Арка I. Зима. Глава 3. Тепло родного дома.

Едва на улице стало светать, Тобирама вышел из пещеры. Он умыл лицо снегом, наполнил им свою опустевшую за ночь флягу и вернулся к костру, положив ее рядом с ним, чтобы растопить снег. От всей этой возни проснулась Хатаке. Она с напряжением вытянула вперед конечности, растягиваясь, и провернула суставы. По пещере прокатился звонкий хруст, который она завершила двумя последними нотами от поворотов шеи. — У тебя остался еще хьёорооган? — спросила она Тобираму. Он протянул ей один со словами: — Если бы меня здесь не было, что бы ты ела? Она залезла во внутренний карман своей короткой тонкой меховой накидки из чернобурки и вытащила целый мешок таких шариков. — Я бы ела свои. Но зачем, если есть твои? Тем более они такие вкусные. Ты сам делал? Тобирама смерил ее недовольным взглядом, но подтвердил, что делал шарики сам. — И что ты туда добавил? — спросила она, раскусывая его пополам и рассматривая. — Стандартный рецепт, ничего особенного. — У меня они какие-то суховатые получаются. — Значит, много муки добавляешь. Хатаке съела шарик и, пережевав и проглотив его, задумалась над его словами. Тобирама заметил, что когда она так делала, Ханакара отводила взгляд в сторону и слегка вытягивала губы вперед, закусывая щеки изнутри, а ее брови при этом немного хмурились. Заметив, что он слишком пристально таращится на нее, Хатаке метнула на него заинтересованный взгляд, и Тобирама, смутившись, тут же отвернулся. — Да, наверное, — проговорила она. — Но у тебя и ягод вроде больше. Сладкое послевкусие. — Да, да, — поспешно согласился он, все еще чувствуя, как подгорают его щеки от прилившей к ним крови. — А этот все спит, — Хатаке подошла к Сато и присела на корточки. Она положила свою руку к нему на плечо и развернула к себе. — Эй, просыпайся. Киёши лениво открыл глаза. Склеры были красными, а лицо опухшим. Тобирама понял, что тот явно плакал этой ночью, не издав даже и звука. — Будешь кушать? — спросила она его. — Нет, — ответил он, медленно вставая на ноги. — Даже странно, что я не голоден. — Это те шарики, — Хатаке протянула ему свою флягу и зашагала к выходу. — Они очень сытные. Киёши, протерев краешком своей одежды горлышко, сделал несколько глотков. Хатаке вернулась в пещеру, держа в руках ком снега. Обрушив его на костер и убедившись, что тот потух, куноичи забрала флягу у Киёши. Парень явно был не в порядке, его мучили события, но Тобирама не знал, что ему сказать. Подбадривать и убеждать его, что все будет хорошо? Да, будет, но только у него. Жизни его друзей разрушены, и это уже не исправить. И Киёши, как раз-таки, прекрасно это понимал, ему не нужно было что-то объяснять. Когда они оказались на улице, Хатаке развернулась к Тобираме. — Сам покажешь куда идти? — спросила она, дергая одной бровью вверх. — Да, — с недовольством произнес он. — Но я Шинджи все равно позову. Она сможет сказать, приближается ли тот шиноби к нам или нет, раз его чакру ты не можешь почувствовать. Она быстро сложила несколько печатей, ударила раскрытой ладонью по снегу, и тут же от нее расползлись тонкие витиеватые надписи. Раздался хлопок, и на месте удара образовалось белое облако. Когда оно немного рассеялось, Тобирама увидел Шинджи. — Доброе утро, — поздоровалась с ней Хатаке, широко и искренне улыбаясь. — Нужна твоя помощь! — Выследить врага? — спросила волчица. — Будет сделано. Волчица отпрыгнула и устремилась в глубину чащи леса. — Что это за техника? — не удержавшись, спросил Тобирама. — О, — удивленно уставилась на него Хатаке. — Могу рассказать