Часть 1

      Учебный год начался несколько недель назад, а Дамблдор до сих пор не нашел для Гарри более постоянного дома. Гарри прожил с Северусом уже почти три месяца. Северус понятия не имел, что занимало у Дамблдора так много времени. Гарри, похоже, ожидание не беспокоило, но Северус предположил, что что-угодно будет лучше, чем последнее жилище мальчика. Северус обнаружил, что мальчик не доставлял столько хлопот, как он ожидал. Да, ему требовалась помощь во многих мелочах, и ел он неряшливо. Но при этом мальчик не часто жаловался и редко выступал против Северуса.       Они купили Гарри новую одежду и несколько игрушек. Мальчик был очарован Косым переулком. Снейп видел, как его особенно заворожил магазин мётел. Увидев большие глаза мальчика, разглядывающие витрину магазина, Северус неохотно спросил, не хочет ли мальчик заглянуть внутрь. Мальчик посмотрел на него так, будто он достал звезду с неба. Лишь на мгновение, но Северус увидел иронию в том, что ребенок Джеймса Поттера смотрел на него таким образом. Но в следующую секунду эти зеленые глаза напомнили ему, что, возможно, это не так уж и странно. Особенно, если учитывать кем была мать Гарри. В то время как мальчик, казалось, был очарован метлами, как и его отец, в нем определенно была какая-то робость, которую Северус никогда не мог себе представить у Джеймса Поттера. Это очень напоминало ему Лили. Иногда даже слишком.       Северус молча возмущался в магазине метел. Вокруг его ног бегали дети, громко выкрикивая то и это, указывая на разные метлы и приспособления для них. Он пытался скрыть от Гарри свои внутренние страдания, пока он разглядывал метлы и движущиеся картинки на обложках журналов о метлах. По крайней мере, мальчик был спокойнее и цивилизованнее, чем другие дети. Он также не отходил далеко от Северуса, за что последний был благодарен.       Единственное, что вызвало у него ухмылку, это то, что пара студентов заметила его в магазине. Их испуганные выражения лиц, когда они увидели своего профессора зелий в магазине, который они считали «безопасным местом» было, по меньшей мере, забавным.       Они провели в магазине не так уж и много времени — всего несколько минут, — но этого было достаточно, чтобы вызвать широкую улыбку на лице Гарри.       Остаток дня они потратили на покупку вещей, нужных любому обычному четырехлетнему мальчику. Не то чтобы у Северуса было много знаний в этом вопросе, но он считал, что проделал достойную работу (которая, по большому счету, заключалась в том, чтобы спросить Гарри, чего он хочет).       Но именно в этот день, во вторник, последний урок Северуса был у шестикурсников. Они не были такими глупыми, как большинство других студентов. Поскольку в классе были только те, кто хотел — и был способен — сдать экзамен ЖАБА. В то же время, временами они могли быть слишком уверены в своих навыках. Время от времени это приводило к несчастным случаям. И в отличие от множества несчастных случаев на первом курсе, несчастный случай с зельем на шестом курсе, в худшем случае, может иметь опасные побочные эффекты.       К сожалению, ни один другой учитель не мог присмотреть за Гарри, а он был всего лишь четырёхлеткой, и жил в огромном замке. Замке, в котором он пробыл всего около трёх месяцев. Он ни в коем случае не хотел, чтобы мальчик пошёл исследовать территорию и заблудился. Тем более, никогда не знаешь, что Дамблдор спрятал в каком-то старом классе. Или предыдущий директор, учитель, или ученик спрятал. Так что нет, ему не совсем нравилась мысль о том, что четырехлетний ребенок, находящийся под его опекой, останется без присмотра слишком надолго.       Так как никто не мог присматривать за ребенком на протяжении большей части занятий, мальчику приходилось проводить время в классе Северуса с учениками, которых он обучал. Он дал Гарри строгие указания не бродить по классу и просто сидеть молча во время занятий, чтобы не отвлекать учеников. Обычно Гарри не ослушивался его, но он был всего лишь четырехлетним мальчиком. В конце концов, он начал бродить и изучать, чем занимаются студенты. Северусу не понадобилось много времени чтобы понять, что ему нужно чем-то отвлечь мальчика.       