❗Курение и невзаимная любовь вредят вашему здоровью❗

Белая пелена застлала небо, снег валил, замораживая кончик носа и пальцы. Он покрутил в руке сигарету. На том проводе она шмыгала носом, всхлипывала и что-то неразборчиво лепетала. Он подкурил. Даже показалось, что стало легче. Дым окутал лёгкие снимая раздражение на мгновение и тут же с новой силой его возбуждая. Он закашлялся, прикрыв рот ладонью. − Ты чего? − взволнованно спросила она. Он слышал, как дрожит от слёз её голос. − Всё в порядке, − он отодвинул ладонь, в ней лежали практически невесомые розовые лепестки, он с силой сжал их, раздавливая между пальцами, − не волнуйся. − Если ты болеешь, какого чёрта ты на вышке? − злится. Её голос становится увереннее. Он почти видит, как она нахмурилась. Он улыбается, стирая с уголков губ кровавые следы. Её лекция бесполезна. Он тысячу раз говорил ей, что всё нормально, пару раз даже срывался и явно обижал её. Он сам не хочет верить в то, что случилось. А она даже не догадывается. Это радует и злит одновременно. Так бы хотелось, чтобы она всё поняла, обвинить её, кричать, злиться, крушить мебель и смотреть как она плачет. А потом он вспоминает, что не переносит её слёзы. Что как только поймёт, что обидел её, как только увидит это, хоть одну слезинку, он просто сожмёт её в объятиях до хруста костей, заберёт всю её боль. И это выйдет из него кровью и цветами. Новый приступ кашля. Очень больно. Он слышит, как она замолкает на том конце провода, и прислушивается, будто пытается понять природу его кашля. Он агрессивно сплёвывает лепестки на землю. Сигарета почти дотлела. Он смахивает пепел и снова затягивается. Не может понять помогает это или делает хуже. − Я тебя очень-очень люблю, − шепчет он, выдыхая дым. Она молчит какое-то время и тяжело дышит. Повисла тишина. Он уже думает, что она спит или игнорирует. − Я знаю, − на том проводе слышится шебуршание. Встала с кровати. Её парень на фоне спрашивает куда она. Она говорит, что сейчас подышит на балконе и вернётся. Он усмехается. Он слышит, как хлопает стеклянная дверь, как ветер непрошенным гостем врывается в трубку. − Ты оделась, хотя бы? Она цокает языком. − Да, − щелчок зажигалки режет воздух, будто в мире больше нет никаких звуков. − Да ну нет, − он нервно смеётся, в глазах застыл ужас. А она курит. Он слышит каждый вдох и каждый выдох. − Прости. − Всё путём, это не твоя вина, − кашель вновь порезал лёгкие и изо рта посыпались нежные лепестки и почти целые бутоны. − Что это? − спрашивает она. Ветер новыми порывами врывается в динамик. − Гвоздики, вроде. − невозмутимо ответил он. − Прости меня, − его сердце пропустило удар от её тона − Прекрати извиняться, − его шёпот резал её слух. Он знал это. А ещё он знал, что она любит своего парня, знал всю их историю, которую она вдохновлённо пересказывала ему ночами. Он его ненавидел, но уважал. Он не мог понять природу этого чувства и даже не пытался понять. Но одно он знал точно − она любит не его, − Иди к нему, он ждёт. Она тяжело вздохнула. Тишину разрушили короткие гудки. Он швырнул телефон в стенку. Ещё какое-то время смотрел как он стремительно падает вниз, отскочив от стены в пропасть. Сейчас совсем всё равно на то, как потом придётся морозить пальцы в его поисках. Хочется кричать. Снег поехал с крыши вышки, превращая пол балкона в один большой сугроб. Может замёрзнуть лучше, чем зацвести?