Часть 1

***       Она в который раз поднимает голову к небу наблюдая, как медленно кружась с неба, сквозь еловые ветки, падают крупные снежинки, покрывая высокие сосны и ели в окружении. Ещё совсем недавно оставленные на снегу следы исчезают, скрывая старательно протоптанную снежную дорожку. Открытые участки кожи покалывает от мороза и Люмин непроизвольно обнимает себя за плечи пару раз проведя ладонями вверх и вниз, таким образом пытаясь немного согреть себя и избавиться от покалывающих ощущений. Путешественница давно уже должна была привыкнуть к холоду, да и вообще никогда раньше не обращала внимания на климат, но сейчас, лишённая своих истинных сил, приходилось из раза в раз подстраиваться под погоду, прятаться от дождя, ведь оказывается, подхватить простуду было довольно легко. И это ей, закалённой битвами путешественнице! Мечница подносит ладони ко рту, выдыхая на них тёплым паром чтобы хоть немного согреть немного околевшие пальцы и уже покрасневшие костяшки на них. Девушка явно недооценила суровый климат Снежной, и ведь это только граница. Что же тогда будет дальше? Она превратится в ледяную статую и в истории Тейвата о ней будут слагать легенды, как о путешественнице, совершившей десятки подвигов, но потерпевшей поражение от погоды в Снежной. Люмин усмехнулась своим мыслям и улыбнулась, представляя ситуацию ещё детальнее. — Ты почему остановилась!? — Громкий голос Паймон заставляет девушку вздрогнуть от неожиданности и сделать неосторожный шаг назад. — Осматриваюсь...? — То ли отвечает на вопрос, то ли сама задаёт. Люмин ведёт плечами назад, ощущая, как тают на её коже снежинки. Да уж, нужно было слушать того торговца перед входом на территорию Снежной и брать утеплённые плащи, но нет же, Люмин показалась его цена слишком завышенной и она, гордо развернувшись, упрямо зашагала в сторону границы, будто бы пытаясь всем доказать, что ей даже в таком виде будет нормально. Когда-нибудь она точно доиграется из-за своей самоуверенности и погибнет по самой глупой причине. — Снова тратишь время впустую? — Интересуется недовольно, или же все же с ехидством Странник, который успел пройти уже довольно далеко от своих спутников, прежде чем заметил отсутствие болтовни феи. Конечно же ему пришлось возвращаться назад, наблюдая картину замершей с поднятой головой путешественницей, увлеченно наблюдающей то ли за плывущими снежными облаками, то ли за падающим снегом. — Нет, просто наслаждаюсь жизнью, — широко улыбается путешественница не поддаваясь ехидству Странника, хотя в самом начале совместного путешествия Люмин постоянно ввязывалась с ним в споры, ещё не умея различать его перепады настроения. Иногда ему просто без всякой на то причины хотелось поспорить, выводя мечницу или Паймон из себя, а иногда просто желал таким образом привлечь внимание, поговорить. Только шёл к концу второй год их совместного странствия, их отношения давно стали гораздо лучше, а все острые углы, заработанные во время противостояния, уже сгладились. Может быть Люмин была глупа так быстро прощая все грехи Страннику, но она была бы глупее, если бы продолжала злиться. Если не всему, то многому в мире есть прощение и жить в постоянной ненависти иногда бывает куда тяжелее, чем простить. У Люмин жизнь в Тейвате и так не задалась, так пусть хотя бы что-то хорошее останется у неё в памяти, когда она покинет этот мир, продолжая своей странствие по необъятной Вселенной. — Удивительно мало тебе нужно для наслаждения, как ребенок, — он привычным жестом скрещивает руки на груди, качая головой. — А сам-то, — Паймон закатывает глаза. — Стоял, ловил снежинки с протянутой ру... Эй! — Паймон не успевает договорить, так как из-за лёгкого порыва ветра, вызванного анемо, снег с широкой лапы ели упал на фею, чуть не сбив её в сугроб. — Как ребенок, — имитируя голос и интонацию