Часть 15 - Тишина, в которой ты осталась

На следующее утро ты проснулась от мягкого утреннего света, пробивающегося сквозь занавески в гостевой комнате. Ты медленно моргнула, поначалу не понимая, где находишься, но затем воспоминания о вчерашнем дне нахлынули – изнурительная работа в штаб-квартире Ордо Фавониус, обморок от усталости и Дилюк, несущий тебя на винодельню «Рассвет». Ты потянулась под одеялом, но всё ещё ощущая лёгкую слабость. Когда ты пошевелилась, заметила свежий букет трав и цветов в вазе на прикроватном столике. Лёгкий аромат лаванды наполнял комнату, успокаивая твои чувства. Это был трогательный жест, и ты могла только догадываться, кто его оставил. Тепло одеял дарило комфорт, но воспоминание об почти случившемся поцелуе заставило твоё сердце забиться быстрее. Ты не могла поверить, насколько близко вы подошли к тому, чтобы пересечь границу. Тихий вздох сорвался с твоих губ, когда ты села и свесила ноги с края кровати, пытаясь стряхнуть остатки сна. Ты встала, на мгновение задержавшись, чтобы прийти в себя. Тебе было гораздо лучше, чем вчера вечером, но сил всё ещё не хватало. Тихо ступая по полу, ты пошла по коридору, прислушиваясь к звукам в винодельне. Из кухни доносился мягкий звон посуды, и, заглянув туда, ты увидела Аделинду, горничную, готовящую завтрак. Она встретила тебя с улыбкой и сообщила, что Дилюк с утра отправился по делам, но наказал позаботиться о тебе. Ты чувствовала некоторую неловкость, оставаясь в его доме, в то время как его самого здесь не было. Это было непривычно – быть той, о ком заботятся, особенно учитывая, что ты привыкла помогать другим. Но отрицать, что это было приятно, ты не могла. *** Ты сидела в саду, прислонившись к спинке скамейки и подставляя лицо тёплым лучам полуденного солнца. Лёгкий ветерок шевелил листья, а пение птиц почти убаюкивало тебя. «Вижу, ты уже освоилась», – раздался знакомый низкий голос, выдернув тебя из задумчивости. Ты вздрогнула, резко открыв глаза, и увидела Дилюка, стоящего в нескольких шагах от скамейки. Он выглядел как обычно, но что-то в его осанке, в том, как он скрестил руки, выдавало лёгкое напряжение. Или тебе это только показалось? Ты выпрямилась, чувствуя, как щёки предательски теплеют, и заставила себя улыбнуться, хотя внутри всё сжалось от неловкости. «Надеюсь, это не проблема, – сказала ты, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я… не хочу мешать». Он кивнул, шагнув ближе. «Ты не мешаешь», – ответил он, как всегда спокойно, не выдавая своих эмоций, но ты невольно напряглась, ожидая… чего? Упоминания прошлой ночи? Неловкого молчания? Или того, что он сделает вид, будто ничего не было? «Как ты себя чувствуешь?» – спросил он, опускаясь на край скамейки, не слишком близко, но достаточно, чтобы ты ощутила тепло его присутствия. Ты сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. «Гораздо лучше, – честно ответила ты, но тут же добавила, чуть тише: – Думаю, смогу вернуться домой сегодня». Дилюк нахмурился, едва заметно, но ты уже научилась улавливать такие мелочи. «Оставайся, – сказал он твёрдо, но с очевидной тёплой ноткой заботы. – Ты ещё не восстановилась». Ты открыла рот, чтобы возразить, но встретила его пристальный, почти пронизывающий взгляд, и все возражения испарились. Его слова повисли в воздухе, и между вами снова возникло то самое напряжение – знакомое, густое, как перед грозой. Ты прикусила губу, чувствуя, как воспоминание о его близости той ночью вспыхивает в памяти: его тёплое дыхание, сомнение в его глазах. Ты хотела пошутить, разрядить обстановку, но вместо этого вырвалось: «Ты слишком заботишься обо мне». Дилюк замер, словно твои слова