Часть 10 - Он делится воспоминаниями

Спустя пару недель после вашей ночной встречи ты снова оказалась на винокурне «Рассвет». На этот раз ты пришла не случайно – тебя пригласили, чтобы ты помогла раненому работнику. Бедняга работает здесь недавно и оступился, когда нёс несколько тяжёлых ящиков, получив травму. Осень вступала в свои права, на небе висели тяжёлые тучи, и погода словно отражала омрачённую атмосферу поместья. Оказав помощь пострадавшему, ты решила немного задержаться, надеясь увидеть Дилюка и, возможно... поговорить. С тех пор как ты стала замечать чувства, что он вызывал, заставляя твоё сердце биться чаще не просто от застенчивости, ты стала задаваться вопросами о том, что он думает о тебе? Кем он тебя считает? И… что он чувствует? К этому добавлялась завеса тайны, окружавшая его скрытную натуру, не дававшая тебе покоя. Порой вы случайно пересекались в городе или в таверне, куда ты стала чаще заходить, убеждая себя в том, что там просто напитки вкуснее и атмосфера уютнее. Дилюк всегда сохранял сдержанную вежливость, но не отказывался от твоей компании и интересовался твоими делами, что порой сбивало с толку. К своему удивлению, ты нашла его сидящим снаружи на крытой террасе, наблюдающим за первыми сухими листьями, которые срывал с деревьев ветер. Он выглядел более отстранённым, чем обычно, его мысли явно были где-то далеко. Сначала ты колебалась, не зная, стоит ли подходить, но потом всё же шагнула вперед, твои осторожные шаги по деревянным доскам тихо зазвучали. Он не повернулся, чтобы посмотреть на тебя, но ты была уверена, что он знал о твоём присутствии. Наконец, ты тихо позвала: «Дилюк? Ты в порядке?» Он ответил не сразу, его взгляд по-прежнему был устремлён на пейзаж перед ним. Когда он наконец заговорил, его голос звучал тише, чем ты когда-либо слышала: «Тебе не нужно беспокоиться обо мне». Это был его типичный отстраненный ответ, но в этот раз в его тоне что-то изменилось – ты уловила намёк на усталость, тяжесть, которую раньше не ощущала. Ты села рядом с ним, сохраняя уважительную дистанцию. «Я знаю, что ты не из тех, кто делится своими заботами, – мягко сказала ты. – Но… я заметила, что ты многое держишь в себе. Дело не в любопытстве. Просто… я хочу понять». Ты замолчала, надеясь, что это не прозвучало слишком навязчиво. Дилюк наконец посмотрел на тебя, его алые глаза на мгновение задержались на твоем лице. В твоей тихой искренности, в твоём терпении было что-то, что трогало его глубже, чем кто-либо, кто пытался с ним сблизиться. Ты не ждала от него чего-то, не искала выгоды, как большинство людей, заводивших знакомство с ним. После долгой паузы он тихо вздохнул. «Ты заметила больше, чем большинство, – признался он почти неохотно. – Но есть вещи, о которых я молчу не просто так». Чувствуя тяжесть его слов, ты молча кивнула, сцепив руки в замок на коленях: «Я понимаю. У каждого есть вещи, о которых не хочется говорить». Несколько мгновений вы сидели в тишине, дождевые облака медленно ползли по вечернему небу. Ты уже думала, что разговор на этом закончен, но он заговорил снова, на этот раз ещё тише, словно говорил сам с собой: «Я потерял отца в юности». У тебя перехватило дыхание. Ты не ожидала, что он скажет это, тем более так внезапно. Ты промолчала, позволяя ему говорить в своём темпе. Дилюк помолчал мгновение, глядя куда-то вдаль, но словно не видел ничего перед собой. Когда он продолжил, то речь его стала медленнее, словно он взвешивал каждое слово. «Он был великим человеком. Лучшим. Он управлял винокурней с такой заботой и достоинством, с которыми я никогда не мог сравниться, – его руки сжались в кулаки, воспоминания явно были для него болезненными. – И этого было недостаточно, чтобы спасти его. Фатуи... Они виновны в его смерти. А Ордо Фавониус – те, кому я когда-то служил, – ничего не сделали». Твои глаза расширились при упоминании Фатуи, а сердце сжалось, пока ты слушала его. Ты знала о жестокости Фатуи, но только сейчас поняла, как они повлияли на его жизнь. Прохладный ветерок подул, вызвав мурашки на твоей коже. «После этого я ушел из Ордена, – продолжил он, его голос стал жестче. – Я не мог служить организации, которая не может защитить даже своих людей, не говоря уж о Мондштадте. С тех пор... я сражаюсь по-своему». Ты почувствовала поднимающуюся волну эмоций: злость на Фатуи, грусть из-за его утраты и восхищение его стойкостью. Ты осознала, что под его холодной, сдержанной внешностью скрывается человек, носящий в себе глубокую рану, боль, которую он прячет ото всех. Ты прошептала, с трудом сдерживая дрожь в голосе: «Мне… мне так жаль, Дилюк. Я не знала». Он посмотрел на тебя, выражение его лица по-прежнему было настороженным, но в глазах мелькнуло что-то мягкое. «Я не жду, что кто-то поймёт. Но именно поэтому я не подпускаю людей близко, – он замолчал, а затем добавил тише, – Именно поэтому я держал тебя на расстоянии, хотя ты уже сделала для меня так много». Сердце забилось быстрее от его признания, на мгновение забыв о своей неуверенности, ты осторожно положила руку на его предплечье: «Тебе не нужно отталкивать всех, и ты не должен проходить через всё это в одиночку». Он опустил взгляд на твою руку, и на мгновение ты испугалась, что он отстранится. Но он этого не сделал. Вместо этого он испустил долгий вздох, и напряжение немного спало с его плеч. «Не знаю, готов ли я к этому, – прошептал он, его голос был едва громче шёпота. – Но… спасибо». Ты мягко улыбнулась, хотя твоё сердце болело за него: «Когда будешь готов, я буду рядом». Эти простые слова повисли в тишине между вами, и луч солнца, пробившийся сквозь тучи, упал на ваши лица, словно напоминая, что для осенних холодов ещё не время.