***

— Посмотри на меня, Пеппер, я же король плохих идей! Ну вот примерно так в Башне стали жить шесть детей-убийц с другой планеты. *** Дети выползли из глубин бункера, как какой-то инфернальный ужас, к которому Тони не был готов. Тони, понимаете ли, лежал себе спокойно, переживал свой сотый экзистенциальный кризис и тихонечко загибался, никому, в общем, не мешал — а потом в темноте моргнули шесть пар жёлтых, как у кошки, глаз. Тони это заметил. Тони, может, сломали костюм, но у Тони ещё есть глаза, и Тони прекрасно мог видеть, что кто-то многоглазый и опасный, кто-то, кто тут явно был и наблюдал за ним, внезапно решил показаться, и Тони это не слишком понравилось, хорошо? Тони собрал себя из грязи, гравия и нецензурщины, потому что он не хотел умирать, трансцедентные ужасы из глубин сибирских заснеженных бункеров не входили в планы на вечер — даже если текущая ситуация тоже не входила в планы на вечер, давайте будем честными. А потом один из них — Дезмонд, потому что позже Тони узнает их имена — сделал шаг вперёд, и Тони немножко ахуел. Ребёнок был очень странный. Не в плане « я ребёнок из фильма ужасов, который слишком неестественно неподвижен, и ты умрёшь первым, если попытаешься причинить ребёнку вред или вообще обратить на него внимание», а где-то между «я снимался в Стар Трек, когда был младенцем» и «я из тех юнлингов, которых вырезал Скайуокер» — то есть явно не человеческий ребёнок, вот что. Тони с сарказмом сказал себе, что было немного неочевидно, что ему это подсказало, действительно. Наверное, горящие жёлтые глаза. Может быть, симметричные золотые (?) точки под глазами. Наверное, другое строение черепа, которое можно было бы легко пропустить, но которое делало ребёнка похожим на кота — немного вытянутый, совсем немного, но достаточно, чтобы было похоже. В общем и целом, ребёнок был чем-то похож на тех синих инопланетян из Аватара, даже если всё-таки мог маскироваться под человека хотя бы из-за цвета кожи, — а Тони даже не слишком нравится Аватар, спасибо большое, не надо. В принципе, это было нелогично для инопланетян. Тот же Тор удивительно похож на человека внешне, и лишь проведя с ним под одной крышей некоторое время — ладно, на самом деле, это были данные, которые Джарвис собрал для него, не совсем личный опыт Тони — можно было понять, что Тор не совсем человек. Даже совсем не человек. О биологических различиях и говорить не стоит. В общем, ребёнок сделал шаг вперёд, и, помимо того, что это был странный нечеловеческий ребёнок где-то в нигде в Сибири, это также был ребёнок на базе неонацистов (насколько они «нео», если существовали ещё со Второй Мировой?) в белых простых хлопковых (наверное) одеждах и с пустым рукавом вместо правой руки — у Тони было чертовски мало гипотез, зачем маленький ребёнок оказался на базе, где делали и тренировали Зимних Солдат. Это... Это было очень не хорошо. Блять, это было настолько нехорошо, что весь политический бардак, с которым придётся столкнуться, когда джет за ним всё же прилетит, казался сущей мелочью, потому что тут был инопланетный ребёнок на базе Гидры, и одно это предложения должно насылать на людей неконтролируемый ужас самого существования. Эксперименты на людях уже было отвратительно, но эксперименты на детях с целью создания суперсолдат? Что вы за монстры такие? — Эй, чувак, — сказал ребёнок непонятным тоном и акцентом, и если до этого было смутно понятно, что ребёнок не человек, то теперь по его речи это было болезненно очевидно. — Мы тут немного сбегаем. Тебя вытащить или тут оставить? О блядский технологический бог. Из темноты выходят ещё пять детей, все в одинаковой одежде и примерно одного возраста, и Тони даже без Пятницы понятно, что они двигаются, как убийцы. Блять. Ему надо что-то с этим сделать. Ему надо помочь этим детям. *** То, что дети участвовали в войне между двумя тайными орденами на другой планете, невозможно было предположить. Тони иногда замечал некоторые оговорки или недомолвки, но Тони и не ожидал, что дети вообще ему что-то расскажут, особенно человеку, который решил взять над ними опеку, можно сказать, почти в обход официальных каналов. Тони сам себе бы не доверял, окажись он в такой ситуации, так что подход детей считал более, чем разумным. Странностей, впрочем, в поведение хватало, и не все из них можно было списать на инопланетную биологию. Зрение, как у кошки, отличный слух, сила, которая позволяла самому маленькому из них, неряшливому блондину Эдварду, с лёгкостью поднимать Тони в броне — собственно, он и был тем, кто вынес Тони из того злосчастного бункера — всё это прекрасно объяснялось отличной от человеческой биологии. Способность определять, какие кости были сломаны, чувствовать чужой взгляд и снимать боль прикосновением — Радух- Радун-, да