застали его врасплох. Он отвёл взгляд к горизонту, и ты заметила, как его челюсть слегка напряглась. «Ты бы сделала то же самое», – тихо ответил он. Снова тишина, и на мгновение тебе показалось, что он скажет что-то важное, что-то о почти случившемся… Но он лишь выдохнул и поднялся со скамейки, прерывая момент так же внезапно, как прошлой ночью. «Отдыхай», – коротко сказал он, уже отворачиваясь, но ты успела заметить, как его пальцы сжались в кулак, прежде чем он сунул руки в карманы плаща. *** Следующая пара дней прошла в тихом, почти убаюкивающем ритме. Ты оставалась на винодельне, и тепло этого места постепенно возвращало тебе силы. Дилюк не навязывался – он вообще редко бывал рядом слишком долго, – но его забота сквозила в мелочах: в чашке чая, которую он молча ставил перед тобой, в том, как он ненадолго присоединялся к тебе у камина по вечерам, притворяясь, что читает, хотя ты ловила его взгляд на себе чаще, чем на страницах. Разговоры между вами были короткими, но в них чувствовалась непривычная лёгкость – словно вы оба осторожно прощупывали границы, не решаясь их пересечь. На третий день ты поняла, что пора возвращаться. Силы восстановились, да и в Мондштадте тебя ждали дела. Дилюк проводил тебя до дороги, ведущей в Спрингвейл, и под ясным осенним небом ты обернулась к нему: «Спасибо, что позволил мне остаться здесь, – мягко сказала ты, обернувшись к нему. – Я как-нибудь отплачу тебе за это». Он покачал головой, как будто отмахиваясь от благодарности: «Не нужно. Ты и так сделала достаточно – для меня и для других». Ты улыбнулась, в твоём взгляде мелькнула лёгкая игривость: «Так просто ты от меня не отделаешься. Я всё равно найду способ отплатить за твою доброту». Уголки губ Дилюка дрогнули в едва заметной, редкой и мимолётной ухмылке: «Посмотрим». *** Когда ты вернулась в Мондштадт, Дилюк ощутил перемену на винодельне острее, чем ожидал. Дом всегда был тихим – слишком тихим за последнее время, – теперь эта тишина стала другой, почти пустой. Твоё присутствие, такое ненавязчивое и тёплое, оставило след, который он не мог игнорировать. Лёгкий звук твоих шагов в коридорах, твоя улыбка, когда ты благодарила его за чай, твоя способность молчать рядом так, что это не давило, – всё это вплелось в его дни, и теперь их отсутствие ощущалось тяжелее. Дело было не только в твоём присутствии на винодельне, но и в той естественности, с которой вы находились рядом. В неспешных разговорах, в молчании у камина, в том, как ты умудрялась заставить его ухмыльнуться, даже когда ему было не до шуток… Всё это было таким простым, лёгким. Слишком лёгким, как для человека, который привык возводить вокруг себя стены. Он всегда был сдержан, держал людей на расстоянии, но у тебя каким-то образом получилось подобраться ближе, не навязываясь. А ещё была та ночь в коридоре – момент, когда он почти поддался порыву, – она возвращалась в его мысли снова и снова. Он остановился тогда из страха – не перед тобой, а перед тем, что ты значила: возможность почувствовать что-то настоящее, чего он избегал годами. Он знал, что ты испытываешь к нему чувства – это было в твоём взгляде, в мелких знаках внимания, которые ты проявляла всё смелее. И если быть честным с самим собой, он понимал, что его собственные чувства тоже не были нейтральными. Ты стала для него кем-то важным. Стук в дверь кабинета вырвал его из мыслей. «Мастер Дилюк, для вас письмо из Мондштадта», – сказала Аделинда, заходя в комнату с небольшим конвертом в руках. Дилюк взял его, разорвал печать и быстро пробежался взглядом по содержимому – ничего срочного, всего лишь деловое письмо. Он тихо вздохнул. Пора снова возвращаться к работе.