Часть 1

Не сказать, что теперь все было хорошо. Оно-то и до этого не было, а теперь уж тем более. Прошла всего неделя с тех пор, как Егор выбрался из психиатрической лечебницы, и, казалось бы, с этим покончено. Только вот так было лишь на словах. Внешне Линч не сильно изменился с тех событий: разукрашенное синяками лицо говорило само за себя. Причем непонятно было, это так сильно сказался недосып или же та неравная схватка против монстра-переростка у забора больницы. После побега Егор практически перестал спать. Фиолетовая земля приближалась, и у них все еще не было ни одной мысли о том, как же избавиться от надвигающегося апокалипсиса. Исследования портала все еще ни к чему дельному не привели, как ночи, проведенные в поисках информации в интернете и за переводом каких-то книжек. Ничего. Совсем ничего. Это был очередной вечер, и последний раз Линч вылазил из подвала... пару дней назад? Должно быть, так, потому что прямо сейчас сравнить его со сморщенным лимоном - очень приукрасить истину. Парня немного покачивало, а сам он уже не мог сосредоточиться ни на чем. Какие тут исследования? Поток мыслей прерывает звук шагов откуда-то сверху. Неужели теперь и слуховые галлюцинации начали являться бедолаге? Он поднялся с неудобного стула и неспешно побрел к лестнице из подвала. Егору приходилось немного придерживаться за стену, дабы не свалиться здесь и сейчас. А когда он последний раз вообще ел? Вот она, причина, по которой прямо сейчас его ноги почти отказываются работать. Лестница прямо сейчас стала злейшим врагом. Пара ступенек - и уже совсем темнеет в глазах. А еще несколько - Линч больше не держит себя на ногах, спотыкается и летит вперед. Замедленные рефлексы дают о себе знать, но немного смягчить падение руками и окончательно не доломать себе ребра вроде как выходит. Силы иссякли, чтобы подняться до конца их уже точно не хватит. Даже просто пошевелиться не выходит. Только лишь откуда-то сверху доносится чей-то голос. - Емае... Линч, черт возьми, что с тобой? - Пришедший на грохот обладатель шагов некоторое время стоял, словно вкопанный, не зная, что предпринять. Джон, конечно, ожидал, что его друг снова будет работать до изнеможения, но чтобы настолько, что не преодолеть лестницу... - Тебя совсем нельзя одного оставить что ли? - очкарик еще некоторое время ругался, но уже скоро пыхтел, стараясь как можно аккуратнее затащить чужую тушу наверх. Это было тяжело, учитывая, что Егор не весил мало и к тому же был выше самого Джона. Однако миссия вытащи-друга-из-подвала-и-не-сломай-ему-что-нибудь-еще вскоре была выполнена. *** Линч совсем не помнил, как отключился, как его несли и как уложили на диван в гостиной. Открыв глаза, он на свое удивление обнаружил, что не чувствует усталости и ноющей боли, которая после такого падения точно должна быть. Парень поднялся и осмотрелся. Как он...? Что? Это был маленький деревенский домик. Односпальная кровать, письменный стол, книжные полки и развешанный над дверью чеснок. Сомнений быть не могло, это тот самый домик в деревне. Тот самый, в который переехал Джон незадолго до их знакомства! Где планировал спокойно заниматься писательством... Только вот, что здесь делает Линч? Неужели это все - глупый сон? Егор, все еще находясь в замешательстве, идет к выходу и толкает дверь. Джона здесь не было, может, он где-то снаружи? В нос ударил неприятный запах. Его ни с чем не спутаешь. Журналист опускает взгляд себе под ноги и отшатывается на пару шагов назад, обратно в дом. Под ботинками хлюпает зловонная фиолетовая жижа. Линч с каким-то испугом разворачивается, но видит уже совершенно другую картину. Дом, но обветшалый и заброшенный, с огромными дырами, беспорядком, раскиданными книжками, и кое-где даже измазанный засохшей кровью. - Кошмар, определенно точно он, - бурчит себе под нос Егор, стараясь привести мысли в порядок. Но сердце же стучит, словно бешеное, словно не верит, что все это не взаправду. - А кошмар ли? - слышится из-за спины. Это был его же голос. То самое видение из больницы, оно никуда не делось, оно шло по пятам, ища момент, карауля. И вот выдалось подходящее время. - Не хочешь прогуляться, дружище? Егор вздрагивает и оборачивается. Видит себя, вернее, свою копию. Спокойного, безоружного, но устрашающего. Просто до ужаса. Сердце замирает, уходит в пятки, а по спине проходит холодок. - Что? Даже не пытайся, я не пойду с тобой, - он делает еще шаг назад, замечая, как сильно дрожит его собственный голос. Ничто так сильно не могло его напугать, как "он" сам. - Я не собираюсь снова плясать под твою дудку, хватит. - Эти слова звучат четче и увереннее. - Как знаешь, - "копия" пожимает плечами. И просто уходит. Но не пропадает. Переборов себя, Линч выглядывает из домика и следит за тем, куда же идет его другая версия. А направлялась она прямиком к местой таверне. Маленькой, но уютной, по крайней мере, такой запомнил ее Егор. Проснуться просто так не выходит, как бы паренек ни старался, этот кошмар не отпускал его. Может быть, стоит просто сделать то, что хотел этот чертов псих в собственном обличии? Журналист вздыхает , после чего покидает некогда уютный домик и тоже идет в место для выпивки. Гостя встречает разруха и пустота. Такой же беспорядок. Только вот настырной копии нигде нет. Линч недоуменно оборачивается. Ну, конечно, стоило