Побег в кинопленке

Каспийский Груз — Любовь HD 1080 Последствия окончания семестра давали о себе знать: ничтожные попытки закрыть долги, вовремя успевать делать бытовую рутину, не забывать банально ставить будильник на ранние шесть утра и попросту проговаривать собственное имя заместо формул и правил грамматики. Подростки - такие же люди, но чувства превосходства от того не прибавлялось. Влиял ли так переезд в совершенно другую страну на Мэделин, или же акклиматизация длительностью в три месяца — никто не понимал. Да и не пытался, чёрт возьми, понять. Открыв окно на распашку, погодные условия тому позволяли, девушка с усталым вздохом опустилась в скрипнувшее под натиском тела кресло. Гул родительских голосов привычно заполнял стены дома. Причина заткнутых ушей наушниками. С плохим старым динамиком громкости, но, тем не менее, он в силу своих возможностей отдалял старшеклассницу от семейной трапезы. Покрасневшие серые глаза цеплялись за выделенные в тексте слова, а ручка рефлекторно написала на полях тетради дату этого не примечательного майского вечера. «Домашняя работа» по центру. Мэделин Уайт переехала в Сеул со своей маленькой семьёй, состоящая из незаинтересованного жизнью дочери отца, и беспечной матери, любящая посещать торговые центры и ловить звук уведомлений о перечислении денег. В свою очередь, единственное пристрастие в жизни семнадцатилетней девушки - ночные посиделки у распахнутого окна. В лучшем случае она будет при этом держать полупустую банку с энергетиком, листая плейлист в поиске личного антидепрессанта. Можно ли называть попсу так? Южная Корея встретила американку с распростёртыми объятиями. В прямом смысле данного словосочетания. Девушка среди местных учеников выделялась: большие серые глаза смотрели на всех с равнодушием и скучающим взглядом, пирсинг брови украшал миловидное, но одновременно суровое лицо девчушки, а ветреное поведение отличалось от стереотипов об американцах, выстроенные обществом. Мэделин не обижалась, слыша, как одноклассники обсуждают её малейшее действие, хотя порой раздражало. Однако даже в этой ненавистной школе, где каждый готов перегрызть другому глотку, чтобы подняться в рейтинге, Уайт нашла отдушину. Причину пробуждения ранним утром, причину работы над собой, причину открытого окна до самого рассвета. Ан Сухо был обыкновенным парнем, но вместе с тем отличался от сверстников. Со своими тараканами в голове он полюбился девушке. Наверное, это был единственный случай, когда хотелось болтать и болтать с человеком, ничуть не желая послать того к чертям собачьим. Привлекательный азиат с присущей ноткой эгоизма ко всему окружающему заполнил будни Мэделин. Общение с ним было похоже на глоток свежего воздуха, когда до этого провел день в душном кабинете. Было похоже на любовь в фильм, когда прошло всего сто двадцать секунд после начала. На персонажа, о котором будешь думать, как умалишённая ещё несколько дней. Сухо был кем-то большим, чем просто одноклассник за последней партой. — Чёрт! Перечитав написанное, девушка увидела не готовое сочинение, а строчки из играющей в наушниках песни. Блядство, - пронеслось устало в мыслях, когда стало понятно, что придётся вырывать лист и начисто переписывать текст. Мэделин вдруг вздрогнула, услышав глухое шарканье поблизости. Наушники тут же оказались на письменном столе, валяясь между смятым листком. Длинноволосая склоняет голову в интересе, подходя к по прежнему открытому окну, откуда доносились источники звуков. — О, чёрт! Чуть ногу не сломал! Божечки... Уайт искренне изумляется, видя появившегося на рамке своего окна, словно Человек-паук, парня. Сухо, драматично вытер рукавом ветровки испарину на лбу, поглядывая на удивлённую американку из под опущенных ресниц озорными глазами. Полные ребячества, безумия, и веселья. Его бескорыстно, но забавляло то, что он сумел добиться эмоций от новенькой. — Ты придурок? — спросила с выдохом бледнолицая. Сердце непроизвольно застучало чаще, в горле пересохло, будто превратилось в Сахару, что жаждала воды целую вечность. — Напугал до усрачки, придурок! — О, вы мне льстите, миссис Уайт, — Ан прошёлся вглубь просторной комнаты, и оглянулся. Как в первый раз. Белую стену, вдоль которой стремилась боковина двуспальной кровати, украшали виниловые плакаты ужасов двухтысячных годов, рок-группы и звезды Голливуда времен их расцвета славы. Неоновый фиолетовый свет охватил пространство мягким сумеречным сиянием, а комплементарно ему добавлял теплый желтоватый отсвет настольной лампы. Сухо видел такие комнаты в сериалах с однотипными сюжетами, но всё же атмосфера в этом была. Тут хотелось остаться. Желательно со странной Мэделин Уайт, ворвавшаяся в жизнь старшей школы Сеула, словно вулкан. — А ты чего тут? — послышался голос девушки. Она села на мягкую поверхность, по-турецки, и вопросительно подняла бровь. — Честно? Сам понятия не имею, — пожал плечами юноша. Но некая загадочность в тоне выдавала его. — Прокатимся? *** Шум колес байкерского мотоцикла заполнил воздух. Яркие неоновые огни