Глава 2 Шаг в неизвестность

Утро встретило Гермиону лёгкой, но неприятной головной болью. Ночь прошла беспокойно: мысли путались, как рой насекомых, не давая ей ни на мгновение погрузиться в сон. Потянувшись, она нехотя встала с кровати и лениво взмахнула палочкой. Одеяло аккуратно сложилось, как по команде. Привычные действия не приносили утешения. На автомате надела идеально выглаженную школьную форму, собрала волосы в тугой хвост. Сумка была собрана ещё вечером, но, подхватив её, Гермиона всё же посмотрела на часы. — Завтрак. Может, станет легче, — подумала она, но чувство тяжести не отпускало, будто мир стал чуть холоднее и давил на плечи. В столовой постепенно начинали собираться ученики, заполняя помещение шумом утренних разговоров. Гермиона без труда нашла стол, за которым уже сидели Гарри и Рон. Как всегда, рядом с Роном находилась Лаванда, которая практически не отходила от него ни на шаг. Они оживлённо что-то обсуждали, когда Гермиона подошла и опустилась на свободное место рядом. — Доброе утро. Что сегодня на завтрак? — спросила она, стараясь прозвучать бодро, несмотря на своё состояние. Гарри обернулся и мягко улыбнулся ей, выражая тихую поддержку. Рон, с набитым ртом, ограничился коротким кивком. — Сегодня яичница, — пробормотала Лаванда, даже не подняв глаз от Рона. Гермиона принялась за завтрак, стараясь сосредоточиться на еде, чтобы прогнать усталость. Её взгляд скользнул по Гарри и Рону, увлечённым обсуждением очередной пустяковой темы. На мгновение ей показалось, что всё вернулось на свои места — их троица снова вместе, смех, спор, привычное ощущение лёгкости. Но её чувство принадлежности мгновенно испарилось, как туман. Громкий хохот слизеринцев заставил её поднять глаза. Малфой вошёл в зал с неизменным выражением надменности на лице. Сердце Гермионы чуть дрогнуло. Образ его спины, подсвеченной тусклым светом ванной, всплыл в памяти слишком ясно. Она резко отвела взгляд, как будто боялась, что кто-то заметит её замешательство — Да я тебе говорю, Гарри, нам лучше загонщика не найти! — горячо спорил Рон, увлечённо размахивая руками. Тема квиддича всегда захватывала его с головой, но для Гермионы она оставалась далёкой и непонятной. — Ты не выспалась? У тебя такие огромные синяки под глазами, — заметила Лаванда, слегка нахмурившись, но при этом её голос звучал скорее как легкомысленный комментарий, чем как искреннее беспокойство. — А, да... Я всю ночь готовилась к урокам, — ответила Гермиона, стараясь звучать спокойно, но её голос был натянут, как струна. — Герми, ну нельзя так. Знаешь, говорят, если не высыпаться, то кожа быстро стареет, — добавила Лаванда с оттенком заботы, в которой угадывался намёк на превосходство. Гермиона подняла на неё взгляд и, натянув холодную улыбку, ответила: — Спасибо за совет, Лаванда. Лаванда кивнула, будто приняла это как благодарность, и снова повернулась к Рону, наигранно поправляя прядь своих волос. — Рон, ну скажи, как ты умудряешься быть таким милым, даже когда просто жуёшь? — её голос стал мягким и немного мечтательным, явно игнорируя присутствие Гермионы и Гарри. Её раздражал один только вид однокурсницы. Эта девчонка умудрялась быть одновременно слишком навязчивой и безразличной к тому, как её слова могут ранить. Ну что Рон в ней нашёл? О чём они вообще могут разговаривать? Каждый раз, глядя на них вместе, Гермиона не могла отделаться от мысли, что они совершенно не подходят друг другу. Они были ужасной парой, хотя она никогда не говорила этого вслух. Это чувство странным образом кололо её, но девушка предпочитала игнорировать его, списывая всё на раздражение от поведения Браун. Гермиона отвела взгляд и сделала вид, что полностью сосредоточилась на своей тарелке, но ощущение неловкости не отпускало её. На мгновение она подняла глаза — и тут же встретилась взглядом с Малфоем. Он сидел за дальним столом, окружённый компанией слизеринцев, но казалось, будто он смотрел только на неё. Его серые глаза изучали пристально, словно пытаясь прочитать мысли. «Что ему нужно?» — пронеслось у Гермионы в голове. Она быстро отвела взгляд, но неприятное чувство не исчезло. Было в этом взгляде что-то странное.. — Гермиона, ты в порядке? — раздался голос Гарри. Она моргнула, возвращаясь к реальности, и поспешила ответить: — Да, просто задумалась. Но Гарри, казалось, заметил что-то в её лице, и его взгляд стал внимательнее. — Может, позже поговорим? — предложил он. Гермиона кивнула, чувствуя одновременно и благодарность, и смущение. После плотного завтрака они поспешили на урок. Первым уроком была История магии, совмещённая с когтевранцами. Просторная аудитория, заполненная рядами длинных деревянных парт, была почти безмолвна. Лишь монотонный голос профессора Биннса, тянущийся подобно тягучему эху, нарушал тишину. — ...