Silence

      Зима уходящего тысяча восемьсот тринадцатого года выдалась непривычно холодной. Курьер военно-полевой почты Луи Пастер, переведённый на эту должность не так давно, продвигался по опустевшей германской дороге. Несмотря на утепленную униформу, в разы лучшую чем та, что выдавалась простой пехоте, ледяной ветер без всякой пощады прошивал и её. Словно только этого казалось мало, к порывам страшного ветра прибавлялась и сильная метель, что стояла в здешних окрестностях уже долгое время. Сильный снегопад не только снижал его скорость, заставляя и без того уставшего лошадь курьера, тонуть в высоких сугробах, загромоздивших собой все дороги подходы, но и снижала видимость. А это пугало его гораздо больше, чем гибель посреди бескрайнего снежного поля.       Пастер был призван на службу не так давно, и лишь по протекции высоких чинов водившихся в его родне, ему посчастливилось не отправиться в очередной опорный пункт оборудованной наполеоновской армией вдоль могущих немецких рек, на которых, уже долгое время держалась шаткая оборона Европы. Слишком свежи были ужасающие рассказы о тварях, что рвались вперёд по ту сторону берега. Восставшие из мёртвых, не знавшие усталости каннибалы словно лавина, нахлынули в эти места в дни окончания русского похода. От историй о том, как тощие, иссохшие и покрытые трупными пятнами твари, мучавшиеся бесконечной жаждой человеческой плоти, изничтожили там жалкие остатки былой армии Наполеона, бросало в дрожь. Почти год весь континент жил в страхе перед их бесконечным числом, которое с трудом косил огонь мушкетов и залпы множества орудий. И хотя их вторжение завершило череду кровавых конфликтов меж французским императором и его многочисленными противниками, оно начинало и новую, ещё более страшную войну за само человеческое выживание.       Стоило бывшим сторонам конфликта отвести свои полки из-под Лейпцига, как они тут же стали энергично занимать оборону по водным преградам по всей Германии, от которой и исходил основной удар нового врага. Гражданские лица, что не призывались в армию, принудительно эвакуировались по ближе к Рейну, а города и посёлки стремительно занимались силами континентальной коалицией. Все населённые пункты близ дорог и речных переправ где могли удержаться люди, превращались в опорные пункты против мертвецов. Многочисленные полки удерживали речные берега изничтожая нескончаемый мёртвый поток, шедший с занимаемых мёртвым воинством земель. И никому ещё не было ясно, когда же он иссякнет.       Всё за Эльбой и Дунаем от Берлина и Варшавы до самой Москвы, а может и дальше, было во власти сотен тысяч мертвецов. Каждый день они без отдыха перебирались через реки, проходило по заваленным трупами бродам, атакуя один опорный пункт коалиционных войск за другим. Иногда и сами живые уходили на противоположный берег, проводя разведку, да отвлекая мертвецов от основных позиций союзников, но лишь немногие возвращались назад живыми. Бесконечные сражения изматывали, припасы могли закончиться за несколько суток ожесточённых боёв, отчего простой пехоте приходилось отбиваться от прущих вперёд мертвецов штыком и саблей, отчего в её среде росли неизбежные потери в убитых и раненых, кто-то обязательно пополнял армию мёртвых...       В такие моменты Луи был рад, что чаще всего находился подальше от передовой. Чаще всего ему приходилось доставлять сообщения меж одного офицера другому, преодолевая порой значительные расстояния. Выполнять такую работу нужно было при любой погоде, впрочем, это было гораздо лучше, чем ежедневно подвергать свою жизнь неизбежной опасности. Впрочем, сегодняшнее задание курьера разительно отличалось от предыдущих.       