блять, Радунхагейду, тигрёнок, прости, это всё ещё немного сложно — то, насчёт чего Тони колебался, потому что все, особенно последнее, звучало как то, что требует необходимости. Убить человека пятнадцатью способами, и это если не напрягаясь, — да, Тони ожидал, что ему достануться дети-убийцы, в этом не было сомнений. Дети были убийцами, все они. Даже если у каждого было что-то одно, в чём он был особенно хорош, все они умели быть незаметными, смертноносными и ужасающими, и, если бы своими инопланетными мозгами по каким-то непонятным критериям — Тони не обманывался, дети его видели в его далеко не самом лучшем виде, уставшего и больного, со сломанными рёбрами и упрямством, которого бы хватило бы на двадцать человек или около того, — решили, что Тони стоит это знать. Так что когда Тони спросил, почему отношения между Хайтамом и тигрёнком настолько напряженны, он получил честный ответ. К которому он определённо не был готов. — О, они просто были на разных сторонах в войне, даже если достаточно близкие родственники. Тони замолчал. Да, эксперименты Гидры итак звучали достаточно плохо, но насколько плоха была трагическая предыстория этих детей? *** У детей были проблемы с коммуникацией, даже до того, как Тони привёл их в Башню. На более или менее странном английском разговаривал Дезмонд, он же знал грохочущий диалект Альтаира, резкий и звонкий Эцио, звенящий Коннора и основательный Эдварда и Хайтама. Соответственно, именно он и выступал своеобразным переводчиком у этой группы детей между собой и между миром. Однако подобное ограничение не долго было проблемой. Альтаир в любого рода знания был готов вцепиться, как голодающий в хлеб, и впытывал в себя их также впечатляюще. Английский он освоил недели за две, языки европейской группы потом пошли ещё быстрее, а затем тот открыл для себя арабоязычные диалекты, и Тони просто смирился с разномастными рода выражениями на разных языках в своей мастерской — Альтаир был приверженцем моментально пробовать узнанное на практике. Собственно, в этом и была причина, почему у Златоглазки был свой уголок в мастерской. Альтаир был ужасающе хорош в механизмах, и первую кофеварку, которую юный адепт технологического бога разобрал, Тони даже не было жаль. Её тот же юный адепт в конце собрал обратно, а вот то, как очаровательно было недоумение от работы этого странного магического аппарата на детском личике, Тони будет помнить ещё долго — в конце концов, Пятница сохранила фотографии. Примерно так же долго Тони будет помнить металлического кота, собранного из техники, которую Тони пока не понял, где не досчитался — может быть, кот даже был шедевром мастерски украденных из разных мест деталей. У кота специально были сделаны металлические яйца, и Альтаир с того самого момента решил, что кота зовут Мария. И кто Тони такой, чтобы настаивать и доказывать инопланетному ребёнку, что металлическому коту не подойдёт имя Мария? Впечатляюще хорош в языках также оказался Коннор, их молчаливый тигрёнок. И если Альтаир брал тупо угрожающим количеством языков и прогрессом их изучения, тигрёнок был более последовательным и неторопливым — тупо заточенным на другое. Для него не было проблемой собрать кофеварку, но отношение к технике у него разительно отличалось от его собственного или Альтаира — кот Мария, которого сам Альтаир воспринимал, как домашнего питомца, у Коннора определённо имел душу и разум. Поразительно, но именно к тигрёнку Мария был больше всего привязан, пока Альтаир прочно обосновался на втором месте. Того, казалось, этот факт лишь забавлял. Адепт природного бога был, наверное, самым неприхотливым из всех детей, и Тони неестественно радовался тому, что обзавёлся тепличным этажом — Радунхагейду, развалившись в позе морской звезды, прекрасно дремал под каждой пальмой этажа, отчего находился в весьма благодушном настроении — а благодушное настроение такому социально неловкому человеку, как их тигрёнок, было остро необходимо. На этом гениальные полиглоты в семье, как ни странно, кончались. Эцио выучил английский и итальянский, сверх этого он не забирался, нахватав по верхам всякого на цитатки и базовое понимание, но не более. Его подобное и не интересовало, если уж быть совсем честным. Эцио, итальянский прохвост с другой планеты, жаловался на то, что отработал на две жизни, сменяя правителей разных регионов, совершил все свои возможные ошибки и уже отпахался — слова у него с делом не разнились. Эцио пробовал новое (что в рамках другой планеты было практически всё), читал, отдыхал, мастерил больше для своего удовольствия, а не от научного запала, как Альтаир, и неумолимо нравился всем людям, кого встречал. Эцио был социальным чудовищем, способным уговорить человека сделать буквально что угодно за пару минут разговора. Тони даже почти не