Странника, повторяет девушка, за что получает свою порцию снега с дерева. Конечно же она как взрослая, рациональная путешественница, почётный рыцарь и прочие громкие титулы, должна была просто проигнорировать этот жест, как и не обращать внимание на довольную улыбку юноши, но как просто Люмин она анемо стихией сбивает снег с веток, из-за чего на шляпе Странника образуется довольно крупная горка снега. — Как мелочно, — хмыкает он наклоняясь, чтобы снег упал с его шляпы, только стоило ему выпрямиться, как в лицо прилетает наспех слепленный снежок. Все так же от Люмин. Не она начала эту войну, не ей и заканчивать. С огромным недовольством и хмуростью юноша вытирает снег с лица, поглядывая на ближайший сугроб. Разве он мог просто так спустить такое неуважение к себе от путешественницы? — Нет, Странник, нет, — Люмин в примирительном жесте выставляет перед собой руки шагая назад. — Паймон будет бороться за тебя! — Воинственно выкрикивает фея, торопливо прячась за спиной Люмин. — Морально, — чуть тише добавляет фея, выглядывая из-за девушки. Она не виновата в этой "войне", так почему должна страдать? Однако ни дна мольба путешественницы не спасла её от меткого прилета снегом точно в оголенное плечо, затем в вырез на спине, когда она развернулась чтобы убежать и спрятаться за деревом. Смеясь, девушка скрывается за стволом дерева, захватывая в руки горсть снега. Специально подержав подольше снег в руках, чтобы тот не рассыпался в полёте, путешественница выглядывает из-за своего укрытия, только вот не видит Странника. — Паймон чувствует что-то неладное, — произносит шепотом фея. — Знай, Паймон всегда на твоей стороне и будет тебя поддерживать! Морально! — Произносит Паймон, исчезая в воздухе. . Удивляясь тому, как быстро Паймон ретировалась, Люмин стала осторожно выходить из своего укрытия, внимательно осматривая местность. Странника нигде не было, как бы девушка не пытался разглядеть его фигуру за деревьями. И лишь когда путешественница подняла голову к небу, ей на лицо выпала груда снега. Не удержав равновесия, громко хохоча, она упала в сугроб, уже совсем не обращая внимание на покалывающие от холода участки кожи. — Ты проиграла, — подлетая к ней, юноша показывает язык. — Это нечестно, — распластавшись в сугробе, дуется мечница, пытаясь сдуть с лица остатки снега, которые медленно начали таять от тепла. — Правила озвучены не были, — Странник спускается, вставая рядом с путешественницей и протягивает ей руку, желая помочь встать. Только вот не сразу замечает озорной огонек в золотых глаза, когда девушка тянется за рукой, а когда замечает и понимает — оказывается лежащим в сугробе, а Люмин, победно восседала на его коленях. — Я победила, — улыбается она. Странник может на такую реакцию лишь усмехнуться, надолго задерживая взгляд на лице Люмин. Покрасневшие щеки, растрепанные золотистые волосы в снегу, глаза, сияющие как никогда ярко и широкая улыбка на губах. Её редко можно было видеть настолько беззаботной, не заботящейся о своей репутации и тому, как она будет выглядеть в глазах других. Только Странник мог сейчас сказать, что Люмин перед ним в этот момент самая настоящая и искренняя. Уж за столько времени путешествия вместе он научился различать её эмоции, научился понимать её больше, чем кого либо другого. От ещё более глубокого погружения в свои мысли его отвлекает громкий чих. — Вставай, — сразу же отреагировал он, активирует свою силу анемо, помогая таким образом себе быстро встать вместе с путешественницей. — Только не хватало, чтобы ты заболела, — хмурится он, стихией анемо сдувая снег с одежды Люмин. После Странник снимает с себя тёплый плащ, который он, в отличие от некоторых, все же купил, хотя ему он был не особо и нужен. Без вопросов и одобрения он накидывает плащ на плечи девушки, завязывая, а затем накидывает капюшон. — Я