Приближалось первое военное рождество много бойцов уже давно находились вдали от своего дома без всякой весточки о спокойствии домочадцев. Для повышения боевого духа и решимости бойцов, командование приняло решение эту связь хоть сколько-то, да наладить. За короткий срок военно-полевая почта, что занималась лишь доставкой важных сведений превратилась в почту обычную. Письма доставлялись даже в самые дальние опорные пункты, большим потоком они шли не только офицерскому составу и более или менее грамотным бойцам, но и менее образованным солдатам. Словно сговорившись, люди стали всё чаще писать общие письма для этих бойцов. Луи догадывался, что такая благодарность явно родилась не без происков людей в высоких погонах, но пока судьба уберегала его от опасных переходов.       Весь день он как проклятый носился по тылу и ближним местам, доставляя бумагу разной направленности, которую мысленно он уже успел проклянуть. Стоило его сумке опустеть, как следом в неё наваливалась новая партия писем, и процесс начинался заново. Вечерело и метель в которую он попал, усилилась когда до последнего опорного пункта из его списка оставалось рукой подать. Это была бывшая деревушка, не особо крупная, стоявшая на перекрёстке меж боем и мирным тылом. Позиции там были возведены не так давно. Курьер не знал точного национального состава находившихся там войск, однако, очень надеялся лишний раз встретить там своих сограждан. Немцам молодой фельдъегерь не слишком доверял, а русских, если такое хоть где-то встречались, он опасался.       Когда лошадь в очередной раз упёрлась в новый сугроб, он спрыгнул на землю, и утопая в снегу повёл её вперёд. Метель агрессивно ударила по его лицу свежей кучей чистого снега, словно стараясь закопать вместе с его несчастным скакуном.       — Pourquoi cela ne peut-il pas se terminer?! — раздражённо произнёс француз, потянув лошадь вперёд, длинногривый скакун фырчал, упирался, но под напором своего всадника постепенно приходил к прежнему смирению.— Allons-y! Allons-y! Allons-y! Vas-y, sale bourrin!       Луи не знал как долго они прошли в таком состоянии, когда до его ушей не донёсся странный звук. На мгновение француз остановился. Снег продолжал бить в его лицо, обжигая жутким холодом, курьер был готов поклясться, что его глаза уже давно покрылись инеем, но он так и не сдвинулся с места. Что-то странное слышалось в этой пурге. Сначала ему показалось, что это были волки, ставшие невольными хозяевами окрестных земель, отчего рука невольно потянулась к сабле висевшей на его поясе. «Seulement, cela ne suffit pas... », подумал он, однако, очень скоро в его голову закралась совершенно иная мысль.       Чем ближе становились приближавшиеся звуки, тем сильнее они стали напоминать сдавленное рычание. Луи с трудностью взглянул вперёд, пытаясь понять, что же находилось среди густой зимней пурги. Не прошло и нескольких минут, как среди снегов показалось несколько теней, что медленно двигались в его сторону. Чем ближе тени становились к французу, тем отчётливее в них читались человеческие черты. Сердце курьера сжалось в безжалостных тисках страха, когда лица этих людей стали видны ему лучше. Сгнившие лица и пустые, впалые глазницы в которых не было уже ничего человеческого. Это были бродяги, мертвецы, что составляли весомую часть армии мёртвых. Онемевшие руки отпустили занесённые снегом поводья.       — Cannibales... — только и смог произнести он, когда схожий рык послышался со спины.       Быстро обернувшись, он лишь чудом сумел отпрянуть от твари, что пыталась вцепиться в его шею. Впрочем, мертвец не сдавался. Резко бросившись вперёд, он вцепился за его униформу мёртвой хваткой, с нечеловеческой силой потянув на себя. Страшный смрад ударил в лицо курьера, когда каннибал, страшно извиваясь своей головой попытался вгрызться в его лицо. Луи чувствовал, как эта борьба отнимала и без того немногочисленные силы, казалось, ещё мгновение и тварь осилит его пополнив многочисленную стаю своих ''собратьев''. Он слышал, как множество хрипов становилось всё ближе. Ещё чуть-чуть и десятки этих гнилых зубов...       