верил, что тех региональных лидеров он сменил таким варварским методом, как убийство. Но дети предпочитали не врать, и, из всех детей, несмотря на самый большой дипломатический опыт, Эцио каким-то образом оказался искалечен больше всех. Тони даже не мог сказать, какое состояние для инопланетян их вида было нормой, но даже он понимал, что хроническая боль в суставах и мышцах не является стандартом, особенно для детей такого юного возраста. Хотя, несмотря на некоторую миролюбивость, орлёнок был и оставался деятелям хаоса. И если Эцио был стихийным бедствием, то весьма доброжелательным, в отличие от Хайтама. Тот был весьма замкнут, несмотря на некоторую иллюзию открытости, имел родственную связь с двумя членами странной группы детей-убийц (если забывать о непонятной связи Дезмонда со всеми в группе) и в тайной войне, о которой Тони до недавнего времени ничего не знал, ему не повезло оказаться на чужой стороне. Все остальные воевали за одних руководителей, пусть даже и в разных регионах, и общая идея звучала, как свобода для всех и каждого. Хайтам в борьбе с анархией оказался далеко не на стороне анархии и, следовательно, до недавнего времени был на стороне некоего общего порядка — то бишь, врагом всем остальным детям. Несмотря на это, подобное откровение почти не влияло на взаимоотношения ребёнка с группой — вернее, если бы Тони не сказали обо всей это Санта Барбаре, он бы очень навряд ли догадался. Между Альтаиром и Эдвардом было больше напряжения, чем между Хайтамом и всеми остальными, а это о чём-то, да говорило. Судя по всему, к подобному все относились более или менее философски, каждый найдя собственные причины сотрудничать с этим ребёнком с британским акцентом. Кажется, в напряжении от этого был только сам Хайтам, но тигрёнок и Дезмонд отлично действовали в качестве успокоительного, так что насчёт юного графа Тони не сильно переживал. Вот кого личинка герцога покорил моментально своим педантичным подходом и сухим юмором, до жути напоминая британских аристократов из какого-нибудь околоисторисеского сериала, так это Пеппер. Малой очень живо интересовался делами компании, быстро устранял пробелы в знаниях, и у Тони почти первый раз в жизни замаячила перспектива наследника компании. Понятно, что Тони вписал своих подопечных в завещание сразу же, как только они метафорически переступили порог его дома, но теперь в поле зрения постоянно был человек, который был готов и хотел взвалить на себя управление таким корпоротивным монстром, как Stark Industries. До того судьбоносного момента был ещё минимум десяток-полтора лет, но Тони уже готовил себя к тому, что идею придётся хорошо обдумать. Вот кого к управлению допустить было нельзя, так это Эдварда. Вернее, навыки у мальца определённо были, но он определённо собирался использовать их во зло. Первым пунктом в списке зла было «собрать команду и стать капером », и Тони даже не знал, как к этому относиться. Юный возможный пират был хорош в географии и в физике, и иногда, когда у него было хорошее настроение, рассуждал о возможности уйти в космические пираты — в основном, после Планеты сокровищ, которая пришлась ему по душе. Вторым пунктом хаоса шёл Хайтам — весь, по частям и его настроение. Связанный с Эдвардом только через Хайтама, тигрёнок избегал большинство шуток или странных взаимодействий, впрочем, не мешая разворачиваться личной драме между этими двумя — если судить по жалобам личинки графа, это была личная мелкая месть от, в общем-то, не злопамятного тигрёнка. Третий пункт — обеспечить Тони как можно больше инфарктов. Прыгнуть со второго этажа, кинуть что-то острое куда-то, найти арсенал и использовать его весь, всегда носить с собой десять и более ножей? Да, определённо про Эдварда. Ему, если честно, даже не надо столько ножей, ему просто нравится то, как люди пугаются количества. И Дезмонд меньше всего знал про Эдварда. Это было немного странно, потому что Дезмонд знал про всех в группе. Дезмонд узнал про всех в комплексе где-то за два дня, и его навыки добычи информации больше бы пригодились ЦРУ, а не инопланетному ребёнку. Изучение языков у Дезмонд шло весьма туго. У скрытика всё ещё оставался этот странный инопланетный акцент, и в его мозги, казалось, просто не ложились человеческие языки. Его это, в принципе, не беспокоило, тем более, когда у них был Альтаир, способный переводить с любого языка на любой язык. У Дезмонда не было руки, и когда Тони предложил сделать ему новую, тот потребовал сделать пластины тёмно-синими — Тони уже от себя добавил немного золотых вставок и титана. Чисто чтобы рука могла выдерживать экстремальные нагрузки, что, зная способности этих детей, было весьма актуально. Вообще, из всех детей, Дезмонд был самым скрытым и самым раненым после Эцио. По крайней