баров и клубов сливались в цветную пелену, мелькая мимо с головокружительной скоростью. Дождавшись ответа на спонтанное предложение, они рванули к побережью реки Хан, преодолевая расстояние от дома американки в считанные минуты, наполненные жизнью. Голова словно опустошалась под дуновением прохладного ветра, пока руки крепко держались за торс. Ан ловко и умело маневрировал на автостраде, объезжая иномарки под шум клаксонов и смех девушки, показывающая средний палец нахальным водилам авто. Мэделин не видела сильных рвений со стороны брюнета показаться приветливым или хорошим "бойфрендом", который станет чуть ли не благословлять тебя, лишь судя по внешней обложке! Его не впечатляли эти серые глаза и красивые изгибы тела. По крайней мере, он не выдавал этого. Но в его поведении, в непринуждённой легкости общения проскальзывало что-то глубже. Интерес, который тихо и уверенно перерастал во взаимное уважение. Это было знакомство, которое без лишних слов плавно стекалось по склону к дружбе, обнажая искренний интерес со стороны парня и девушки. Их обоих это устраивало. Например, вылазки посреди ночи, больше похожие на побеги. Обед за одним столиком, сопровождающийся монологом Сухо, что рассказывал о странностях корейского менталитета. Остановившись у одинокого берега, подростки в тишине добираются до разбушевавшихся волн, омывающие берега реки. Оставляют после себя лишь бурлящую пену на влажном песке и недолгое затишье. Сухо смотрел на профиль лица Уайт в попытках разгадать причину такого глубокого задумчивого взгляда: что-то сегодня явно отличало этот побег от предыдущих. Ночь в самом расцвете. Тёмное полотно над головами подростков, усыпанное бесконечным количеством звёзд, захватывало дух. Морской, слегка соленоватый запах, осевший на языке, манил, вынуждая испытывать противоречивые чувства при мысли, что вскоре нужно возвращаться. Светало рано из-за приближающегося лета. Однако в местах Уайт думает о том, как же всё-таки хотелось остаться здесь. Под куполом ночного неба, с накинутой ветровкой лучшего друга на плечах, и отсутствующими переживаниями. Не думать о том, сём... Сейчас было хорошо. Продлить это вечность —Мэделин было бы мало и вечности. С Сухо всегда мало. — Я уеду, — произнесла девушка с чётко уловимой горечью. Сердце предательски заныло, а в горле встал ком. — Что будешь делать? Сухо остановился, сунув подрагивающие в конвульсии пальцы в карманы брюк. Не от холода или бодрящего ветра. Причиной внезапного ступора послужило осознание слов подруги. Ему действительно пора всерьёз задуматься: что будет тогда, когда жизнь перестанет насыщать компания чудаковатой американки? От одного лишь взгляда на будущее Ана воротит! Тошнит, плавит, вынуждает сгорать в агонии от предстоящего ужаса! Это было неотъемлемой частью в их истории. Мэделин Уайт - дочь бизнесмена, и частые переезды из-за шаткого бизнеса были присущими для семьи. В поисках: «О, это то, что нам надо» Генри и Саманта абсолютно не заботились о мнении дочери. Да и это было неуместно. Что бы изменилось, узнав они её мнение насчёт всего дерьма, что творилось? Остановились тогда в Виго, потому что уж больно понравился город Испании их чаду? Вернулись бы обратно в Вашингтон, посчитав необходимым создать благоприятные условия для подростка в этот период? О, нет! Им с высокой колокольни плевать на моральные нормы! И плевать сейчас, когда сказали пару часов назад о том, что после этого лета, покинут Сеул. Не задался бизнес, увы, — пожали плечами родители. Чёрт бы их побрал, родителей. — Я... — Ан глубоко вздохнул, собираясь придумать что-то успокаивающее для обоих. Что-то спокойное и стабильное, что помогло бы занять голову от лишних раздумий. — Стану доставщиком? Может, устроюсь на подработку в ресторанчик. Мэделин волнующе поправила красную ветровку, представив Сухо в этом. И незаметно для себя вздохнула. Ему бы однозначно пошла униформа разнорабочего на полставки. Красная футболка будет хорошо смотреться на контрасте с его загорелой кожей, свободно висеть на широких крепких плечах. А очаровательная добродушная улыбка притягивать внимание прохожих, принося чаевые. — О, это здорово... — шепнула девушка, медленно теряя самообладание. Было невыносимо терпеть эти поглощающие доводы. А что будет дальше? — Переживаешь? — спросил Ан, разворачиваясь лицом к затихнувшей девушке. Он являлся достаточно умным парнем, дабы понять, что послужило причиной странного поведения не соответствующее Уайт. — Ну-ну! Хватит сопли распускать, дурочка. Приезжай на зимние и весенние каникулы. Приезжай всегда. Мэделин не смотрела на парня, предвещая, как поведёт себя. Терять - единственное утешение, единственный очаг спокойствия и укрытия от внешних проблем больно по существу. Ан Сухо, верный защитник и лучший друг, останется в памяти Уайт ярким пятном, что смыть будет очень трудно. Наверное, даже невозможно. Он приелся, и сама ты ничего с этим не поделаешь. Мэделин и не хотела делать с этим что-то. Ан Сухо для неё был больше, чем яркое пятно. И вечности им мало.