и именно поэтому Гоблинская война 1612 года сыграла решающую роль в укреплении позиций Международной Конфедерации Магов, — протянул Биннс, бесстрастно скользя по аудитории своим прозрачным взглядом, словно не замечая, как полкласса погрузилось в лёгкую дремоту. Рон сдался первым: его голова уже покоилась на руках, а перо лежало рядом, забытое и ненужное. Гарри изо всех сил пытался сохранить внимание, но его взгляд всё чаще стекал к высоким стрельчатым окнам. Только Гермиона, неизменно сосредоточенная, оставалась верной своим привычкам. Её перо стремительно бегало по пергаменту, выводя чёткие строчки записей. Каждый факт, каждая деталь находили своё место в её идеально упорядоченных конспектах. После занятий Гарри выглядел сосредоточенным, даже немного встревоженным. — Не забудь, мы должны поговорить за обедом, — тихо напомнил он, бросив взгляд на Рона, увлечённо спорившего с Лавандой. — Хорошо, — ответила Гермиона, нахмурив брови. Она не могла не заметить серьёзности в его тоне. О чём таком важном он хочет поговорить? Её мысли быстро закружились вокруг возможных тем для разговора, но долго размышлять не пришлось — следующий урок требовал полного внимания. Занятие по травологии, как всегда, проходило в тёплой, влажной теплице, где витал аромат земли и растений. Профессор Спраут объясняла уход за редкими магическими растениями, а ученики с усердием возились с горшками. Гермиона сосредоточенно работала, даже несмотря на то, что её мысли время от времени возвращались к Гарри и его странной просьбе поговорить. Когда урок подошёл к концу, она наконец почувствовала облегчение. Обед казался долгожданным островком покоя среди этого насыщенного дня. Собрав все учебники в аккуратную стопку и убрав их в сумку, Гермиона направилась в столовую. Шумный поток учеников заполнил коридоры, и она невольно замедлила шаг, пытаясь привести свои мысли в порядок. Что же такого важного собирался сказать Гарри? — Я думаю, Малфой что-то замышляет, — тихо сообщил Гарри, опираясь на стол. Его голос звучал напряжённо, а пальцы нервно постукивали по деревянной поверхности. — Я ещё не знаю, что именно, но он выглядит... подозрительно. Подняв взгляд от книги, Гермиона заметила, как его глаза метались, будто он пытался найти слова. «Малфой, опять Малфой», — подумала она, закатывая глаза. — Гарри, он всегда так выглядит, — произнесла она, но заметила, как сильно он сжал руки в кулаки. — Нет, — покачал головой Гарри, прищурившись. — Не в этот раз. Я наблюдаю за ним. Он ведёт себя странно. — И что же такого странного он делает? — спросила Гермиона, скрестив руки на груди. — Я пока не могу сказать точно, — пробормотал Гарри, потерев виски, будто от усталости. — Но он выглядит так... И я знаю, это связано с... пожирателями. Он откинулся назад, глядя куда-то в сторону, словно пытаясь собрать мысли. — Я не могу просто сидеть сложа руки, Гермиона. Я... я чувствую, что что-то ужасное происходит. Она нахмурилась, уловив его беспокойство. — Гарри, мы уже обсуждали это. Нельзя обвинять Малфоя без доказательств. — Доказательств? — его голос дрогнул. — А если я буду ждать слишком долго? А если это обернётся катастрофой? Гермиона опустила глаза, не зная, что сказать. Она чувствовала, что он действительно верит в свои слова. Гарри наклонился ближе, его взгляд был серьёзным, почти умоляющим: — Гермиона, я прошу тебя. Ты ведь понимаешь, о чём я говорю. Я не хочу... я не могу снова допустить ошибки. В его словах звучало нечто большее, чем просто подозрения. Гермиона знала, что он всё ещё чувствует тяжесть событий прошлого года. Потеря Сириуса, постоянная опасность — всё это наложило отпечаток на его душу. Она вздохнула, обернувшись, будто надеясь увидеть Малфоя и какое-то подтверждение его странного