Нет... он не хотел закончить именно так. Желание жить пересилило всякую усталость. Собравшись с последними силами, он оттолкнул каннибала от себя, неуклюже плюхнувшись в густой снег. Не теряя времени, игнорируя всё, что только попало ему за шиворот, курьер поднялся с земли и быстро оглянулся, каннибалы были уже слишком близко, не давая ему возможности взобраться на собственную лошадь. Впрочем, это уже было не столь нужно. Часть тварей, видимо дезориентированные пургой, набросились на его скакуна, и не обращая внимание на отчаянные потуги к сопротивлению, сотней зубов вцепились в ещё тёплое звериное тело. Отрывая крупные куски плоти, под жуткие вопли своей жертвы, быстро переходившие в ели слышимый стон, они наслаждались своей кровавой трапезой.       Луи не мог потерять этот единственный шанс. Собравшись с силами он живо ломанулся вперёд, не обращая внимания ни на сугробы в которых он порою тонул, ни на каннибалов продолжавших погоню. Он бежал вперёд совсем не разбирая дороги. Проваливаясь и вновь выбираясь из глубоких сугробов, француз уже не единожды надеялся увидеть вдалеке дом, или стену деревенской халупы. Всё что угодно, но лишь бы встретить пред собой людей... живых и здоровых людей...       Опорный пункт в котором квартировались солдаты должен был быть не так далеко. В голове француза крутилась и предательская мысль, а что же наличие этого места вообще ему даст? Кто гарантировал, что военные вообще справились с очередной напастью? И может быть они сами... верить в этом совсем не хотелось. Хрипы и рычание каннибалов, что продолжали преследовать его, придавали французу новых сил. Даже если там его ждал бы худший сценарий, он должен был понадеяться на хотя бы малое чудо. И очень скоро оно наступило.       Луи не знал как долго он бежал, ноги до краёв заполненные снегом казались ему свинцовыми. Каждое новое движение было через чур тяжёлым. Он двигался уже почти что по инерции, когда его глаза упёрлись в неброского виду здание в некотором отдалении от которого показался ели видимый огонёк. В сердце молодого человека промелькнула давно утерянная надежда.       — Personnes! Personnes! Seigneur Dieu, arrête! — кричал он пытаясь привлечь внимание того, что держал в своих руках этот ели видимый огонь, но судя по всему вой ледяного ветра совсем заглушал его голос.— Aide! Aide-moi!       Желание во что бы то ни стало догнать этот огонёк пересиливало всякую усталость. Собравшись с последними силами, он что есть мочи рванул вперёд, задыхаясь от усталости, быстро наполнявшей всё его тело. Ворвавшись на первые деревенские улицы, Луи пристально вгляделся в белоснежную пургу. «Eh bien, le voici ! Personnes! Les voilà! », подумал он вновь заметив впереди себя манящий огонёк.       — Cannibales! — крикнул он в занесённую снегом уличную даль.— Les cannibales sont morts!       Рычание и хрипы мертвецов становились всё ближе, отчего француз вновь бросился бежать. Он совсем не разбирал дороги. Перед его глазами мелькали неказистые дома занесённые свежим снегом. Чуть поодаль, среди бури виднелись своды церковной башни. Курьер бежал, пока чувствовал, что у него оставались силы, боясь потерять свой единственный шанс на спасение, огонёк мелькавший впереди, то исчезал, то пропадал в снежной пурге заставляя курьера ускоряться.       Луи старался не оборачиваться, когда до его ушей донесся звук быстрых шагов вновь шедший со спины. Резкий толчок повалил его наземь. Что-то с прежней силой вцепилось в его униформу пытаясь вгрызться в беззащитное горло. Промелькнувшие красные глаза, и дьявольское рычание, иного описание французу и не требовалось... он попал в лапы бегуна. Это были ещё совсем свежие мертвецы, не потерявшие способности к быстрому перемещению. Хотя их плоть и была более восприимчивой к оружию, что не требовало больших усилий в уничтожении такого врага, эти мертвецы были даже более страшным противником именно из-за своей жуткой особенности. Быстро врываясь в ряды солдат, они валили несчастных наземь, и вгрызались в них разрывая на куски. Быстро расправляясь с одной жертвой, они принимались за следующую, что порой могла пополнить ряды их собственной армии, заразившись смертельным мором.       