Часть 1

      Вздрагивая от несдержанных поцелуев в основание шеи, Розария вдруг допустила мысль о том, что знаменитый капитан кавалерии Ордо Фавониус бывает искренним только в такие моменты. Ей не нравились его фальшивые улыбки, обманчивая благожелательность и наигранная простота, но сейчас, поймав его взгляд, в котором читался обжигающий холод вперемешку с желанием, она была близка к тому, чтобы признаться ему в любви.       Мужские руки по хозяйски погладили бедра, обтянутые сетчатыми колготками, прижали податливое женское тело ещё ближе к себе, после чего медленно, растягивая удовольствие, потянулись вверх по её талии.       — Останешься? — тихо выдохнул Кейя ей в ухо, и нежно прикусил мочку зубами, не дожидаясь ответа. Он и так прекрасно его знал, но в отношении Розарии стоило соблюсти формальности, чтобы не проснуться утром от холода лезвия, приставленного к горлу.       Розария промолчала, потянувшись к завязкам на его рубашке. Ещё недавно она и правда не собиралась оставаться, как и каждый раз, когда провожала подвыпившего капитана домой, но, когда входная дверь закрылась за ней, а мужская ладонь, что придерживала её за оголённое плечо, спустилась ниже, томно гладя её тело, она поняла, что этот раз не станет исключением.       Кейя улыбнулся ей по настоящему, без своей извечной маски доброжелательности, и для Розарии это стало последним гвоздем в крышку гроба очередного обещания больше так не делать.       Не успев разобраться с завязками на его рубашке, она просто потянула ткань на себя, сокращая расстояние между ними до минимума. Она хотела сказать ему что-то вроде «этот раз точно последний», но прохладные мужские губы накрыли её собственные, увлекая в обжигающий поцелуй.       Желание, что тяжёлым узлом лежало внизу живота, начало медленно подниматься вверх по телу, растекаясь по венам, проникая под кожу, заставляя желать большего, немедленно, сиюминутно.       Они мало разговаривали за бокалом вина в таверне: её раздражали его пространные речи, в которых не было ни капли его настоящего, его же не устраивала манера монахини выводить его на чистую воду метким словом или действием.       После пары раундов таких игр, где один пытался остаться на своих условиях разговора, они каким-то странным для них обоих образом оказались у капитана в кровати, где разговор получился сам собой, и именно этот разговор устроил их обоих.             Сейчас, как и тогда, в каждом его движении, в каждом порыве чувствовалась искренность, которая отзывалась в сердце Розарии огромным пониманием. Это было похоже на исповедь, хоть и в особо извращенной форме. Он говорил ей о своей боли, исступленно целуя её тело, говорил о своих чувствах, нежно прикасаясь к возбужденному клитору, говорил о любви и страсти, что владела им уже долгое время, оставляя ярко-красный засос на внутренней стороне бедра перед тем, как одним движением войти в неё.       Розария отвечала ему, рассказывая о своей страсти яркими отметинами на его спине, томными выдохами, что сменялись громкими стонами, рваными поцелуями в шею. Кейа каждый раз удивлялся тому, насколько горячей может быть холодная ко всему миру монахиня, и не мог удержаться от торжествующей улыбки, подумав о том, что такая она только с ним. Так выгибается, будто предлагая себя, как лучшее лакомство, смотрит взглядом, подёрнутым поволокой страсти, доверяет делать с собой всё, что заблагорассудится, всё это она делает только с ним, и только его имя она так прекрасно стонет.       Кровь бурлила в жилах, а напряжение достигло своего пика, с каждым толчком приближая окончание их разговора. Розария протяжно простонала, выгнувшись дугой в крепком кольце мужских рук, после чего обмякла, пытаясь собрать себя заново после оргазма. Кейя же спустя пару толчков вышел из девушки, покрывая своим семенем внутреннюю сторону её бедра. Их «разговорам» ещё слишком рано оканчиваться детьми, они не настолько давно нашли общий язык.       — На этот раз даже до кровати не дошли. — сухо хмыкнула уже пришедшая в себя Розария, кивнув в сторону так и не открытой двери спальни.       — В следующий раз точно дойдём. — выдохнул Кейя, улыбнувшись уголком губ.       — Следующего раза не будет. — отрезала Розария, не обращая внимания на насмешливую улыбку капитана.       Она прекрасно знала, что он имел в виду этой улыбкой: каждый раз после их «разговоров» она говорила, что этот раз — точно последний, и больше она и не подумает о том, чтобы переступить порог его дома, и так ровно до следующего раза. — Ты и сам прекрасно понимаешь, что это не может длиться вечно.      — Кейя хмыкнул. Разумеется, вечно это длиться не будет, и придет день, когда ему не нужно будет ловить монахиню в таверне, делая вид, что опьянел с двух бокалов вина.