.

- Мамочка, мне страшно! - Абрам стоял в дверях родительской спальни в одной начнушке со своей единственной игрушкой - плюшевым зайцем, на столько потрёпанным, что невозможно было сказать, чем он был раньше. - Иди ляг спать, - Натан только что избил ее чуть ли не до полусмерти, а сейчас его щенок стоит у ее двери и смеет жаловаться ей. Как она его ненавидит, сотни раз она мечтала о его убийстве. Задушит во сне подушкой, никто не догадается что она причина этого, или когда он будет мыться, кинет ему включенный фен под ноги, а сама отойдет. Есть много и других способов его убийства, но Мэри боялась, что Натан что-то заподозрит и закопает и ее в могиле с сыном. - Мамочка, там монстр! - Натаниэль не доверял никому, ни матери, ни отцу, ни Лоле, ни остальным. Он боялся их, но любил, любил каждого. Он ещё не знал, что любил не этих людей, а их, добрые и любящие его, версии. Он любил Мэри, которая обнимала его, хвалила, говорила что любит. Он любил Натана, который тепло улыбался и играл с ним. Людей отца, которые были готовы убить ЗА него и шутили с ним. Но их не было, все это было лишь игрой детского воображения, ни больше. - Какой ещё монстр?! Марш в кровать! - настоящий монстр скоро придет, придет и покарает не спящих жертв. - Хорошо, мамочка, - малыш опустил голову и тихонько заплакал. - Я-я люблю тебя.... Любовь, на секунду Мэри остановилась забинтовать свои раны, оставленные Лолой и Натаном, любовь.... Как давно она не слышала этих слов.... Ей стало больно, не от побоев и не от голода, нет ей стало больно за этого ребенка. ЕЕ сын мучился в этом аду, она посмотрела мальчика будто в первые, она виновата в этом. - Иди сюда - голос надломился, но взгляд ее был суров. Абрам со страхом подошёл к матери. Она обняла его, впервые на его памяти, вот оказывается как это - обнимать живого человека. - Я люблю тебя, мамочка, больше всего на свете! Не плачь пожалуйста, мамочка! - скороговоркой повторял Натаниэль, не понимая, почему плачет столь сильная женщина, женщина пугающая его самого за слезы. *** Как он устал, каждую ночь один и тот же сон. Сон которому не суждено было осуществиться, никогда. Натаниэль лежал в своей постели в Балтиморе и думал, что было бы быть жива мать и мертв отец. Скорее всего все не сильно поменялось. Его бы так же учили убивать, возможно избивали чуть реже, но на этом список отличий у него заканчивался. А сегодня последний день, Натан узнал о заговоре против него самого, в котором участвовал Абрам. И решил что стоит устроить младшему про́воды, как в тюрьмах. Абраму дадут поспать в чистой комнате, накормят любым блюдом, а после приведут в подвал к отцу и тот его убьет. *** - Есть что сказать напоследок? Пока ты можешь говорить? - Лола улыбалась своей самой мерзкой улыбкой. - Нахуй иди вот что! - эх, рот у него не затыкался даже сейчас. - Грубо, очень грубо, я попрошу твоего отца позволить, мне помочь с твоей пыткой. - Лола уже не улыбалась, но глаза ее пылали безумеем. Боялся ли он? Уже нет. УЖЕ. Отец замучил его мать и самого Абрама. Так чего ему бояться? Правильно, нечего! - Ну привет, младший - последнее слово Натан произнес с такой издёвкой, что на секунду Натаниэлю стало стыдно, но он сразу опомнился. - мой сын решил предать меня, и зачем? Ради мести.... Глупо, ооочень глупо, никогда не думал, что мое отродье может оказаться на столько тупым.... Что ж прими свое наказание, Ничтожество. Лола заранее привезла руки и стопы Абрама к стулу, так что бежать, как он любил, у него не выйдет. Натан шел к сыну с огромным тесаком в руках, специально для этого момента он натачил это адское лезвие. Абрам начал улыбаться улыбкой отца, из-за этого жеста у Веснински старшего перекосило лицо. Отец подскочил к сыну, схватил его лицо за подбородок, сжал с огромной силой и зашипел в лицо: - Как, что-то подобное как ты, смеет лыбиться в моем присутствии?! Прими хотя бы наказание и смерть с достоинством. Мерзкая тварь! Но слова эти лишь раззадорили младшего, до самого конца улыбка оставалась на его лице. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Спасите.... Спасите.... Спасите.... Спасите.... Спасите.... Спасите.... Как он ошибался, страх прошибал его уже сейчас, а Натан только начал. Но Абрам не переставал улыбаться, правда теперь в улыбке не было превосходства, лишь отчаяние. Впервые он подумал: "А ведь мы больше похожи на отца и сына, чем может показаться, я его бешу, он злится и наказывает, правда более жестоко, чем другие родители". Натан начал с малого, за годы тренировок, мужчина научился пытать людей невероятно долго. Он вырвал сыну ногти, сначала на руках, а потом и на ногах. Кровь текла по деревянным ручкам стула, мерно капая на бетонный пол. Натаниэль отключился в первый раз. Спустя некоторое время (Абрам не знал сколько прошло), его окатили ледяной водой, она попала на кровоточащие пальцы и Натаниэль взвыл от боли. Стоило ему только запрокинуть голову назад, желая хоть как-то абстрагироваться от боли, как отец схватил его за челюсть, открыл сыну рот и начал, с жутким скрипом и сопутствующими ему криками, точить зубы. Натаниэль снова отключился. Проснулся младший от боли. Попытался закрыть рот, не получилось. Без крика не получилось. Все зубы были сточены в половину, Абрам опустил взгляд.... Твою мать, его, лишенные ногтей, пальцы превратились в игольницы. Уму не постижимо, как, на столь маленьких участках плоти, поместилось так много игл да и откуда они дома у Мясника? - Проснулся? И как столь слабое существо может быть моим сыном? - Старший сидел на кресле на против сына. Они были как Адам и Бог картины Да Винчи. Только Адам-Абрам не тянулся к Богу-отцу, а тот в свою очередь, не очень то и стремился помочь младшему. Пытки продолжались. Натан решил что Абрам слишком свободно сидит, а потому вбил ему в ладони и стопы гвозди. Кровь закапала чуть быстрее по полу, уже с хаотичным звуком. Как бы Абраму хотелось уснуть и не проснуться, но никто ему этого не позволит. - Подними голову, Младший. - голос Лолы прозвучал, почти, нежно. Не соображая кто к нему обращается, Натаниэль медленно приподнял голову, продолжая улыбаться. Лола легко взяла его за шею и воткнула острую иглу шприца во вздувшуюся вену. Спустя пару секунд Абрам почувствовал все в разы ярче и чётче. Темнота в подвале стала чуть рассеиваться, Абрам начал слышать не только стук капель, но и шуршание движения крови на не ровном бетонном полу. Ну и естественно боль стала ещё более невыносимой. Натаниэль вновь отключился. - АААААААААА, - Абрам проснулся от собственного крика. Парень огляделся, точнее оглядел свое тело. - Я устал ждать, тебя, мой дорогой сын, ты спал три дня, за столь вольное поведение, я решил тебя наказать. Ах, вот почему у Абрама не было ладоней и стоп, ну как не было, они оставались прибитыми, только теперь не были соединены с остальным телом. У Младшего вырвался невольный смешок. У него дольше не было языка, жаль.  *** На протяжении трёх месяцев Натан резал, рубил, накачивал наркотиками, собственного сына. Перед смертью Нил не был похож на человека, он был как тот его плюшевый заяц, невозможно было определить, что он и чем он был ранее. В конце отец просто перерезал ему глотку. Говорят что семь секунд после отрубания головы человек продолжает все чувствовать. Абрам чувствовал, пусть и не целиком, но головы он лишился. Было больно, лёгкие наполнялись кровью и постепенно переставали трепыхаться. Сердце замедляло свой ход. Мышцы одеревенели. *** Абрама похоронили. Точнее его прах. Лола высыпала его пепел в море. Для этого она купила за свои деньги билеты и улетела в Бразилию. Странное чувство пустоты было у нее в груди. Она скучала... По этому несносному мальчонке, который не умел вовремя закрывать рот. Да она скучала. Он был похож на отца и на мать, но был абсолютно другим. Он умел сострадать, если раньше она считала это слабостью, то сейчас силой невероятных масштабов. Она скучала..... Ей было жаль этого ребенка, он родился не в том месте, не в то время. Она скучала.....