И сейчас он находился в руках одной из таких тварей. Последние силы покидали Луи, он знал, что этого каннибала в одиночку ему не победить, такой не отцепится и будет сидеть на тебе пока по твою же душу не прибудут остальные его собраться. Всё, что только оставалось французу в этой ситуации, это кричать во всё горло и молить хоть кого-то о помощи. И он кричал. Кричал пока руки не дрогнули, готовясь принять то страшное мгновение когда зубы твари должны были вонзиться в него прекратив всякий земной путь.       — Pokonaj diabła! — послышался над ним чей-то громкий голос в перемешку со свистом сабли, после чего мертвец, что уже был готов растерзать француза упал назначить, обрызнув его мокрую от снега форму, своей тёмной и грязной кровью.       Не успел француз до конца прийти в себя, как почувствовал, что кто-то подал ему руку помогая подняться из снега.       — Merci ,— только и смог произнести курьер почувствовав твёрдую почву под своими ногами.       Быстро взглянув на своего спасителя, он с радостью заметил на нём знакомый сине-жёлтый мундир. Это и явная польская речь говорили лишь об одном, что перед ним находились бойцы союзного Вислинского легиона, немногочисленные силы которого сражались с мертвецами ещё в дни русской компании. Луи много слышал о поляках, но в живую видел крайне редко. Говорили, что они были отчаянными вояками, и всегда бросались в самую гущу сражение совсем не обращая внимание на численность и силу врага.       — Widziałeś jak to zrobiłem? — гордо произнёс поляк, обратившись к кому-то за французом. Обернувшись, тот заметил за собой ещё двух бойцов легиона, один из которых держал в своих руках крупного вида коробку, её содержание он совсем не мог разглядеть.       — Nadal nie mogę się równać z tym, jak jesienią pokonałem dwóch z nich pod Lipskiem! ,— гордо заявил ему второй.       — Zazdrość po cichu!       — Powinieneś iść do kanibali!       — Lepiej zamknij swoje fontanny, zanim będę musiał to zrobić sam ,— тяжело вздохнув и тут же на ломаном языке обратился к французу. Désolé pour notre manque de tact, nous ne nous attendions pas vraiment goście.       — Cannibales! Un grand troupeau se dirige par ici! — словно выйдя из забытия произнёс курьер.       Словно в подтверждение его слов из-за снежной пурги откуда и пришёл француз, послышалось рычание мертвецов.       — Mais d'où? — произнёс было третий поляк, но тут же приказным тоном обратился к своим товарищам.— Kaczyński i Orłowski, zabierzcie naszego francuskiego przyjaciela na barykady pod kościołem, ja pójdę podbić alarm!       Быстро отдав честь, боец, чьи руки не были заняты коробкой, потянул Луи за собой. Проследив, что они действительно уходят, их старший товарищ бросился в противоположную от них сторону, очень скоро скрывшись в пурге.       Поляки подгоняли Луи, каждый раз без всяких церемоний выдёргивая его из снега, стоило тому пасть на землю. На счастье курьера, бежать им приходилось не долго. К моменту когда узкие улицы сместились достаточно широкой, похожей на небольшую площадь не самого крупного городка, где и размещалась церковь, до их ушей донёсся громкий звон сигнальных колоколов, шедший с той стороны от которой направлялись мертвецы. К тому моменту на баррикадах уже виднелось значительное оживление. Укрепления установленные бойцами были ещё не так высоки, и судя по всему требовали значительной доработки, но даже имея такие средства, они смогли достаточно подготовиться к возможному приходу врага. На небольшой возвышенности рядом было установлено орудие, а часть подходов была усилена деревянными кольями вбитыми в ледяную землю.       Передав коробку в чьи-то руки, поляки живо подхватили курьера и перебросили его на самый вверх баррикады. Не успел он прийти в себя, как его тут же спихнули вниз, заставив неуклюже повалиться на снежную землю. С укреплений послышались выстрелы, громкие команды на разных языках отдавали офицеры, следившие за порядком в строю пехоты. Бойцы заняли все места по которым мог пройти противник. Рядом с курьером суетился бойцы санитарной службы, принадлежавшей пруссакам.       — Bereiten Sie Tragen und Vorräte für die Verwundeten vor; wenn die polnischen Lanzenreiter aus der Ferne durchbrechen, müssen Sie auf eine große Anzahl von Verwundeten vorbereitet sein!       — Schalte Vorräte frei! Macht euch alle bereit!       — Herr, geht es Ihnen gut? Les cannibales vous ont mordu?! — обратился к нему один из немцев, внимательно осматривая каждый сантиметр его униформы, пытаясь найти место возможного заражения.       — Non non! Ils l'ont juste recouvert de leur propre sang! Blut! — ответил ему француз и сам не веря в такую удачу.       — Toutefois, si vous ne vous sentez pas bien, veuillez contacter nos prêtres. — сказал санитар, показав, при этом в сторону церкви.— Es tut uns leid, dass ich so unhöflich bin, aber wir wollen keine unnötigen Zwischenfälle an diesem Ort.       Слабо поняв о чём он вообще ведёт свою речь, француз лишь рассеяно кивнул. Немец что-то быстро произнёс на своём, вновь указывая на церковь, и тут же бросился в сторону баррикад. Луи остался на том же месте, непонимающе оглядываясь вокруг. Посреди огромной зимней пурги слышались десятки выстрелов, громки палило орудие, видимо скашивая прущих вперёд мертвецов. Многонациональная ругань перемешивалась с громкими выкриками офицеров и рыком подступавших чудовищ. Каннибалы лезли на баррикады словно голодные звери, скашиваемые штыками и саблями. Стоило упасть одному, как заместо него приходил другой, взбираясь по трупам уже остывших тел собратьев.       Они хватали солдат, царапали и вцеплялись своими зубами в их собственную плоть. Раненых живо оттаскивали в сторону санитары и бойцы медицинской службы, что после быстрой перевязки, возвращали их в строй если солдаты могли продолжать держать оружие в руках. Кого-то, впрочем, принудительно уводили в церковь.       Несколько раз мертвецы чуть было не прорывали позиции на разных краях баррикад, однако, решительные контратаки помогали живым возвращать позиции под собственный контроль. Напор мертвецов не ослабевал, и даже наоборот, становился всё сильнее, а живые уже понесли большие потери в раненных и погибших бойцах. В один момент каннибалы вновь забрались на ту часть баррикады рядом с которой находился курьер, всё это время наблюдавший за проходившим сражением. Нежить набрасывалась на солдат, поваливая их, и оттесняя от своих товарищей, вносила раздор и раздирала людей на куски. На глазах Луи всего за несколько мгновений эти голодные твари разодрали несколько человек, которым не посчастливилось вовремя отступить. Резкий бросок вперёд, и вот уже он лежал в снегу, не в силах сопротивляться перед мёртвой хваткой одного из быстроногих мертвецов.       Новый удар заставил голодную тварь рухнуть на испуганного человека. Скинув тело с себя, француз постарался отползти от него как можно дальше, когда перед ним промелькнул зелёный мундир. Кажется это был офицер одного из русских гвардейских полков, приходивших в Европу по морю с севера и юга, что было одним из немногих доказательств того факта, что Россия продолжала держать натиск армии нечести.       — Si vous voulez vivre, sortez votre épée, идиота кусок! — услышал он строгую русскую речь.       Не успел он хоть что-то ответить, как его невольный спаситель, быстро подняв француза из снега, бросился в самую гущу сражения, уводя за собой новый десяток и бойцов пошедших в очередную атаку за своими офицерами.       — Pokonaj diabły! Śmierć wrogom ojczyzny! — послышался дружный голос польских бойцов, ринувшихся вперёд.       — Coupez-les ! Battez le cannibale! — поддержали их французы.       — Kein Schritt zurück! Für das Vaterland! — вторили им немцы.       — Зададим сволочам жару!— прозвучал раскатистый зов русских.       