно понимал, что жена его старше на десять лет, и пусть в жизни он не замечал этого, факт нельзя было игнорировать: какой бы ни была современная медицина, для женщины это уже неподходящий возраст для того, чтобы вынашивать и рожать ребёнка, да и он никогда не требовал от неё наследника.       Далеко не всем женщинам открывается эта истина; даже Виктория Райдос, владеющая тайным знанием, не сразу её постигла. Мужчине на самом деле не нужен дом, не нужен обед, не нужны дети — ему нужна женщина, которую он полюбит так сильно, что она станет воздухом вокруг него, будет течь по венам вместо крови, и он уже ни за что не согласится её потерять.       Как бы страшно для женщины это ни звучало, но между любимой и ребёнком мужчина почти всегда выберет возлюбленную. Отцовские чувства на материнские не похожи, что ни говори. Без женщины мужчине сложнее любить детей, а её он будет любить, несмотря ни на что.       Но сколько ни пытался Саша доказать это, ничего не вышло. Всё закончилось тем, что она снова захотела участвовать в шоу и даже стала одной из участниц новой Битвы сильнейших, хотя до того несколько лет находилась дома и просто уделяла время ему и детям. Шепс уже привык к тому, что каждый вечер она его ждёт, открывает дверь, встречает с улыбкой, а дома уютно и вкусно пахнет.       Медиум в штыки воспринял идею, что Вика снова будет пропадать на расследованиях и тратить на них свою силу и энергию, но поделать ничего не смог. Недопонимание, конфликты и споры уже не помещались в их квартире, поэтому они несли их с собой в готзал, открыто демонстрировали ненависть друг к другу, и, естественно, у людей, их окружающих, возникал только один вопрос: почему эти двое всё ещё живут под одной крышей, почему им в голову не пришло развестись?       Саша, кажется, был на грани и уже готов был снять обручальное кольцо со своего пальца, чувствуя, как невыносимо оно давит, словно электрический браслет, охватывающий ногу преступника — но в чём он виноват?       Шепс твёрдо вознамерился уйти после расследования, куда им предстояло отправиться втроём — он, она и его брат. Однако на съёмках произошли настолько шокирующие вещи, что Саша впал в настоящую истерику, и никто, кроме неё, даже его младший брат, не смог его успокоить. Тогда, на кладбище, он смог прийти в себя лишь только после того, как увидел глаза, в которых ещё штормили воды Атлантики. Саша понял, что не сможет уйти, и единственное, что остаётся — уступить.       Битва сильнейших подходила к концу, и они решили, что станут пытаться завести общего ребёнка.        ***       Прошёл почти год, и ничего не выходило — видимо, всё-таки Викин возраст давал о себе знать. Саша, в свою очередь, всеми силами пытался переключить её внимание на что угодно другое и, кажется, смог — Райдос уже готова была отпустить ситуацию, но тут грянул тот самый день.       В один из съёмочных дней реванша неожиданно для них обоих вдруг возникла она — бывшая девушка Саши и бывшая соперница Вики, Мэрилин Керро. Будто бы произошедшего было мало, судьба, словно насмехаясь, подкинула особое испытание, заставив и Вику, и Сашу выслушать исповедь женщины, которая в течении шести лет ухаживала за своей безнадёжно больной дочкой. Тогда и у Вики, и у Саши градом катились слёзы. Сквозь их пелену медиум иногда смотрел на жену, давая ей понять, что больше всего на свете он не хочет, чтобы с ней или с их ребёнком случилось нечто подобное. Он не хочет, и ради этого он готов никогда не стать отцом собственного ребёнка, но она должна быть здорова.       Мэрилин тогда правильно определила женщину, которая принесла на съёмочную площадку прядь волос своей умершей дочери. Она утешила героиню, а потом, не поворачиваясь лицом к судьям, сидящим в глубоких удобных креслах, будто бы стараясь лишний раз не видеть бывшего возлюбленного и свою заклятую соперницу, эстонка вдруг произнесла:       — Всё хорошо будет… Дочка будет похожа на Саша… Будет.       