поведения. Но в столовой его не было. Внутри неё зашевелилось странное чувство — смесь беспокойства и... любопытства? Гермиона не могла этого понять. С одной стороны, её раздражало, что Гарри втягивает её в свои подозрения. С другой — что-то в этой ситуации вызывало в ней странное возбуждение. «Это глупо. Это по-детски и не имеет никакого смысла», — твердила она себе. Но воспоминание о том, как Малфой не раз попадался ей на глаза с каким-то отчаянным выражением лица, заставило её задуматься. — Да, я знаю, это звучит безумно, — тихо продолжил Гарри. — Но, Гермиона, у меня есть к тебе просьба. Она повернулась обратно к нему, встретившись с его напряжённым взглядом. — Я знаю, к чему ты клонишь. Нет, и ещё раз нет, — твёрдо ответила она, стараясь скрыть сомнение в голосе. — Ты замечаешь даже то, что другим кажется мелочью. Вместе мы могли бы... ну, разобраться в этом. Гермиона, пожалуйста. Он произнёс это так искренне, что её решимость начала таять. — Ладно, — наконец сказала она, сложив руки на груди. — Но я уточняю: я не буду следить за ним. Только... присмотрюсь. И ты мне за это будешь должен. — Конечно, — тут же кивнул Гарри. — Что угодно. — Если твои подозрения окажутся неправдой, то ты... сам будешь писать эссе за Рона. Я уже устала ему помогать. — Конечно! — выпалил Гарри, чуть ли не подпрыгивая от счастья. — Договорились. Прежде чем она успела среагировать, он с восторгом обнял её, заставив девушку удивлённо замереть. — Гарри! — возмущённо выдохнула Гермиона, но на её губах всё же появилась лёгкая улыбка. — Ладно, только не затягивай с этим энтузиазмом. Пообедав, друзья спустились в тёмные коридоры подземелий. Последним уроком на сегодня было зельеварение — предмет, который редко вызывал у кого-либо радость. Девушка первой вошла в класс, который, как всегда, наполнял едва уловимый запах трав, пряностей и чего-то металлического, и направилась к своему котлу. Гермиона открыла учебник и начала перелистывать страницы, как вдруг почувствовала присутствие Гарри рядом. Он подсел к ней, его лицо освещала загадочная, почти лукавая улыбка. — Что-то задумал? — спросила она, мельком глянув на него. — Ничего такого, — ответил Гарри Она лишь покачала головой, едва сдержав улыбку, и вернулась к своим записям. Будто тень, выскользнувшая из-под земли, Драко Малфой появился в дверях класса за пару минут до звонка, и его присутствие, подобно ледяному ветру, мгновенно заполнило собой всё пространство. Его свита, Блейз и Тео, следовала за ним по пятам. Гарри, зачарованный, не мог отвести взгляд, словно его глаза пытались запечатлеть каждое движение, каждый жест этого надменного аристократа. Внутри нарастала злость, тугая, как натянутая струна, но он изо всех сил старался сдержать её, понимая, что Малфой нарочно действует ему на нервы. Это не ускользнуло от взгляда Гермионы и, что ещё хуже, от самого Малфоя. Серебристые глаза Драко задержались на Гарри, и на его губах появилась ехидная улыбка. — Что, Поттер, решил украсть мой образ? — насмешливо прошипел Драко, подмигнув своим приспешникам, и те ответили тихим смехом, словно ядовитые змеи, шипящие в траве. Гарри стиснул зубы так сильно, что заныли челюсти, кулаки непроизвольно сжались. Он пытался взять себя в руки, но гнев уже был подобен выпущенному на свободу джинну. — Заткнись, Малфой, — прохрипел он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более равнодушно, хотя внутри у него все кипело. — Не стесняйся, Поттер, если я так тебя завораживаю, продолжай любоваться, — парировал Малфой, не сводя с Гарри насмешливого взгляда. Каждое его слово, как отточенное лезвие, скользило по нервам, вызывая в Гарри лишь ещё большую ярость. Гарри уже был готов вскочить и наброситься на него, когда Гермиона, заметив, как напряглись его плечи, сжала его руку с отчаянной силой. — Гарри, пожалуйста, сядь! — в ее голосе звучала мольба. Она чувствовала, что с каждым язвительным замечанием Малфоя он теряет самообладание. Но Гарри словно не слышал её. Он лишь шумно вздохнул, пытаясь обуздать рвущуюся наружу ярость. — Ну да, Поттер, послушай свою няньку, — с ядовитой ухмылкой пропел Драко, словно подливая масла в огонь. Гарри почувствовал, что его терпение иссякло. Мгновение напряжённого ожидания повисло в воздухе. Но в ту же минуту на пороге