В этот момент в Луи вдруг что-то переломилось, и выхватив саблю курьер ринулся вперёд вместе с остальными защитниками этого небольшого опорного пункта. Француз почти не помнил этих нескольких минут своего первого боя, он просто рубил одну тварь за другой, его рука устала, оружие залилось кровью. Но они смогли отбить эту напасть, вновь бой с врагами завязался за баррикадой по трупам возле которой взбирались всё новые и новые мертвецы. Однако, новые атаки давались им уже легче. Сначала не многие этого заметили, но мертвецы словно стали заканчиваться, пока из снегов окончательно не стало доноситься это монотонное и бесконечное движение. Над деревней наступила долгожданная гробовая тишина, всюду прекратилась любая непогода, даже завывающий ветер на мгновение замолчал позволяя защитникам вздохнуть полной грудью.       Взгляд француза упал на проходившее поле боя. Вся деревенская улица от своего начала до конца была завалена мёртвыми телами, временами доходившими до окон неказистых крестьянских домов. Стоило бы им заледенеть, то это точно походило бы на хорошую брусчатку по которой могла бы спокойно проехать любая телега. Впрочем, солдаты не были этому сильно рады. До ушей Луи уже доносились недовольные выкрики о том, что ещё не одну ночь им придётся убирать "весь этот бардак", чтобы не привлекать внимания ещё большего числа мёртвых. Но несмотря на столь неприятные последствия, они смогли пережить этот бой, после которого уставшие бойцы стали тут же энергично приводить всё в порядок. Сапёры восстанавливали потрёпанные позиции, свежие силы пехоты заменяли патроны и снаряды которые были потрачены в бою, унося внутрь церкви использованные ими ящики. Медики перевязывали пострадавших, неподалёку освещали выживших священники.       Некоторое время Луи даже и не знал куда ему прибиться, когда не заметил, как знакомые ему поляки показывали в его сторону одному французскому офицеру, что-то энергично что-то говоря на своём языке. Курьер был готов поклясться, что он точно мало чего понял из польской речи, но быстро направился в его сторону. Стоило тому появиться совсем рядом, как курьер, несмотря на свою усталость тут же выпрямился по швам и отдал тому честь.       — Combattant libre, — спокойно ответил ему старший по званию.— Je suis le capitaine Marino, du 11e corps d'armée de Sa Majesté Impériale. Ces messieurs m'ont au moins dit qu'ils vous avaient trouvé avant l'attaque. Qui es-tu et d’où viens-tu?       — Louis Paster, soldat du 12ème Bureau de Poste Volant. Je suis arrivé chez vous avec la livraison de lettres par l'arrière, mais en chemin, je suis tombé sur une grosse meute de cannibales. S'il n'y avait pas votre peuple... — быстро и чётко ответил ему курьер       — Un certain nombre de cannibales ont dû pouvoir passer à travers les avant-postes allemands, les positions y sont larges, et il y a peu de monde pour les tenir, cela arrive parfois, — сказал капитан Марино и тут же жестом указал курьеру в сторону церкви.— Cependant, vous n'avez pas à vous inquiéter à ce sujet. Dans une vaste zone de batailles, cela arrive extrêmement souvent ; l'essentiel est d'éteindre à temps le chemin par lequel de nouvelles hordes peuvent emprunter et d'en informer les voisins. Vous pouvez remplir votre devoir et distribuer des lettres aux combattants de l'église. Là, nous avons implanté notre camp et notre quartier général afin de ne pas perdre de temps en fortifications inutiles.       — Permettez-moi de commencer la tâche!       — Je le permets ,— отпустил его было офицер, но через несколько мгновений неожиданно спросил.— Combattant, où est ton cheval? Autant que je sache, tous les coursiers de notre armée disposent d'un transport par colis.       — Monsieur l'officier, elle a été tuée par des cannibales.       — Voici comment. Alors reste ici, demain matin j'ordonnerai qu'on te donne un nouveau cheval. Maintenant, partez! — произнёс офицер, наконец отпустив курьера.       Получив разрешение уйти, Луи быстрым шагом направился в сторону церкви. Открыв большие ворота, которые всего год назад принимали в себя простых прихожан, он оказался внутри достаточно широкого помещения. Почти вся здешняя мебель была убрана, лишь немногочисленные лавки использовались бойцами для встречи предстоящих праздников. В остальном же почти всё свободное пространство было завалено многочисленными складными кроватями и походными рюкзаками бойцов. У некоторых оконных и дверных проёмов были выстроены небольшие укрепления. В дальних углах церкви лежали раненные, подле которых в привычном темпе трудились санитары.       