бы больше не заболела, — пытается хоть что-то сказать девушка, но наткнувшись на недовольный взгляд Странника быстро прекратила. — А как же ты? — В отличие от тебя я точно не смогу заболеть, не забывай, что я кукла, — натянув капюшон плаща по самые глаза, говорит он. «Только вот чем больше рядом с тобой нахожусь, тем больше понимаю, что ты куда человечнее, чем некоторые люди», — думает Люмин, не рискуя произнести эти слова вслух. Все равно он бы только усмехнулся, назвал её глупой и сказал бы, что она несёт всякий бред. Мечница сильнее кутается в плащ, нормально надевая капюшон. — Нам нужно до заката дойти до ближайшей деревни, — серьезно произносит Странник, стряхивая снег теперь уже со своей одежды и шляпы. — И по возможности купить тебе нормальную зимнюю одежду. Может быть тебе и нормально бегать в платье в такой мороз, но местные сочтут тебя сумасшедшей. А нам не стоит привлекать слишком много внимания, понятно? — Так точно, — девушка выпрямляется, как солдат на службе, смеясь со взгляда юноши в свою сторону. Он точно успел уже тысячу раз пожалеть, что согласился идти с ней в Снежную, вместо того чтобы вернуться в Сумеру, пока Люмин давала ему на это шанс. — Ой, вы уже успокоились? — Появляется между ними Паймон, оглядывая с ног до головы каждого. — Ну и хорошо, я то Паймон вспомнила, что мы пропустили обед и теперь Паймон хочет есть. Вперёд в деревню! Вкусная еда жди! ***       К счастью их небольшое баловство не повлияло на скорое прибытие в деревню, где повсюду царила неведомая суматоха. Дети носились по улицам, кидаясь снежками, кто-то лепил снеговиков, в кто-то складывал снег в кучу, пытаясь воссоздать горку. Дети постарше и взрослые вешали на дом украшения, некоторые бегали вокруг елки, цепляя на колючки вырезанные из бумаги снежинки. К счастью путешественницы и Странника, они смогли найти некоторое подобие гостиницы, если маленькую комнатушку у милой старушки тау можно было назвать. Хотя, если судить по количеству народа, то всем все нравилось, это просто Люмин уже привыкла чуть ли не к царским хоромам, которые ей предоставляли за её подвиги. В тесноте да не в обиде, как сказала та самая старушка-хозяйка, любезно пригласившая их вниз перекусить. — Чего же вы так далеко забрались в такой праздник то? Авось путешественники? — На свой манер, поднося к их столу блюдо с горячей едой, интересуется старушка. — Да, мы путешествуем, — подтверждает Люмин, помогая бабушке расставить приборы. — А что за праздник? — Да ведь конец года, — кивает старушка в сторону календаря. — Скоро новый год, потому все сейчас так и всполошились, — выставив все блюда на стол, отвечает она. — Ах, да, я как-то слышала от друга об этом празднике, — вспоминая Тарталью, кивает девушка. — Ты ведь тоже знаешь? — Обращается к Страннику. — Знаю, — коротко отвечает он, взяв в первую очередь чашку с чаем. — Вы как раз в самый праздник. Сегодня к полуночи будет празднество на площади, присоединяйтесь. Молодым людям обычно нравятся под музыку выплясывать, вот и вы попробуйте. Раз не местные, то обязательно посетите, вы не пожалеете! — Не унималась старушка, потому Люмин и Страннику пришлось только согласиться. А пока они разговаривали, фея, не теряя зря времени, успела наложить себе каждого блюда и съесть половину от своей порции. Люмин оставалась только каждый раз удивляться, сколько еды может вмещаться в такую маленькую фею. Магия, не иначе. Ужин прошёл тихо, за их столом не было проронено и звука, тогда как за соседними уже изрядно выпившие отдыхающие вовсю пели песни и стремились пойти танцевать. Люмин была бы сейчас тоже не против дать себе волю и потанцевать на площади у елки вместе с другими жителями, но одной не хотелось, а Странник даже без вопроса был категорически против. Уж Люмин знала, насколько сильно он ненавидит скопление и людей и попытки