появился профессор Слизнорт. В его глазах, холодных, как зимний лёд, не было и тени удивления. — Прекратите и сядьте уже наконец! Тишина повисла после его слов. Профессор обвёл взглядом класс, задержавшись на секунду дольше на Гарри и Малфое, словно запоминая их лица на будущее. — Сегодня у нас по расписанию Бодроперцовое зелье, — продолжил он холодным и деловитым голосом. — Надеюсь, никто не забыл о его свойствах. Он кивнул на доску, где уже появился рецепт, и добавил тоном, не терпящим возражений: — Рецепт перед вами. Ингредиенты в кладовой. Приступайте немедленно. Никаких пререканий или недопустимых задержек. Гарри, хотя и пытался прислушаться к словам профессора, всё ещё был полон гнева. Он бросил быстрый испепеляющий взгляд на Малфоя, но тут же отвёл глаза, понимая, что сейчас не время. Он чувствовал, что Гермиона наблюдает за ним, и это только усиливало его раздражение. Завершался очередной утомительный день, наполненный лекциями, но Гермиона, верная своим давним привычкам, направилась не в гостиную, а в тихую гавань библиотеки, где царил запах старой бумаги и мудрости. Её друзья, Гарри и Рон, уже умчались на тренировку по квиддичу, оставляя девушку наедине с миром книг и конспектов. К счастью, её любимый стол, спрятанный в укромном уголке библиотеки, как всегда ждал её. Он был словно маленький островок спокойствия в водовороте школьной жизни, личным убежищем Гриффиндорки. Не теряя времени, Гермиона принялась обустраиваться. На столе выросли аккуратные стопки учебников. Книги с тихим шелестом раскрывались, обнажая страницы, полные магических формул и исторических событий. С тех пор, как она столкнулась с Малфоем в ванной, образ его бледного напряжённого лица всё чаще всплывал в её сознании. Её волновали не только странные шрамы и раны, похожие на клейма, но и то, что он старался их скрыть. Гермиона до сих пор прокручивала в голове всевозможные догадки, пыталась сложить пазл из обрывков слов и недосказанных фраз, пытаясь понять, откуда у него могли появиться эти отметины. Она убеждала себя, что это всего лишь подозрения Гарри, его параноидальное отношение к Малфою, а также общее беспокойство по поводу участившихся тревожных событий в Хогвартсе. Но стоило ей закрыть глаза, как перед мысленным взором снова возникало его лицо. «Это всего лишь предосторожность», — строго сказала себе девушка, аккуратно выводя очередную строчку в своей работе, тщательно выводя каждую закорючку, словно пытаясь силой пера заставить мысли повиноваться. «Если Малфой действительно замышляет что-то опасное, я должна быть начеку» Но эта мысль звучала не так убедительно, как ей хотелось бы. Гермиона отложила перо и устало потерла глаза, уставившись на текст перед собой. Она постукивала пальцем по краю пергамента, словно пытаясь пробудить свое сознание. «Он просто боится, что его раскроют. Вот и всё», — подумала она, стараясь придать своим мыслям жёсткую логику. Но эта уверенность тоже не продержалась долго. Гермиона не могла понять, почему именно это столкновение, эти короткие секунды в ванной так прочно засели у неё в памяти и почему ей было так сложно избавиться от этой мысли. Гарри ясно дал понять, что Малфою нельзя доверять. Она поднесла палец ко рту, покусывая кончик ногтя от волнения. Девушка перевела взгляд на вход в библиотеку, где вдалеке мелькали силуэты студентов, спешащих по своим делам. Каждое движение, каждый шорох заставлял её замирать в страхе, что вот-вот в дверях появится Малфой. С раздражением она осознала, что всё чаще и чаще ловит себя на подобных мыслях, словно её внимание приковано к нему невидимыми цепями. «Ты просто наблюдаешь, Гермиона», — убеждала она себя, собирая волю в кулак. Но, словно непослушное эхо, в глубине души что-то не давало ей покоя, какое-то навязчивое чувство, которое она не могла объяснить. Гриффиндорка решительно вернулась к пергаменту, стараясь заглушить назойливые мысли и сосредоточиться. Наконец, последняя строчка была написана. Гермиона, отложив перо с чувством выполненного долга, облегчённо вздохнула. Занятия, казавшиеся бесконечными, закончились. Тихие коридоры Хогвартса, обычно наполненные шёпотом и торопливыми шагами, словно затаили дыхание. Гермиона с книгами и свитками пергамента, прижатыми к груди, направлялась в гостиную, словно