Часть 1

Старая истина, что, если ты встретил Красного Хранителя, когда тот слетел с катушек — жди беды. Чидори крайне хорошо это знает. Потому, когда во время съемок он встречает Акабанэ — не того слегка наивного и Правильного Мальчика Акабанэ, которого вновь создает Киритани, когда им требуется пассивный и послушный лидер на публику — в переулках трущоб, он замирает, затаивает дыхание, будто выходящий на охоту зверь. Акабанэ приземляется с крыши тихо, будто хищная птица, и его алые глаза сверкают в темноте ярким блеском, будто два рубина. Но не Акабанэ волнует Чидори больше всего сейчас; а то, что рядом с ним стоит Момидзи. Момидзи, которая пусть и живет в этих трущобах, но должна быть с матерью. Момидзи… которая не должна вообще и близко подходить к наследию тех, кто когда-то давно снял то проклятое шоу, изменившее этот мир навсегда. Момидзи смотрит на Чидори грустными заплаканными глазами, будто хочет рассказать все на свете, что случилось, но она не произносит ничего, просто утирает рукавом глаза и идет не к нему, к Чидори, которого она знает, а к Акабанэ, что приземляется с крыши. Только сейчас Чидори может рассмотреть его лучше: он не похож на того мальчика с глянцевых обложек, что когда-то давно светил лицом на экранах. Поставь его рядом с новым Акабанэ, то ни за что не поймешь, что это один человек — скажут, что просто братья. Он выглядит злее, скулы чуть сильнее выпирают (он осунулся?), а из одежды — только грязное тряпье. И волосы, конечно же, отрасли, нет больше той аккуратной стрижки, чью длину высчитывали стилисты, чтобы создать идеальный образ для телевизора. Но нет сомнений, что это тот самый Акабанэ, которого якобы убили сразу после грандиозной бойни с Ассоциацией. Неужели Киритани облажался? Неужели куроко не смогли устранить одного человека? Верится с трудом. Но Чидори предпочитает не слушать интуицию и логику там, где его глаза говорят обратное. Он просто встает напротив, смотря, как Акабанэ наблюдает за каждым его движением. Ну точно, словно дикая собака. Сделаешь один неверный шаг, и он укусит в ответ. Это вызывает у Чидори невольную улыбку. Это так глупо. Он должен напрячься, но вместо этого смотрит на клона Акабанэ, который почему-то здесь сейчас сверлит его ответным злобным взглядом. — Зеленый. Акабанэ всегда называет их по цветам. Может, он просто не помнит имен. Чидори щурит глаза, когда видит, как Момидзи тянет к Акабанэ руки, и тот отворачивается от него, меняет взгляд бешеной псины на тот, которого Чидори никогда не видел у этого жестокого человека — неужели это забота? Какие-то теплые эмоции, не просто страсть к делу и жажда славы? Он теряется, кажется, впервые за свою жизнь, впервые после начала безумной свистопляски с монстрами, чудовищами и шпионажем, но шокирует его не нечто действительно безумное, а обыденное, почти что нормальное — когда взрослый человек берет на руки ребенка и шепчет что-то на ухо, успокаивает. Момидзи прячет лицо, уткнувшись в его плечо, и рука Акабанэ ложится ей на затылок. Раньше бы Чидори вздрогнул. Обычно так Акабанэ делал, когда убивал. Сейчас он просто гладит девочку по волосам. Вопрос Чидори очевиден, потому его не нужно даже озвучивать. Акабанэ перестает смотреть на Момидзи, и два рубина будто гаснут, оставляя место лишь непроглядной ночной темноте. — Санаэ убили. — Ах, — Чидори вздыхает. — Ясно. Больше тут и сказать нечего. Он прекрасно понимает, кто отдал приказ. Это было ожидаемо. Настолько, что даже грустить тут незачем, ведь Чидори давно был готов. Просто оттягивал неизбежное. Как и всегда, Киритани выступает кукловодом из тени. Создает свое идеальное шоу, руководя ими, послушными марионетками. Но постепенно куклы срезают свои нити. Сначала маленький монстр. Потом — Красный Хранитель. Чем это закончится? Он немного медлит, потом вежливо — чтобы показать Акабанэ, что он не настроен на драку — интересуется: — Вы знали друг друга? Это не вопрос о том, знали ли друг друга Мидорикава Санаэ и Акабанэ Соуши. Это вопрос конкретно