Часть 1

      24 декабря       В приподнятом настроении Гермиона Грейнджер шла по зимнему Хогсмиду. Пальто было расстёгнуто, а на волосах, выглядывающих из-под вязаной шапки-ушанки, таяли снежинки, оставаясь на ярком солнце капельками воды. Шарф родного факультета свободно болтался на шее, и при ходьбе она невольно задевала его ногами — один конец доставал ей до колена, а второй едва касался пояса джинсов. Митенки на руках уже не согревали ладони, кончики пальцев покраснели и покалывали от множества слепленных и запущенных в друзей снежных снарядов.       Последние два дня выдались на редкость погожими. Снег падал лениво, мелкими хлопьями, но почти непрерывно, и покрыл землю на целый фут. Такое происходило не каждый год, поэтому в коридорах Хогвартса всё реже можно было встретить кого-то, кроме приведений. Даже полтергейста Пивза морозный воздух, яркое солнышко и снежок выманили перенести проказы из старого замка на школьный заснеженный двор. Он распевал дразнилки и кидался в учеников снежками, но сейчас ребята даже не замечали его на фоне общего веселья, сотен снующих вперёд-назад снежков и предвкушения праздника.       Из такого переполоха только что и выбралась Гермиона, незаметно улизнув от друзей. Ей хотелось побыть одной, наслаждаясь хорошей погодой и тишиной в преддверии Рождества. Последнего Рождества в школьных стенах. Вдыхая полной грудью, она не спеша брела по знакомым улочкам, украшенным к празднику. Щёки пылали румянцем от мороза и активного движения, а освежающий воздух приятно холодил разгорячённое зимними забавами тело, пробираясь сквозь нити вязаного свитера.       Сделав в голове пометку, что, придя с прогулки, она обязательно сядет, напишет письмо Миссис Уизли с благодарностью за свитер, и отправит филина с ответным подарком в Нору, Гермиона повернула с дорожки между домами на главную улицу, намереваясь перед возвращением в замок заглянуть к Мадам Розмерте за сливочным пивом с корицей. ***       Воздух в многолюдном пабе был сухим от полыхающего камина и множества зажженных свечей, пахло выпечкой и глинтвейном.       Голод, сидя за деревянным столом, уже начинал жалеть о вылазке в мир людей. Он не привык к буйству красок, а выбранная им деревушка волшебников была будто пронизана огнями гирлянд, ещё и то тут то там взгляд натыкался на красно-зелёные акценты, на фигурки нелепо разодетых гномов, красноносого и подозрительно добродушного старичка. Кажется, его имя было вариацией слова «святой».       Он выбрал Хогсмид по двум причинам: волшебники гораздо меньше происходящего причисляли к разряду странностей, поэтому была надежда, что его посещение «Трёх мётел» останется незамеченным, и, кроме того, всаднику было легче сдерживать свою силу, находясь среди магии. К тому же, сами волшебники по неясной причине имели иммунитет к его деструктивной энергии. Правда, хватало его ненадолго, а защищал он не полностью. Но всё же. Более чем на несколько часов Голод не умел блокировать своё разрушение, и стоило ему это всегда титанических усилий. В мире чародеев этот фокус давался чуть легче, длясь чуть дольше.       Столик, за которым расположился всадник, находился у окна, в его середине стоял подсвечник с зажжённой свечой, по-новогоднему украшенной веточкой ели.       Голод медленно обвел глазами пространство вокруг себя, подмечая при этом, что все места забиты до отказа. Группы людей весело болтали, обсуждали предстоящий праздник, дымили трубками, чокались, смеялись. Кто-то был давно знаком, а иные завязали разговор, чтобы скоротать сочельник за парой бокалов пива. Это наводило на невесёлые мысли — даже среди объединившихся радостью людей Голод вновь оказался в одиночестве. От которого так хотелось сбежать. Хотя бы ненадолго.       Хозяйка «Трёх мётел», поставившая перед ним пинту ароматного эля, была единственной, с кем он перебросился парой слов, поблагодарив за принесённый заказ. Теперь мужчина расслаблено откинулся на спинку стула, со скрытым интересом рассматривая обстановку и людей вокруг, изредка отпивая и смакуя каждый глоток ароматного напитка.       Колокольчик на двери паба весело звякнул, оповестив посетителей о приходе нового гостя. Это была довольно милая, непримечательная на первый взгляд девушка, однако, казалось, все взгляды на минуту устремились к ней одной.       На ней было расстёгнутое пальто, митенки, промокшие от снега, а в пышных кудрявых волосах медленно таяли снежинки. Карие глаза смотрели с невероятной смесью доброты и любопытства. На губах застыла растерянная улыбка. Голод замер, рассматривая вошедшую, рука с кружкой повисла в воздухе. Казалось, вся её фигура излучала свет. Хотелось оказаться ближе, чтобы греться на этом солнышке. Он даже забыл о дыхании, следя за перемещением этой девушки. Осторожно, но уверенно она проталкивалась к барной стойке, по пути отвечая на приветствия. Голод узнал это довольно необычное имя. Если верить мифологии, оно имело греческие корни и означало «посвященная Гермесу». Богу путешествий.       «Так символично, — с иронией подумал Голод и, криво усмехнувшись собственным мыслям, сделал медленный глоток пряного эля, — услышать именно это имя в первом за долгое время путешествии».       Всадник усилием воли оторвал взгляд от девушки и закрыл глаза. Во рту ощущалось сладкое послевкусие, ему понравился букет специй первого испробованного алкогольного напитка. После нескольких глотков в пабе мгновенно стало на несколько градусов теплее, треск поленьев и радостный гомон голосов приобрели статус уютного звукового фона, а на лице расплылась слабая, но довольная улыбка. «Определённо, это один из лучших видов алкоголя, изобретённых людьми», — подумал мужчина.       Из раздумий его вывел нежный голос:       — Не возражаете?       Распахнув глаза, мужчина увидел ту самую кудрявую девушку с именем главной героини пьесы «Сон в летнюю ночь». Голоду почему-то запомнилась эта странная постановка, увиденная несколько веков назад.       Она стояла, опершись бедром о стол, и указывала глазами на сиденье, очевидно, спрашивая разрешения подсесть. В руках балансировал поднос с бордовым напитком в изумрудной кружке, а рядом лежали мокрые варежки и блюдце с ароматным имбирным пряником.       — Нисколечко. Ровным тоном ответил мужчина, улыбнувшись при этом. И в зеленых глазах вспыхнула, но тут же угасла весёлая искорка.