искала там убежище от беспокойных мыслей. За спиной Гермионы раздались шаги. Сначала тихие, едва слышные, будто крадущийся зверь, но затем более отчётливые и настойчивые, словно кто-то намеренно приближался к ней. Она попыталась не обращать на это внимания, ведь Хогвартс всегда был полон звуков и шорохов. Но когда шаги приблизились почти вплотную, а тишина вокруг словно сгустилась, Гермиона невольно напряглась. И будто повинуясь невидимой силе, за следующим поворотом ей преградила путь знакомая фигура. Она резко остановилась, не успев среагировать, и книги с глухим стуком рассыпались по каменному полу. — Грейнджер, — его голос прозвучал сухо, холодно, почти раздражённо, как будто она была незваной гостьей, нарушившей его уединение. Малфой стоял в полумраке, словно призрак из прошлого. Его обычно светлые волосы казались тусклыми, а бледное лицо — измождённым. Под глазами залегли глубокие тени: похоже он не спал ночами, а губы были сжаты в тонкую линию, словно он сдерживал какую-то боль. . — Малфой, — отозвалась Гермиона, наклоняясь, чтобы собрать рассыпанные книги. Её голос звучал ровно, почти равнодушно, но внутри неё что-то насторожилось, словно животное, почуявшее опасность. Напряжение, витавшее в воздухе, можно было резать ножом. — Смотри, куда идёшь, — прошипел он, и голос его был резким, как осколок льда. — Или так и будешь валяться у меня в ногах? — У тебя проблемы со зрением, Малфой? — парировала Гермиона, поднимаясь с книгами в руках. Она чувствовала, как раздражение и непонятное волнение смешиваются внутри неё, заставляя говорить более резко, чем обычно. — Ты сам чуть не сбил меня с ног! Малфой ухмыльнулся, и эта привычная насмешка показалась Гермионе какой-то искусственной, натянутой. — Похоже, твои мозги рассыпались вместе с книгами, Грейнджер, — он шагнул ближе, и она уловила лёгкую дрожь в его руках. — Или ты просто рада возможности упасть в мои объятия? — Не льсти себе, — отрезала Гермиона, не отступая назад. — Ну конечно, — он шагнул ближе, и она почувствовала, как его холодный взгляд пронзает ее — Тебя так и тянет ко мне, Грейнджер. Не сдерживайся. — О, скорее я удавлюсь, — резко ответила Гермиона, не отступая ни на шаг, и посмотрела ему прямо в глаза. Она, словно защитница, не желающая сдаваться, стояла на своём, и между ними повисло неловкое молчание. На самом деле, в этом молчании было нечто большее, чем просто отсутствие слов. В нём пульсировала едва уловимая энергия, словно электрический разряд, готовый вспыхнуть в любую секунду. Это было напряжение не вражды, а чего-то более сложного, более запутанного - что-то, что одновременно притягивало их друг к другу и отталкивало на безопасное расстояние. — Это мы ещё посмотрим, — парировал Малфой, и его глаза сверкнули, словно скрывая не только беспокойство, но и что-то ещё, ускользающее от наблюдения. То ли злоба, то ли скрытая боль — это чувство таилось в глубине его взгляда, подобно змее, готовой броситься наружу. В его голосе слышалась нотка опасной игры, словно он бросал Гермионе вызов и одновременно ожидал, что она его примет. «Посмотрим, как долго ты продержишься», — повторил он в тишине коридора. Между ними возникла невидимая стена, сложенная из высокомерия, обид и, возможно, чего-то ещё, чего никто из них не осмеливался признать. Она, Гермиона, привыкшая к точным формулам и расчётам, не могла объяснить это странное чувство, пульсирующее между ними. Расстояние казалось, становилось всё меньше. Что-то должно было произойти. И это чувство, словно взведённая пружина, просто ждало своего часа. — Ты выглядишь... плохо, — вырвалось у неё, и она тут же пожалела об этом. Малфой вздрогнул, словно от пощёчины. На его лице на мгновение появилось растерянное выражение, которое быстро сменилось холодным презрением. — Заботишься? — прошипел он. Его голос был резким, как удар кнута. Она заметила шрамы, которые виднелись из-под воротника его рубашки. — Кто тебя так? Малфой резко схватился за шею. — Это не твоё дело, — резко бросил он — Следи за собой, Грейнджер. Прошипел он и, грубо оттолкнув её плечом, быстро пошёл прочь. Гермиона осталась стоять в коридоре, глядя ему вслед. Её сердце колотилось как бешеное, а в голове крутились противоречивые мысли. Она не понимала, что только что произошло.