Поэтому указанный мальчик теперь проводил большую часть времени, рисуя мелками за столом Северуса. Даже учитывая, что он уже сидел, поджав ноги под себя, чтобы доставать чуточку дальше, стол всё равно был для него слишком высоким. Его короткие ручонки дотягивались ровно настолько, чтобы он мог рисовать и при этом видеть бумагу. Гарри выглядел очень сосредоточенным, пока рисовал. Пытаясь правильно прочертить определенную линию, он высовывал кончик языка наружу. Не то чтобы Северус наблюдал за тем, как он рисует или что-то в этом роде. Нет, его совершенно не интересовало, чем там занимался мальчик.       Некоторые из учеников всё равно частично отвлеклись на мальчика. Пара студентов Рейвенкло тихо умилялась всякий раз, когда Гарри гордо улыбался, заканчивая какой-то фрагмент своего рисунка. На большинстве занятий, где присутствовал Гарри, по крайней мере несколько учеников отвлекались на мальчика. Даже первокурсники, которые сами ещё были крошечными недоразвитыми человечками, считали Гарри очаровательным. За последние несколько недель ему пришлось снять несколько десятков баллов со всех факультетов из-за того, что ученики были слишком рассеяны. Дошло до того, что некоторые несчастные случаи произошли из-за того, что ученики таяли перед Гарри.       Северус приложил немало усилий, чтобы оставаться тем устрашающим профессором Хогвартса, коим был в предыдущие годы. Он не собирался терять уважение учеников только потому, что ему приходилось какое-то время присматривать за мини-Поттером. Хотя маленький мальчик и усложнял ему задачу, Северус был полон решимости преуспеть. До сих пор ему казалось, что он держит хватку и студенты в достаточной мере запуганы. Конечно, задача не из легких, когда ты должен держаться за руку с четырёхгодовалым ребенком во время прогулки по замку, чтобы он не убежал. Несколько раз ему даже приходилось нести мальчика. Это было естественно, ведь в Хогвартсе было много лестниц, и некоторые из них двигались, что определенно не подходило для ребенка. Иногда, если ему нужно было пересечь замок после тяжёлого дня, все шло гораздо быстрее, если он брал мальчика на руки. Он старался бросать особенно злобные взгляды на тех, кто во все глаза смотрел на них в те дни, надеясь, что это сведет на нет его хоть сколько-нибудь ласковое поведение.       Однако ребенок, похоже, иногда работал против него. Например, когда он прижимался к нему, обнимая, и все, что Северус мог сделать, это лишь громко вздохнуть. Или когда он начал называть его «Севи» после того, как услышал, как Минерва назвала его «Севом» всего один или два раза наедине. Северус все еще пытался отучить его использовать это прозвище, но мальчик, похоже, был полон решимости продолжать его использовать. Он бы предпочел, чтобы мальчик называл его профессором Снейпом, как это делали большинство людей, или просто Снейпом. Черт, он даже согласился бы на худший вариант из возможных, на «Северуса». Однако, похоже, мальчика это совсем не волновало. Он все еще винил Минерву за то, что она назвала его Севом. Это прозвище было лишь немногим лучше, чем «Севи».       И тогда он почувствовал, как его дернули за мантию. Сначала он подумал, что обо что-то зацепился. Когда он посмотрел вниз, он заметил маленькую руку, сжимающую нижнюю часть ткани его одежд. Большие зеленые глаза смотрели на него с робкой улыбкой. Затем мальчик снова потянул его мантию, хотя ясно видел, что уже привлек внимание Северуса.       — Севи, — сказал мальчик.       — Да, да, тебе нужно было что-то, Гарри? — спросил Северус, несколько раздраженный.       Гарри наконец отпустил мантию Северуса, прежде чем протянуть лист бумаги, который держал в другой руке. Северус просто уставился на него.       — Это тебе, — четко сказал Гарри, словно не был уверен, понял ли Северус, что означает его жест.       Северус взял бумагу и увидел на ней какие-то странные фигуры. Когда он осмотрел его, он понял, что это отдаленно напоминало двух людей. Один немного выше, с большим темным телом, а другой более низкий, с добавлением еще нескольких цветов. Оба субъекта, казалось, даже держались за руки.       — Это ты, а это я, — сказал Гарри, указывая на двух людей на бумаге.       Северус услышал хихиканье студента где-то в классе, и его голова резко вскинулась, только чтобы обнаружить, что все ученики, по-видимому, были очень сосредоточены на своей работе. Один из студентов Рейвенкло на секунду поднял глаза, и Снейп запустил в его сторону особенно неприятный взгляд.       Насколько бы сильно Северус не ненавидел тот факт, что его ученики наблюдали как четырехлетний Гарри Поттер вручал ему рисунок, столь домашнее зрелище, он вдруг понял, что не может просто скомкать и выбросить бумагу. Или сжечь. Это была та его сторона, которую он хотел бы показать ученикам. К сожалению, это была не та сторона, которую Гарри заслужил. Его короткая жизнь и так была достаточно трудной. Кроме того, Северус не мог смотреть в отражение глаз Лили, уничтожая то, что имело большую ценность для ее сына.       — Думаю, это не совсем нелепое изображение, — сказал он вместо этого. Он имел в виду это как комплимент. К счастью, мальчик, похоже, это понял, и его улыбка стала немного шире. Северус сложил бумагу и положил ее в карман. Затем он вернулся к классу. — Осталось пять минут до конца урока. Я хочу, чтобы вы все закончили со своими зельями вовремя, разлили их по флаконам, оставили на моём столе и навели порядок на своих партах. Если вашим варевам не хватает хотя бы крошки сушёных лягушачьих глаз, то будьте готовы провести завтрашний вечер, вытирая каждый дюйм этого класса во время задержания.       Кажется, это воодушевило студентов. Они принялись торопливо заканчивать последние этапы своих зелий и наводить порядок на столах. К счастью, всем удалось закончить варку и уборку вовремя. Северус не особо горел желанием нянчить учеников во время отработки. Надо ли говорить, что он никогда не бросал пустых угроз и не упускал возможности преподать урок неряшливым ученикам. Конечно, шестикурсники уже понимали, какого уровня совершенства он от них ожидает.       Когда они вернулись в свои покои, Гарри стал необычайно тихим. Обычно он вел себя так, когда у него было что-то на уме, но он не был уверен, стоит ли ему это говорить. Северус понял, что в долгосрочной перспективе подтолкнуть мальчика сказать все, о чем он думает, будет гораздо менее утомительно. В противном случае Гарри так и стоял бы весь вечер в нерешительности, теребя рукав своей рубашки.       — Что у тебя на уме, дитя? — спросил Северус, когда мальчик, переминаясь с ноги на ногу, стоял на кухне.       — Можем ли мы повесить рисунок на холодильник? Тетя Петуния всегда делала так с рисунками Дадли, — медленно произнес Гарри, как будто не был уверен, стоило ли ему вообще спрашивать, но с надеждой. Было ясно, что его рисунки никогда не вешали на холодильник.       — У волшебников нет холодильников, — сказал Северус. Это была правда: в его квартире не было холодильника.       — Ох, — ответил Гарри, затем еще немного поерзал.       Северус вздохнул:       — Думаю, вместо этого мы могли бы повесить его на шкаф.       — Мы могли бы? — Лицо Гарри снова просветлело.       Северус достал рисунок из кармана и развернул его. Ладно. Никто никогда не увидит, если они повесят это на его кухонных шкафах. И это явно много значило для маленького мальчика.       Северус приклеил бумагу к одной из дверец шкафа с помощью простого приклеивающего заклинания. Он увидел, как Гарри с радостью посмотрел на картинку. Снейпу все еще казалось, что она не слишком на них похожа. Да, это были детские каракули двух человек. Но у Снейпа в жизни не такие тонкие руки, а его лицо имело странную форму, похожую на неровный круг. И нос был слишком пропорционален. Но он решил, что рисунок относительно хорош. По крайней мере физически смотреть на это не было больно.       То, как Гарри продолжал с гордостью рассматривать свой рисунок в течение следующих нескольких дней, стоило всех причиненных Снейпу неудобств.       Так продолжалось до тех пор, пока ему не удалось убедить Северуса повесить рядом с первым еще и рисунок собаки. Северус пообещал себе, что его не уговорят повесить больше трех рисунков. Будущее докажет ему обратное.