его социализировать. В Сумеру с этим надоедала Нахида, теперь ещё и она в придачу. Девушке не хотелось на него давить, потому ближе к концу, когда Паймон уже довольно поглаживала набитый живот, а Странник допивал уже четвёртую чашку чая, Люмин продолжала гонять по тарелке вилкой кусок мяса, поглядывая в окно, откуда было видно площадь с высокой елкой. — Да сходим мы туда, ешь уже нормально только, — закатывает глаза Странник, вздыхая. — Но я ничего не говорила... — Тебе и говорить не надо, я тебя и так понимаю, — в ответ ворчит юноша, покручивая в руке чашку с остатками чая. После этих слов Паймон странно покосилась на юношу, а затем на смущенную путешественницу и довольно ухмыльнулась. Может быть хотя бы в этот раз они перестанут вести себя так, словно два года не живут под одной крышей, чуть ли не спят в одной кровати и смотрят друг на друга, словно других не существует. Фея давно заметила между ними что-то неладное, постоянно пыталась невзначай оставить их наедине, рассчитывая, что это поможет развитию их отношений, но всегда оставалась ни с чем. Упрямые и до невозможности глупые, хотя постоянно пытаются строить из себя всезнающих и всемогущих. Паймон с них просто в бешенстве, как можно не видеть столь очевидного? Странник нравится Люмин, это видно по её реакции, когда с ним начинают заигрывать девушки в их путешествие, и наоборот, когда Люмин любезничает с юношами, Странник уж смотреть недовольнее обычного. Паймон точно в этом уверена! — Спасибо! — Широко улыбается девушка, загораясь от счастья ярче, чем любая другая звезда на небе. От её довольного вида, юноша опускает голову, улыбаясь краешком губ. Ещё немного и он все что угодно готов будет сделать, лишь бы она улыбалась так чаще. Лишь бы улыбалась так исключительно для него. До начала праздника хоть и оставалось приличное количество времени, но Люмин не стала зря терять времени, делая то, что у неё получалось лучше всего — помогала другим. И конечно же Странник не мог оставить её одну, ведь без его надзора девушка постоянно умудрялась попасть в самые странные ситуации, из которых потом приходилось уносить ноги, и не только свои, но и путешественницы заодно, улетая с ней на руках куда-нибудь подальше. Путешественница за этот вечер успела сделать многое: помогла повесить украшения на крыши домов, помогла убрать лишний снег, помогла хозяйке гостиницы где они остановились, испечь печенье, поиграла с деться, заставила Странника помогать и снимать с дерева застрявшего кота. И ведь Страннику даже не было противно все это выполнять, только потому что Люмин об этом попросила. — Хорошая у тебя жена, — вдруг слышится рядом голос старушки, и юноша почти вздрагивает от неожиданности. Уж слишком увлекся наблюдением за путешественницей, носящейся туда-сюда по площади и помогающей всем подряд. — Иди, помоги, а то сама не справляется. — Жена? — Только и услышал он, как бабушки уже и рядом не оказалась. Кажется, Странник слишком долго обдумывал то, что старушка сказала о "жене". — А ты ведь даже не возразил, — ехидно посмеивается Паймон, которая все слышала, так как решила отдохнуть рядом со знакомыми лицами. — Паймон все расскажет Люмин... Ой! — Фея замолкает, оказавшись чуть не сбитой снегом, неожиданно упавшим с крыши. А пока фея избавлялась от снега на одежде и волосах, Странник без лишних слов ушёл помогать Люмин, скрывая за низкой опущенной шляпой выражение своего лица. ***       Подготовка к празднику оказалась для Люмин утомительной, она в буквальном смысле валилась с ног, так как под слоем снега скрывался лёд, на котором девушка неоднократно успела поскользнуться и упасть. Синяков она себе точно набила уже приличное количество. Сев на предворительно очищенную от снега лавочку, девушка вытянула ноги и потянулась, разминая уставшие мышцы. На небольшой сцене уже собрались люди с