Испытание Воина.

Чш-ш-шк! Протяжный скрежет металла прозвучал прямо у самого уха, и ещё одна прядь угольно-чёрных волос плавно опустилась на пыльную землю. Эодред вскинула глаза на меч, прислонённый к валуну,— отполированное лезвие служило ей зеркалом. Губы дёрнулись в кривой полуулыбке-полугримасе: трудно было сказать, что сильнее — удовлетворение или досада. Причины для мрачных мыслей у неё, увы, имелись. И много. Эти причины шли жалким караваном замыкаемым упрямым осликом с мешочком, что плелся позади. Поиски мага затянулись непозволительно долго: приходилось все чаще идти пешком, чтобы давать лошади отдохнуть. И всё же у неё она была. А вот у преследуемой отряд шел пешком, да ещё и с полуросликами, чьи коротенькие ноги, по убеждению Эодред, никак не располагали к быстрой ходьбе. «Закончу с этим — обскачу их в два счёта», — утешала себя девушка, надеясь, что догадка о маршруте Братства окажется верной. И всё же именно Братство вынудило её в спешке кромсать роскошную косу. В ближайшей корчме она добыла штаны, а из походного тюка выудила грубую полотняную рубаху, что взяла прозапас. Вздохнув, Эодред оттянула очередную прядь у виска и вновь поднесла к ней кинжал. Чш-ш-шк. С каждым взмахом острия она всё больше походила на юнца — может, и миловидного, но явно уже не дева. — «Тракт небезопасен для юной девы», — хрипло передразнила она эльфийку; простуда, подхваченная в дороге, как нарочно помогала изображать ломкий подростковый голос. Однако дело было совсем не в безопасности. В Братстве имелся как минимум один человек, который, узнав её истинное имя, как ей казалось, обрушил бы на неё поток гневных обвинений. — Что же возобладает: гондорская мораль о том, что «женщина — дар Валар», или гондорская мораль о… — она закашлялась и не стала продолжать вслух. Положение ясное: её имя — лишний повод для раздора. Назовёшь его — прогневишь одних; скроешь имя, но останешься в женском облике — разозлишь других. Выход оставался один. Подавив кашель, Эодред снова натянула прядь. Чш-ш-шк.