тебе, когда все это закончится. Но будет справедливо, если ты дашь что-то взамен. — Рецепт хьёорооган подойдет? — улыбнулся Тобирама. — Мелковато, — Ханакара подошла ближе, пристально его разглядывая. И снова немного вытянула губы, прикусив щеки изнутри. — Ты поделишься техникой дублирования самого себя. — Техника теневого клонирования, — закатив глаза, сказал Тобирама. Эта Хатаке Ханакара своего точно не упустит. — Ладно. Договорились. Техника за технику. Хатаке рассмеялась и подошла к Киёши, чтобы тот запрыгнул к ней на спину. — Бежать далеко, — сказал Тобирама. — Может, лучше я? Хатаке задумалась ненадолго. По ее лицу было видно, она это даже не пыталась скрыть, что так просто отступать она не намерена. Отдать ношу Тобираме равносильно признанию своей слабости. Сенджу с любопытством наблюдал, как куноичи выбирает между своим упрямством и логикой. Бросив взгляд на Киёши, она все же сделала шаг назад. Тобирама отметил для себя ее выбор и повернулся спиной к Сато. Тот, подпрыгнув, ухватился за его шею, и Сенджу подхватил его под коленками, плотнее усаживая на своей спине. Как Тобирама и говорил, путь был не близкий. Они пробежали без остановки больше четырех часов. Ландшафт за это время успел несколько раз смениться с хвойного леса на рисовые поля, затем на оголенный лиственный лес, и снова на хвойный. Они проскочили с десяток речушек, обрывов и даже обогнули одну гору. Хатаке молча соглашалась с выбором пути, просто следуя за Тобирамой. Но часто оглядывалась по сторонам. Сенджу и сам был насторожен и аккуратен. Всю дорогу он проверял пространство, избегал столкновений с обычными крестьянами и даже дикими животными, поняв теперь, что одни из них могут являться союзниками врага. Но самого врага так и не смог почувствовать. На самом краю его сенсорного чутья он ощущал волчицу Шинджи. Потому как вчера она помогла им избежать столкновения с похитителем, Тобирама и сейчас ей доверял и понимал, что раз она от них далеко, значит, и враг не близко. Ноша Тобирамы с каждым часом становилась тяжелее и тяжелее. И только завидев родные края, он с облегчением выдохнул. Скоро этот изнурительный путь закончится. Но он отдавал должное Киёши. Этот холеный чиновничий сынок ни разу не пожаловался за всю дорогу. Сато, в одном крестьянском одеянии из хлопка и льна, прижимался грудью к металлическим доспехам. Единственное, что ему удалось, так это прятать лицо и руки в меховом воротнике Тобирамы. Подойдя к границе владений Сенджу, Тобирама уже знал, что его заметили дозорные. Он намеренно не избежал с ними встречи, немного сбавив темп бега и кивком поздоровавшись с ними. Они проследили внимательным взглядом за ним и остались дальше вести дозор. В глубине непроходимой чащи вокруг селения Сенджу громоздился высокий деревянный забор. Перед воротами стояло еще несколько караульных. Они признали в Тобираме своего, и сразу догадались, кем являлся Киёши. Лишь на Хатаке они смотрели с подозрением, но пропустили ее через ворота, раз она пришла сюда вместе с сыном главы клана. Зайдя за ворота, Тобирама опустил Киёши на снег и зашагал вперед по центральной широкой улице. Хатаке и Сато молча шли за ним, разглядывая все вокруг. Но вдруг на дорогу выпрыгнул Хаширама. Он радостно улыбнулся брату и посмотрел на Сато Киёши. — Приветствую вас. Мое имя Сенджу Хаширама, — он поклонился ему и выпрямился. — Рад, что вы живы! — Спасибо, — грустно ответил тот. — А вы… — Хатаке Ханакара, — она вышла из-за спины Тобирамы и встала перед ним. Куноичи поклонилась Хашираме, и он ответил тем же. — Так уж вышло, что мы с