Однако, кое что в этом месте на мгновение заставило француза остановиться. Несмотря на его скромные солдатские убранства, оно во всю готовилось ими ко встрече зимних праздников. Во многих местах были вывешены праздничные украшения вырезанные солдатами из простой бумаги, и ткани найденной в ближайших домах.       В самом центре здания стояла большая ель, которую бойцы добыли в местном лесу. Большое и стройное дерево наполняло помещение приятным лесным запахом, было здесь главной красотой. Вся она до самой своей верхушки была покрыта самодельными фонарями и лакомствами имевшимися в офицерских закромах. Простые бойцы дополняли её образ обвешивая на ёлку пустые консервные банки обёрнутые в бумагу. Не так далеко на церковном столе дополненный пустыми ящиками из под припасов разложили большой праздничный у которого уже сидели многочисленные бойцы не отправленные в ночные дозоры, что вкушали еду и попивали напитки из коробки, подозрительно напоминавшей ту, которую Луи видел в руках поляков.       Один из офицеров играл на органе рождественские песни, когда как священники разных мастей проводили свою службу для большой группы разнообразных бойцов. В этот момент никто не обращал внимания на национальность и веру, каждый человек в этом месте был объединён одним праздником, который не смогло испортить даже нападение мертвецов.       — Frères, courrier! — услышал Луи резкий окрик со стороны столов.       Не успел он даже сообразить хоть что-то как множество солдат подоспело в его сторону. Даже раненные в своих дальних углах приподнялись, чтобы выслушать о чём писали из тыла. Грубые солдатские руки потянулись к его сумке, желая по скорее принять такой ценный подарок, и лишь вмешательство офицеров помогло курьеру остаться целым. Внеся прежнюю дисциплину среди своих бойцов, они заставили их построиться, и приняв письма, что лежали в сумке курьера стали раздавать их бойцам умевших читать. Расположившись на группы, пехота слушала речи своих товарищей, кто-то смеялся, кто-то не скрывал наплывавших слёз. Луи понимал, что многие эти люди давно не видели своего родного дома, у многих он уже долгое время находился под властью армии мёртвых. И эти письма были небольшой, но крепкой возможностью узнать, что за ними есть жизнь, что каждый день их отчаянной борьбы это борьба за то, чтобы всего ужаса который они видят каждый день, не видели другие люди. Что в этих сражения они не одни.       —...merci d'avoir retenu ces mauvais esprits et de ne pas leur avoir permis de s'introduire sur nos terres. Que le Seigneur bénisse votre courage et vous aide à surmonter toute adversité!       — Pokaż nam miejsca, w których teraz jesteś, nasza ekipa szyje piękne, ciepłe ubrania, aby nasi żołnierze mogli pokonać diabły nawet w najtrudniejszą pogodę!              — Viel Gesundheit für Sie! Passt auf euch auf, liebe Kämpfer! Im Sommer schicken wir Ihnen zur Erntezeit frischen Wein aus den Trauben unseres Gartens. Vielen Dank, dass Sie sich um unser Mutterland kümmern. Wir freuen uns darauf, dass unser Land von dieser Bosheit gereinigt wird!       —...берегите себя, не подставляйтесь под удары врага, бейте его так, чтобы только искры летели из глаз! Пусть ваш путь будет озарён лишь славными победами, а мертвецкая напасть будет выбита из мира как можно скорее! Счастливого вам рождества!       Луи ещё не приходилось оставаться в такой момент. Чаще всего он уезжал из опорных пунктов быстрее чем солдаты могли бы начать чтение писем, и лишь сейчас он мог увидеть их реакцию на эти "бесполезные", как ему казалось ещё этим утром, письма. Солдаты слушали молча, слушали и думали о своём, и это радостное молчание грело душу самого курьера. Пусть жизнь и преподнесла ему сегодня много трудностей, этот короткий момент уносил прочь всё плохое, оставляя в душе лишь приятную теплоту.