***

Передо мной большое зеркало, украшенное россыпью драгоценных камней, поблескивающих в свете луны. А в отражении совсем уже не я. Вернее, не та невинная девчонка с золотыми косами, что когда-то попала в гарем Султана. Передо мной суровая женщина с холодными глазами и седыми прядями в темных волосах. Эта женщина, пусть и разряженная в самые дорогие шелка, все же не была молода. Время жестоко, оно не щадит никого. Не пощадило и великую Султаншу, хотя признаки изящества еще не покинули меня. Этой звездной ночью, впервые в жизни, я обернулась назад, чтобы взглянуть в бездну ушедшего прошлого. Все время я шла вперед, казалось, не имея ни прошлого, ни настоящего. Скольких близких я потеряла, сколько боли перенесла — всё это было неважно. Я никогда не давала себе достаточно времени, чтобы прочувствовать, пережить всё то, что было уготовано мне роком. Не успев оправиться от потери, великая Кёсем Султан вновь начинала коварную игру с судьбой. И в итоге у меня не осталось почти ничего и никого. Ничего, что было бы действительно дорого очерствевшему сердцу, которому я много лет назад запретила любить. Запретила, но оно не слушало, упорно указывая на то, в ком на самом деле заключалась вся моя сила, весь мой смысл существования. И это было далеко не Османское государство. — Кем бы я была без тебя? — вновь задаю себе вопрос, вглядываясь в отражение лазурных глаз. Никем — услужливо подсказало сознание. Наверное, ты — это единственное, на что еще откликалась моя душа. Ты один всегда был рядом, подставляя плечо, ты один знал, чего мне стоило сохранять спокойствие и напускную холодность, ты один был готов идти за мной хоть на край света, с ужасом понимая, что мы оба идем в кровавую бездну жестокости и беспощадности, из которой выхода, увы, нет. Конечно, ты во многом не одобрял моих действий, быть может, даже осуждал... Но никогда не отказывался от меня. За эту безоговорочную преданность я и полюбила тебя. Полюбила ведь...? Последние лет двадцать я пыталась найти объяснение моим подкашивающимся ногам и путающимся мыслям при твоем появлении рядом. И сознание вновь подавало свой голос, подсказывая, что любовь, и лишь она — причина моих терзаний. Я тяжело вздыхаю. Душно. Мне душно. Всегда, когда думаю о тебе, меня бросает в жар, и сейчас не исключение. Я выхожу на веранду, блаженно вдыхая холодный ночной воздух. Легкий ветер игриво щекочет кожу и развивает длинные волосы. Я вглядываюсь в горизонт. Меня всегда завораживал ночной Стамбул, а тихое спокойное море навевало мне мысли о детстве, заставляя воображение уноситься в далёкие края иной жизни. Я редко позволяла себе рассуждать о том, как бы сложилась моя жизнь там, на островах Греции. «Там бы я не встретила тебя...», — это я знаю наверняка. Мысль об этом приносила мне необычайную боль. Мой взгляд опускается и, блуждая среди темных деревьев, останавливается на стоящем в тени мужчине, которого я не могла не узнать. Это был ты: великий визирь Османской империи — Кеманкеш Кара-Мустафа-паша. Наши взгляды встречаются, и ты встревожен от того, что я обнаружила тебя. Ты бегло кланяешься и хочешь скрыться в ночи, но я благосклонно улыбаюсь и жестом позволяю остаться. Но если так подумать, что на самом деле связывало нас? Ведь ничего. Лишь многозначительные взгляды украдкой, скрытые намеки, бессонные ночи, грёзы и молчание. Молчание. Бесконечно тянущееся молчание. Достаточно ли этого для любви? Ты улыбаешься мне в ответ и тоже вглядываешься в ночные пейзажи, однако далеко не они причина твоего прихода. Порой ты окидываешь взором мой стан и смущённо опускаешь голову, когда я гляжу в ответ. Никогда не знала, за что ты полюбил меня. Лишь знала, что точно за что-то большее, чем мои власть и красота. Но за что именно — никогда не понимала. Наша жизнь прошла, и нынче, на закате дней, ты, возможно, сожалеешь о минувшем. Сожалеешь, что не узнала, от чего так ярко тлели твои глаза, не узнала, от чего так сильно билось в те минуты сердце. Как много в часы подобные этим хотелось нам сказать, но мы были обречены на вечное молчание. Возможно, мы могли быть счастливы вместе. Возможно, могли дать тем чувствам волю. Возможно. Но точно не в этом мире. Проживи мы эту жизнь правильно, в благородных садах Эдема наши души могли бы быть вместе. Но мы попадаем в ад. Я знаю это наверняка. Грехов у нас предостаточно, так что покаяние уже бессмысленно. Что ж... Хотя бы там ты и я будем вместе, разделим на двоих наши грехи и наказание. Я зябко вздрагиваю от усиливающегося ветра и прощально, едва заметно, махаю тебе ладонью. Я возвращаюсь в покои, а ты еще долго будешь смотреть мне вслед. На секунду у меня промелькнула шальная мысль выбежать на улицу, прямо так: в одном ночном платье, и, наконец, бросившись в объятия, сказать то, над чем столько лет томится мое сердце. Конечно, ничего такого я не делаю, а просто ложусь в чистую постель, давно приготовленную служанками. Перед тем как заснуть, я размышляю, значил ли этот приступ меланхолии хоть что-нибудь? «Отнюдь», — думаю я и засыпаю с этой мыслью.