Часть 1

Затылок уже болел от переработки мозга, и Ынсу наконец-то начала задумываться об отдыхе. Листы А4, что были уже полностью расписаны красными, синими, белыми чернилами и выведены маркером, небрежно валялись на рабочем столе, в то время как сама студентка располагалась на ковре, раскинув конечности в форме морской звезды. Затылок и вправду беспокоил.  Она занимается этими бумагами уже почти четыре часа без перерыва, и Су очень восхищена работоспособностью своего мозга. Даже под прикрытыми веками виднеется теплый оттенок из-за пробирающихся из окна ненастырных солнечных лучей. И идиллия бы продолжалась дальше, но тишину нарушил звук захлопнувшейся входной двери. Ынсу открыла глаза, пытаясь вспомнить, кому давала честь иметь ключи от своего дома, но боль по лбу так мгновенно распространилась, что она решила просто наплевать, даже если это пробравшийся вор. Дверь в комнату открылась. — Су? — Прозвучал удивленный мужской голос. Девушка лишь промычала в ответ, решая не создавать лишних звуковых волн: состояние не позволяло.  — Почему ты тут лежишь? — Мингю аккуратно положил телефон на стол, на коленях присаживаясь рядом с ней и наблюдая за девичьим лицом, на который падал свет.  Вместо всяких слов девушка лишь на ощупь нашла всегда горячие мужские руки, притягивая их к себе и располагая парня рядом с собой. Она удобно улеглась на его грудь, вдыхая родной запах. Мингю, увидев количество бумаг на столе, лишь поцеловал ее в лоб, перебирая русые волосы.  — Устала? — Мягко спросил. Ынсу снова утвердительно промычала, зарываясь носом в его шею, и теперь светлый оттенок под веками стал почти черным.  Мингю втягивал этот аромат шампуни, который теперь ассоциируется только с ней, и, честно, ему так нравится лежать вот так вот, что он чувствует себя полностью уютно. Ощущение тела девушки под руками дает уверенность, спокойствие и чувство, что та не ускользнет в любой момент.  Они лежали так минут десять, пока Ынсу не заговорила: — Я хочу на кровать. Сначала девушка планировала лишь полежать немного, отдохнуть, но теперь когда ощущается тепло мужских рук, крепко обвивших ее талию, Су начинается клонить в сон.  — Хорошо, — кивнул он, беря ее на руки и относя к кровати. Мингю снял с себя джинсовку, оставаясь в белой футболке, и тоже забрался под одеяло, ложась рядом. Только в этот раз именно его голова оказалась на груди девушки, и он так же, как прежде, крепко обнял ее за талию.  — Тебе необязательно так крепко за меня хвататься, — Ынсу усмехнулась, целуя того в лоб и длинными пальцами зарываясь в шелковистые волосы. — Мне даже это мало, — этими словами он придвинулся еще ближе, хотя куда еще было.  На это девушка лишь улыбнулась, в очередной раз проваливаясь в раздумья. Иногда Мингю казался ей маленьким мальчиком, запертый в теле взрослого, и которого недолюбили. Наверное поэтому весь его вид кричит об уязвимости, когда дело касается ее.  Мингю собственник. Она убедилась в этом. И если раньше Ынсу раздражало, когда кто-то ставил на нее свои права и доказывал, что какая-то ее часть принадлежит не только ей, то глядя на Мингю, девушке наоборот хотелось убедить его в том, что да, ты имеешь полное право на меня, мое время, мои чувства. Лишь бы не видеть этот спрятанный страх того, что он останется один. Ынсу не собиралась заставлять его испытывать чувство потери и покинутости. В начале отношений она была так удивлена, когда неожиданно для себя открыла эту сторону парня. Этот обычно серьезный, немногословный и порой шутливый парень, что казался непробиваемым, как вековые скалы, оказался до одури нежным, ребячливым, прилипчивым. И не то чтобы ей это не нравилось. Просто если Ынсу иногда требовалось одиночество, то Мингю, кажется, совершенно лишен этого понятия, иначе никак не объяснить, почему он буквально все свое свободное время вне занятий, тренировок посвящает ей. Хотя даже в занятые времена он старается протиснуть туда их отношения. Су не знает правильно ли это — постоянно и везде быть рядом друг с другом, но видя эти умоляющие глаза, когда она требует немного одиночества, ее охватывает чувство вины. И да, Мингю не специально делает, но он это делает, в итоге чего девушка чувствует себя каким-то жестоким дьяволом, что нагло пользуется людской привязанностью и водит за нос. Ынсу думает, что раз по своей инициативе пробралась так глубоко в его душу, то должна взять за это ответственность. — О чем думаешь? — Мингю, словно почувствовав этот поток мыслей, с интересом посмотрел на нее. Девушка немного помедлила, засматриваясь на его глазах. Возможно, прозвучит глупо, но Ынсу определенно видит в них огонек. И это даже не метафора. — Знаешь, это нечестно, — неожиданно выдала, не отрываясь от него. — М, что? — Мингю удивленно приподнял брови, при этом выглядя очень опасно для сердца Су. — Нечестно, что у тебя такие выразительные глаза, — честно призналась, — ты с ними похож на большого щенка или наоборот — на мальчишку.  Ким тихо рассмеялся, обнажая клыки. И вот девичье сердце вновь пропускает удар. Чем она вообще его заслужила? — Значит мои глаза — твоя слабость?  — А что, хочешь использовать их в своих интересах? — Все, что связано с тобой — моя слабость. Я же могу иметь хотя бы одно, что могло бы растопить тебя?  — Глупый, — Ынсу снова целует его в лоб, мягко улыбаясь, — ты сам как моя ходячая слабость. Она никогда не знала, что слово «слабость» может звучать так приятно. Она ненавидела его и даже противилась говорить. Но если ее слабостью будет Мингю, то Ынсу словила себя на мысли, что совершенно не против.  Мингю благодарно улыбнулся, лаская ее щеку. — И все же, — он помедлил, черча невидимый узор, — мне так нравятся твои родинки. Ынсу рассмеялась. — Э, ты такой рандомный, Ким Мингю!