музыкальными инструментами, зажгли фонари на домах и огромной ёлке посреди площади. Несмотря на то, что была уже ночь, на улице из-за светла луны и звёзд было светло. И сразу стало так тепло и уютно. Вокруг все танцевали, пели, играла веселая музыка... Каждый день был бы таким — без опасностей, без новых ран, без переживаний. — Паймон кажется, Страннику нужна твоя компания, иначе те девицы сейчас к нему начнут цепляться, — вкрадчивым шепотом произносит фея, смотря на девушек, которые украдкой поглядывали на одиноко стоящего юношу. — Спасай. Будет тебе потом должен. — Паймон! — Паймон уже сто лет Паймон. Иди, а я пока попробую печенье от бабушки, — потирая маленькие ручки, фея с большим энтузиазмом ринулась к столу, где уже приметила вазу с печеньем в глазури. А Люмин только и осталось следовать словам Паймон. Девушке отчего-то было неприятно от одной только мысли, что со Странником будет кто-то кружить рядом. Уж не после всего, что они прошли вместе. — Потанцуем? — Подходя к нему, в шутку спрашивает девушка, протягивая руку, однако для юноши подобный жест показался настоящим. — Да, — коротко говорит он, сжимая в своей руке ладонь путешественницы. Было ли это стечением судьбы, или же просто повезло, но музыканты сменили ритм, и теперь их музыка была гораздо медленнее. Одна рука вместе с его в стороне, вторая на плече, тогда как его на её талии. Шаг. Шаг. Поворот, ещё щаг и ещё. Взгляд направлен друг на друга, невозможно отвернуться. Девушка непроизвольно крепче сжимает его ладонь, улыбается шире. Все-таки он по-настоящему прекрасен, и Люмин даже ни капли не преувеличивает. Впервые за все свою жизнь видит настолько привлекательного юношу. — Жаль у меня нет для тебя подарка. Если бы я только знала больше про этот праздник...— немного неловко улыбается путешественница, не отводя взгляда от глаз Странника. — Я уже получил все, что хотел, — он так же не отводит взгляд от ее глаз. В свете множества праздничных огней в её глазах засияло золотом звёздное небо. Или ему уже кажется? Или все потому, что он глупо влюблён в эти глаза? В эту улыбку? В эти руки, что касаются его? Во всю неё он глупо влюблён. В каждый её жест, в звук её голоса, в её привычки. Он любит не путешественницу, не героиню которую все знают и восхваляют, он влюблён именно в Люмин. В ту, которая проявляется только тогда, когда рядом нет большого количества людей, в ту, что плачет, когда никто не видит, в ту, что выглядит потерянной и одинокой, при этом имея десятки друзей в каждом уголке Тейвата. Он бесповоротно влюблён. — Разве? — Шаг в сторону, она следует за ним. — Что? — На губах полуулыбка. — Мне кажется, кое-что все же осталось, — она прячет взгляд. Как же все-таки она по-глупому сейчас звучит. Но отступать уже поздно. Она пообещала себе — либо здесь, либо никогда. — И что же? — Кажется, он понимает, становится все ближе. Девушка резко останавливается, заставляя остановиться и его. Делает шаг, грудью касаясь его груди, а затем, чуть привстав на цыпочки, уверенно прижимается губами к его губам. Юноша усмехнулся в поцелуй, обнимая Люмин за талию. Целует её в ответ, не позволяя быстро отстраниться. — Все-таки в новый год действительно сбываются все мечты, — шепчет ему Люмин, прежде чем вновь поцеловать его губы, на которых до сих пор остался вкус горького чая, медленно уступая сладости десерта Люмин, недавно съеденного в качестве угощения на празднестве. — Глупость, — в перерыве между поцелуями отвечает ей на ранее сказанную фразу. На фоне взрывались салюты, вокруг кружились в танце люди, изредка задевая стоящую пару, но даже это не могло отвлечь их друг от друга. Разве может волновать окружение вокруг, когда их миры сократились только друг до друга? — Может быть, — девушка обнимает юношу за шею, больше не сдерживая широкой улыбки. — С новым годом. — С новым годом.