Тогда все присутствующие подумали, что ведьма обращается к убитой горем матери, говоря о том, что однажды в её жизнь придёт новый ребёнок, который подарит ей новое счастье, но через пару месяцев станет понятно, что она говорила не с героиней.        ***       — После реванша у вас всё наладилось, — не смог не заметить Костя, до конца не зная, как медиум отреагирует на его слова, но нельзя было не отметить, что отношения с женой у Саши наладились как раз после того, как Вика забеременела. — Ты тоже стал поспокойнее. Правда, на втором реванше зачем-то накинулся на Якубович, — позволил себе улыбнуться Гецати, снова опасаясь бурной реакции.       Но, на удивление, вместо агрессии последовали откровения.       — Ты знаешь, как я боюсь, что что-то случится? — вдруг признался медиум в том, о чём вообще, кажется, никому не говорил. — Рядом на стуле сидела моя беременная жена, а она давай у меня спрашивать про Мэрилин, думаю ли я о ней и давно ли с ней общался. А если бы Вика разволновалась?        ***       Вечно хмурый и угрюмый Питер в предновогодние дни, конечно же, преобразился, даже строгий Исаакий, купол которого был виден из любой точки города, выглядел как-то повеселее, словно улыбался горожанам, идущим мимо и несущим с ёлочных базаров пушистые ели, улыбался парочкам, которые спорили у магазинов о том, что забыли купить зелёный горошек, улыбался тем прохожим, что держали перед собой телефон, разговаривая по видеосвязи, желая в эти волшебные новогодние дни быть ближе даже с теми, кто волею обстоятельств находился на расстоянии.       Заметил Исаакий и того паренька, что, бросив застрявшее в пробке такси, побежал пешком; всё, что он хотел — это только добраться скорее до нужного адреса и оказаться дома. Саша уже приготовил целую речь, которой наградит жену, едва переступит порог, и был уверен, что мало ей не покажется.       Он не замечал ярких огней на каждом здании, красивейших иллюминаций, установленных специально к празднику, в виде символов уходящего и наступающего года, не замечал толпы людей, ждущих очереди на каток или желающих купить глинтвейна в ближайшем парке — он просто мчался домой.       У входной двери Шепс вдруг понял, что не помнит, куда девал ключи, и позвонил по привычке, а жена открыла, как открывает уже многие годы подряд. Женщина распахнула дверь, одной рукой держась за округлившийся живот, а второй за дверную ручку. Она глядела на него и искренне улыбалась, и от этой улыбки все его гневные слова, которые он складывал на протяжении всей дороги и старался не забыть, улетучились. Вместо этого он закрыл за собой дверь и поцеловал её, как делал уже десятки раз, и лишь потом, выдохнув, спросил:       — Викулечка, а где твой телефон?       В ответ женщина дёрнула плечом.       — Ты знаешь, с утра не могу его найти.       — Человека в багажнике, значит, можешь, а…       Саша не успел закончить фразу, они рассмеялись.        ***       Ведьма и медиум стояли, обнявшись, и глядели в окно, внимательно наблюдая, как над куполом собора рассыпаются разноцветными искрами и растворяются в небе салюты. Под окном весело кричали на разные лады десятки голосов; слов было не разобрать, да и ни к чему — люди просто пребывали в эйфории. Наступил новый, две тысячи двадцать пятый год, и, как всегда, миллионы людей надеялись, что уж он-то точно станет самым лучшим годом в их жизни и принесёт всё самое хорошее, что есть в этом мире.       Так много знающий о теории изменяющегося будущего, Саша ничего не загадывал наперёд, да и, впрочем, он уже давно обо всём говорил в прошедшем времени. Ему просто хотелось, чтобы их дочка, которая со дня на день должна появиться на свет, родилась здоровой — этого достаточно, а дальше они просто будут встречать новые дни и года. Время неумолимо будет менять календарные даты — шесть, семь, восемь, девять… Планета будет кружиться, наплевав на беды человечества, а Вика — открывать ему дверь и каждый вечер ждать его дома.