Тобирамой-куном работали вместе на этой миссии. Хаширама округлил глаза и уставился на брата. Тобирама уже знал, что после такой фразы фантазии брата пошли в пляс. — Работали вместе? С Тобирамой…куном? — брови Хаширамы медленно поползли на лоб. — Надо проводить Киёши-куна к его отцу, — Тобирама схватил его за плечо и поволок дальше. Но Хатаке догнала его, и Хаширама не стал оставаться позади. — А как вы познакомились? — спросил он ее. — Это было очень пылкое знакомство, я до конца жизни запомню, — она многозначительно потерла свою шею, глядя на Хашираму. Тобирама почувствовал закипающее внутри раздражение. Она специально отвечала максимально двусмысленно, чтобы впечатлительный и эмоциональный Хаширама трактовал это так, как подскажет его больное воображение. — Передо мной открываются новые стороны моего брата. Я думал, что он весь такой угрюмый, а оказывается, что может быть и другим. Хатаке заливисто рассмеялась. — Я надеюсь, он вас не обижал? — Нет, что вы, он просто душка. С сияющей фальшивой улыбкой Ханакара погладила его по плечу, и Тобирама резко отдернул руку. — Разуться не забудь, — влетая по ступенькам к порогу, буркнул он с раздражением. Тобирама сбросил свою обувь и потом затопал по деревянному полу вдоль коридора, слыша, как за ним движется целая процессия. Он чувствовал, что Сато-сан вместе с его отцом сидят в его кабинете. Тобирама постучал и, не дождавшись разрешения, открыл седзи. В этот момент Киёши обошел его и, глубоко опустив голову, прошел в комнату. Сато и Буцума говорили о чем-то, пили чай. Но как только в комнату ворвались, тут же затихли и обратили свой взор на вошедших. Буцума совершенно не удивился, приняв это за само собой разумеющееся. Но лицо Сато вытянулось. Целая гамма чувств разыгралась на его лице. Удивление, печаль, боль, раздражение, гнев. Но кончилось все спокойствием. Мужчина взял себя в руки и махнул своему нерадивому сыну перед собой. — Садись, — проговорил Сато, делая глоток чая. Киёши повиновался, спокойно сев на татами. Тобирама прошел в комнату глубже и сел, и за ним вошла Хатаке и приземлилась рядом с ним. Вот теперь была очередь Буцумы показать всю гамму чувств. Но в его случае все закончилось на раздражении и гневе. Он не знал, кто это такая, но уже был недоволен тем, что незнакомый человек появился в селении. Завидев такую реакцию отца, Хаширама молча задвинул седзи, оставшись снаружи. — Это… — начал Тобирама. — Хатаке Ханакара, — она низко поклонилась, вытягивая руки вперед и прикасаясь лбом к ним. — Я имела честь помогать вашему сыну в этой миссии. Она выпрямилась и с опаской посмотрела в глаза Буцуме. Тобирама уже видел на лице отца его красочную реакцию на это. Она и должна была так смотреть. А лучше вообще не поднимать свой нахальный взгляд выше пола. И не разговаривать, пока мужчина не спросит. — Все так, — подтвердил Киёши. — Кандалы с меня сняла она. И вытащила из… того кошмара. Буцума сжал челюсть. Теперь он буравил взглядом Тобираму. «Какой позор», — слышал Тобирама в уме голос своего отца. — «Позор. Унижение. Принимать помощь. Да еще и от кого? Неизвестная, никому не нужная бродяжка. Без имени, без рода. Принимать помощь от такой… Лучше умереть». Это слышал Тобирама, когда смотрел в испепеляющие глаза своего отца. Не выдержав, он опустил взгляд в пол. — Примите мою благодарность, — Сато низко кивнул и посмотрел сначала на Хатаке, а потом на Тобираму. — Я уже заплатил Буцуме-сану за спасение моего сына, но вас, Ханакара-чан, я не забуду. — Что с похитителями? — спросил Буцума. Голос был холодным, суровым. Недовольным. — Насколько