к Акабанэ Сосэю. Тот тоже это понимает. И, не чувствуя ярости, отвечает довольно спокойным для себя, бомбы замедленного действия, тоном: — Да. Она спасла меня. — Поразительно. — И правда, — это улыбка человека, который знает всю историю. Что-то тут нечисто. Но Чидори решает, что он порыщет об этом в одиночестве. Все же, иногда ответы на вопросы лучше искать самому, а не спрашивать слишком нестабильного для любопытства человека. — Я здесь ненадолго. Просто… считай, что пришел передать привет. — Ты, Акабанэ, остался таким же душкой, — Чидори тихо смеется. — Но все еще слишком рискуешь. Что, если я работаю на Киритани? — Момидзи сказала, что тебе доверяет. Названная прячет лицо в одежде Акабанэ еще больше. Он вновь кладет ей ладонь на затылок. Так он сворачивал шеи. Теперь же… Не говорите, что Санаэ смогла приручить дикого зверя. Это даже звучит странно, ведь Чидори знает их историю. Никогда в жизни она бы не простила человека перед собой. Но, с другой стороны, он сам говорил — надо верить своим глазам. Акабанэ Сосэй — не Акабанэ Соуши. Просто ребенок из пробирки. Один из множества детищ Киритани. Послушная кукла из театра, что срезала свои нити. Возможно, Чидори его даже немного жаль. В этом театре абсурда Акабанэ — такой же пленник, как и все они. — Момидзи, — окликает он девочку. Та вздрагивает, но не поворачивается. Боится? Но она же сама хотела что-то сказать. Может, попросила принести эту недобрую весть? Наверное, ведь они с Санаэ были друзьями. Чидори бы вскоре понял, что она умерла. Но так будет проще. Он видит, как Акабанэ шепчет что-то на ухо девочке, и та вертит головой. Когда Красный Хранитель смотрит на вас растерянно, потому что он, герой детей, не может уговорить одного ребенка ответить, это уморительно. Но Чидори решает побыть чуточку жалостливым. — Момидзи. Тебе хорошо с Сосэем? Чидори втянут в слишком опасную игру. С ним безопасней, потому что он не живет в трущобах, но бдительное око Киритани следит за каждым его шагом, и лишь иногда Чидори может от него ускользнуть. Акабанэ же — элемент за пределами сценария. Второй Красный Хранитель. Злодей, который может стать героем. Если в его черством сердце нашлось место для Момидзи, может, он тоже изменится. Как изменился Ди. В громкие слова (про уничтожение всех Хранителей, про справедливость) проще поверить. Но Чидори знает, что Ди — врунишка. А как будет с Акабанэ? Момидзи, не поворачиваясь, просто кивает, и Чидори улыбается. Он видит, что Акабанэ вновь теряется. Наверное, не был готов к такому признанию. Таково ли оно, его искреннее лицо? — Береги ее, — произносит Чидори. Акабанэ медленно кивает, будто и сам не уверен. — Ты хотел мне что-то сказать? — Лично? Нет, — бывший Красный Хранитель трясет головой. — Лишь про Санаэ. Чидори лукаво улыбается. — Так что же ты будешь делать дальше, если вырвался из-под контроля Киритани? — Кто знает? — голос Акабанэ звучит нагло, с вызовом. — Может, нанесу ему визит. Пора встретить старого коллегу. Что в сражениях, что в съемках. Ах, настолько все вспомнил. — Тогда могу пожелать тебе лишь удачи, — Чидори делает шаг назад. Пора возвращаться к съемкам. По крикам он слышит, что у молодежи начались проблемы. Он щурит глаза, улыбаясь. — Может, мы еще встретимся. Будь осторожен, Акабанэ. Война против богов — дело рисковое. А кто для них Киритани, если не бог? Он создал эту реальность. Акабанэ хмурит брови. — Для неверующих даже боги равны человеку. А затем одним ловким прыжком запрыгивает на крышу. Момидзи все еще в его руках. На секунду ее лицо показывается, когда Акабанэ отворачивается к Чидори спиной — он видит ее заплаканные глаза, и, в попытке подбодрить, машет рукой. Он не знает, сработает ли. Все это слишком неопределенно. Но если Момидзи сама решила остаться с Акабанэ… с этим Акабанэ, значит, есть шанс, что все будет хорошо. Ей нужен хранитель. Не в цветном костюме, но тот, кто за ней проследит, пока Чидори исполнит последнюю волю Санаэ и поставит наконец точку в этом уродливом лживом шоу.