мере, физически у скрытика просто отсутвовала рука, что не сравниться с хроническими болями орлёнка. Однако ментально? Скрытик лишь один раз упомянул, что у него был период в жизни, когда его мозг расслаивался, но последствия этого, и весьма жёсткие, влияли и, наверное, будут влиять на него всю оставшуюся жизнь. Судя по всему, существовала некая Машина, в которую скрытика засунули против его воли, и там его сознание наполнялось чужими воспоминаниями — настолько, что у скрытика были визуальные и слуховые галлюцинации. Были даже моменты, когда Дезмонд думал, что он — кто-то другой. На это было страшно смотреть: спокойное лицо ребёнка застывало маской безразличия или какой-то одной эмоции, он бежал или делал что-то нелогичное, видел в окружающих кого-то другого — и это при том, что скрытик изо всех сил пытался скрыть свои проблемы. Тони очень не нравились гипотезы, которые у него были на тему того, почему Дезмонд скрывал своё ментальное крушение. Одна из причин, почему Тони разработал МОРГ — боги, какой неудачный акроним — по крайней мере, скрытик больше не проваливался так глубоко, что на некоторое время переставал быть собой. Это было минимальное, что он мог сделать, но Тони хотел и собирался сделать больше — для всех этих детей. *** Широкая общественность в итоге узнала о существовании подопечных Тони самым неожиданным способом. Тони не собирался поступать, как Говард, который позволил столкнуться акулам пера со своим сыном, когда последнему было едва ли шесть. Тони вообще не считал, что наличие детей в его Башне должно становиться достоягием общественности, поскольку не желал детям всех проблем известности. Тем более, он не думал что скрытные дети-ветераны оценят пристальное внимание абсолютно незнакомых людей, тем более, когда они все были чувствительны к взглядам и намерениям людей. Всё решил кот Мария. Вернее, кот спас день, в деле раскрытия детей общественности он как бы был совсем ни при чём. Дети — с поддержкой Пятницы, вышеупомянутым котом, Хэппи в качестве сопровождающего и Железным Легионом на быстром наборе — пошли «на прогулку» (было понятно, что это была разведка, они действительно никого не обманывали), знакомиться с миром более подробно, чем Рапунцель с интернетом. Знакомство естественно кончилось пиздецом. Судя по всему, у детей был инстинкт идти туда, где что-то происходит, потому что сам шанс столкнуться с террористами, которые будут требовать Железного Человека, конечно, не был низок, но и не настолько высок, чтобы дети там оказались случайно — не повезло очень определенным пяти десяткам человек, которые на проверку все оказались сотрудникамт SI. Детей там просто не должно было быть. Собственно, пока террористы озвучивали свои требования, Альтаир спустил своего кота с поводка, и это была причина, по которой Тони узнал о том, что кот при желании мог захватить небольшую страну. Тони обо всех беспорядках сообщили почти сразу, но прибыл он уже к разбору полётов — пострадавших уже увезли в больницы, полиция допрашивала свидетелей, и Тони получил ещё два инфаркта, прежде чем нашёл своих детей. К его превеликому счастью, никто из них не пострадал, даже Дезмонд не свалился ни в какие глубины ментального болота, кот Мария получил незначительные космитические повреждения, и Альтаир ходил гоголем, гордясь тем, как хорошо показала себя идея превратить кота в армию из одного. Собственно, именно тогда люди поняли, что странная компания детей — хорошо хоть, золотые отметины исчезли с лица, и остальные легко скрывала одежда, — у одного из которых был протез, а у другого — металлический кот, связаны с Тони Старком. И отвертеться стало почти невозможно. Тони к журналисткому преследованию более, чем привык, лица детей не просочились в сеть стараниями Пятницы и Пеппер, но сам факт их существования был раскрыт, и Тони очень сильно не нравилось, что на них может обратить внимания та же привычная шаражка шпионов с Фьюри во главе или ещё кто похуже. Дети отнеслись к инциденту спокойно — сплкойнее Тони. Общее мнение к произошедшему выразил Эцио: — Нет ничего, что может нас убить, особенно если ты на нашей стороне. Тони был немного расстроган. *** Скрытик смешивал коктейли. Тони даже сначала не понял, что бар в Башне кто-то нагло приватизировал — Дезмонд вообще не оставлял подсказок о том, что он где-то был, как и все дети прекрасно заметая следы. Даже железная рука ему в этом больше помогала, чем наоборот: Дезмонд с новой конечностью освоился поразительно быстро и нашёл способ прилепить к ней «скрытый клинок», который вызывал эпидемию среди детей, возжелавших себе такой же и прямо сейчас. Свой ножичек в итоге получили все, и, даже если никто им не пользовался, Тони заметил, как спокойнее они стали, имея что-то такое станное — и, видимо, знакомое всем детям.