безопасно Сато-сану и его семье возвращаться домой? — Я убил всех, кто встал на моем пути, — ответил Тобирама, еле заставив себя поднять взгляд на отца. — Но заказчик жив, как и его главный исполнитель. Шанс, что они захотят отомстить велик. Сато посмотрел на Буцуму. — Мы с вами это уже обсуждали. Я склоняюсь к мысли, что убийство может повлечь и другие последствия. Если у заказчика есть влиятельные заинтересованные стороны, они могут привлечь к этому делу кого-то. И все это может вылиться в еще большее насилие. — Хотите откупиться — дело ваше, Сато-сан. Я обеспечу вас и вашу семью защитой пока того будут требовать обстоятельства. — В таком случае, я и моя семья останемся под вашей защитой, Буцума-сан. А Тобирама-кун и… — он задумчиво посмотрел на Хатаке, пытаясь вспомнить ее имя. — Ханакара-чан, передадут деньги. И надеюсь, принесут мне хорошие новости о том, что мою семью больше не тронут. — Это будет честь для меня, — Тобирама поклонился Сато-сану. — Я оправдаю ваше доверие, — Хатаке также низко поклонилась и выпрямилась. — Чуть позже я позову вас, чтобы передать деньги, — произнес Сато, а потом посмотрел на своего сына. И его взгляд тут же изменился. Разочарование, вот что он выражал. — Ты можешь подняться на второй этаж. Там твоя мать и сестры. Они будут рады тебя увидеть. Все. Иди. Еле передвигая ногами, Киёши поплелся вон из комнаты, и Тобирама понял, что так холодно, как сейчас, этому парню еще не было. — Тобирама, — Буцума посмотрел на сына, отвлекая его от своих мыслей. — Нам нужно поговорить. Сато-сан, оставайтесь, сыграем еще раз в шоги. Сато ухмыльнулся и сделал глоток чая. Отец встал на ноги, и Тобирама поднялся вслед за ним. Они вышли из кабинета на энгаву, ведущую во внутренний сад, и отошли подальше. — Кто это такая? — спросил он сквозь зубы. — Она действительно помогла выследить Киёши-куна. — Это не ответ на вопрос. Кто она? Откуда? Из какого клана? Тобирама не знал, что ответить своему отцу. Он просто смотрел на суровое лицо, опасно суженные глаза, наливающиеся кровью. Вдруг ему в челюсть прилетел твердый кулак отца. Да с такой силой, что Тобирама отшатнулся на несколько шагов, едва устояв на ногах. Во рту тут же почувствовался металлический вкус крови, и в нос ударил характерный запах. Отец разбил ему губу, но Тобирама не схватился за нее, чтобы проверить. Такой жест отец воспринял бы, как слабость, и дал бы еще раз с другой стороны да посильнее. Буцума схватил сына за шкирку, как щенка, и подтащил к себе, грозя вторым кулаком. — Я воспитал идиота. Какая-то девка вмешивается в твою миссию? Помогает? Не дай ками-сама она будет связана с Учихами. Если ты привел в наш дом врага, к утру мы все будем мертвы. Здесь старики, женщины и дети, которые не способны себя защищать. А ты… Буцума замахнулся еще раз, но его руку в полете поймал Хаширама. — Отец! — твердым и спокойным голосом обратился он. Пользуясь секундным замешательством отца, Хаширама с силой вытащил Тобираму из захвата и отодвинул его за свою спину. — Кем бы она ни была, мы с Тобирамой проследим, чтобы она не сделала ничего лишнего. Буцума скривил лицо, как будто смотрел на что-то действительно омерзительное, вызывающее у него только отвращение и гнев. Так он смотрел на Тобираму. — Увидел девку и растерял все мозги? — спросил отец, но Тобирама понял, что на этот вопрос отвечать не нужно. — Не вздумай попадаться мне на глаза, пока все это не закончится! Буцума развернулся и зашагал прочь, а Хаширама приложил ладонь к разбитой губе Тобирамы, и та засветилась зеленым сиянием.