Часть 1

В дворце мермония множество комнат с чудесными, большими и мягкими кроватями, и у Фурины и у Нёвилетта были свои спальни. Пока месье Нёвилетт предпочитает более простой стиль, комната у него была оформлена минималистично, без всяких изысканных убранств. Ему хватало лишь кровати, простого деревянного стола и такого же шкафа, все нужное в основном было в его кабинете. У леди Фурины была чуть ли не самая роскошная комната в дворце, ее кровать была огромной, куча мягких игрушек, подушек с рюшами и красивых, сотканных на заказ одеял. красивый стол, чаще всего был завален разными приблудами, косметикой и украшениями, в шкафу множество красивых нарядов. В Фонтейне нередко проводились светские балы, на которых непосредственно Фурина была обязана присутствовать, а для этого конечно же нужны были изысканные платья, большинство из которых шила госпожа Тиори по заказу самой Фурины. Но возвращаясь к ее комнате, Нёвилетт никогда не понимал любви леди Фурины к такой «захламленности» личной комнаты, но всегда смотрел на нее с ели заметной улыбкой когда девушка радовалась новой свечке с каким нибудь вкусным запахом или недавно сшитому наряду. Но даже не смотря на то, что у Фурины было множество плюшевых игрушек, спать ей всегда было безумно одиноко. Ночь - это время, когда ничего не мешает вспоминать самые плохие вещи, и именно по ночам Фурина вспоминала про то, что пророчество Фонтейна когда-то да сбудется, и весь город будет погребен под толщей воды, и где-то там, на своем троне будет сидеть она - фальшивый гидро архонт, и будет она там сидеть, одна, в слезах. Мысли о пророчестве приходили к Фурине не часто, в основном по ночам. но каждый раз доводили девушку до слез. И вот она, словно в пророчестве, лежала на огромной кровати, совсем одна и по форфоровым щекам текли прозрачные слезы, наполненные отчаяньем всего Фонтейна. Но в ту ночь, все стало иначе. Глухие спешные шаги раздавались эхом по пустующим ночным коридорам дворца мермонии, юдекс в домашней одежде шел к красиво украшенной двери, что вела в такую же вычурную комнату. комнату леди Фурины. В то же время, в этой же комнате сама леди Фурина плакала. Слезы вновь, уже которую ночь подряд, безудержно катились по бледным, даже слишком бледным щекам. В светлой голове крутились все различные мысли, но сводились они лишь к одному - пророчеству. И вот, Фурина очередной раз начинает прокручивать его в голове как тут… В дверь раздается стук, уверенный и четкий, четыре раза. Именно столько хватило Фурине чтобы она совсем тихо сказала: — Входи. Она знала кто там, четыре стука в дверь уже стали слишком привычными и родными. Так стучался только он. Только юдекс фонтейна, месье Нёвилетт. Он вошел в комнату совсем тихо, как долго он стоял за дверью и слушал тихие всхлипы лжеархонта? Знает лишь он сам. Нёвилетт совершенно забыв про изначальную цель визита, просто подходит ближе к большой кровати, садясь на край, рядом с его леди и аккуратно притягивая ее ближе, обнимает. Ни говоря ни слова, они сейчас были лишними. И с тех пор, ни в одну ночь кровать леди Фурины больше не пустовала. Все ее слезы уходили не в мягкую игрушку, а в чужую ночную рубашку. И все ее объятия теперь адресованы лишь ему. Лишь одному Нёвилетту.