подумать! И стоит он за спиной, собственной персоной. - Не станешь плясать под мою дудку? Занятно, - этот человек в больничной одежде подошел почти вплотную. - А лучше бы плясал. Знаешь же, к чему приводят твои необдуманные решения. Сколько, напомни, людей уже почило по твоей вине? Будь я на твоем месте, все было бы иначе. - Тебе больше не запудрить мне голову, - Егор отвечает почти сразу, не размышляя и не боясь собеседника как сильно, как пару минут назад. - А кто тебе ее пудрит? Оглянись вокруг, - видеть настолько широкую и неестественную улыбку на собственном лице было жутко. - Ты - просто вымысел, - юноша прикрывает глаза на несколько секунд. И вдруг чувствует боль в районе ребер. Сильную, будто там все переломали в месиво. Прямо как... когда он только выбрался из лечебницы. Линч открывает глаза и видит знакомый пейзаж. Территория больницы? Но это же невозможно... Он выбрался оттуда... А когда? А выбрался ли? Разве он возвращался домой? Точно ли все произошло не здесь и сейчас? Совсем в точности. Только вот ворота закрыты. Стоит поискать ключ у охранника в каморке, сам ведь он уже мертв, не так ли? Да, здесь так же, как и в прошлый раз, все на своих местах. И ключ нашелся почти сразу, будто его там оставили для Егора. Все это было странно, а сам журналист испытывал очень сильное чувство дежавю. Словно это уже случалось, но в голове не было ни одного воспоминания. Теперь ходить было сложно, боль давала о себе знать. Как головная, так и в месте ушибов и переломов. Ну ничего, вернется домой, там его уже будут ждать. Лили, Лукас и... Джон. Парень лежал в кустах около больницы и не двигался. Его попросту не было видно, когда Егор шел в здание больницы. Но теперь же окровавленный свитер друга очень бросался в глаза. Журналист замер, не доверяя собственным глазам. Он же только что очнулся от кошмара... Значит, происходящее было вполне реальным? Линч чувствует, как его бросает в холод, а потом в жар, и уже через пару секунд он, не обращая снимание на боль во всем теле, бежит к Джону. Или, вернее, тому, что от него осталось. - Приятель, очнись! - выдает блогер испуганным голосом, присаживаясь рядом на колени и беря чужую руку в свою. Холодная и уже немного посиневшая. Другая же была зверски оторвана и валялась, кажется, в кустах. Свитер был изорван, испачкан грязью и кровью, а на лице застыл немой ужас, о чем свидетельствовали широко открытые глаза. Очков не было, да и хер с ними! Джон! - Как же... Как же это так... - Голос Егора стал тише, а руки задрожали, когда не смогли прочувствовать пульс в теле товарища. - Джон? Очнись же.!. - Линч срывается на крик, не веря тому, что происходит, осматривает чужое тело, на котором было множество отметин от какого-то чудовища, неужели того самого, которое незадолго до этого приложило о забор самого блогера? Взгляд цепляется за "Джона Младшего", который лежит неподалеку в траве. Вероятно, погибший пытался им обороняться. Безуспешно обороняться. На плечи ложатся холодные руки. - А я предупреждал тебя. Доволен ли ты тем, как все в итоге вышло? Что ты теперь мне скажешь? - Из-за спины слышится собственный голос. Холодный, как сталь и резкий, словно пуля из револьвера. - Нет.. Нет-нет, - все еще не веря, бормочет себе под нос Егор. Неужели он проиграл эту битву? А сможет ли в таком случае он выиграть войну и будет ли в этом смысл? Он закрывает глаза и хватается за голову, после чего встает на ноги и бежит, не зная куда, даже не смотря вперед, причем зря, потому что через несколько секунд спотыкается и падает... *** ...падает на подозрительно гладкую поверхность. Егор открывает глаза и видит перед собой журнальный столик, а за ним телевизор. Это же собственная гостиная! А блогер, кажется, благополучно скатился с дивана на пол в приступе кошмара! - Линч? Проснулся что ли? Цел вообще? - Со стороны кухни слышится голос Джона, а потом и быстрые шаги. С ним все в порядке... Это был кошмар. Просто кошмар! Только теперь Егору вспоминается, каким образом он докатился до жизни такой, причем почти буквально. Отклонись он тогда назад, покатился бы по лестнице прямиком к праотцам. - Я с тобой говорю, ты слышишь меня вообще? Ты когда последний раз спал или нормально ел? - Очкарик недовольно смотрит на друга, который все еще без движения валялся на полу, но явно был в сознании. - Все в норме, - Линч старается приподняться, и это даже выходит сделать. - Да какой норме, ты себя вообще видел? - он говорит это в своей привычной недовольной манере, за которой, впрочем, все равно проскальзывает волнение. - Все правда хорошо, не переживай, - журналист пытается встать самостоятельно, однако ему сразу же приходят на помощь. - А я и не переживаю, просто ты выглядишь как труп, а я с трупами работать брезгаю, - Джон закатывает глаза и скрещивает руки на груди. - Да ладно? А чем это тогда пахнет? Не твоим ли опасным супом? - даже еще до конца не придя в себя, Линч чувствует приятный аромат приготовленного блюда. Повернув голову направо юноша видит небольшую кастрюлю на кухонной плите и небольшой беспорядок на столешнице. На душе почти в миг стало спокойно. Несмотря на все еще не унимающуюся дрожь в теле, было радостно от мысли, что его друг здесь, перед ним, живой и настоящий. Да еще и приготовивший суп для Егора! Вот уж праздник. Пропало мерзкое и липкое ощущение страха. Захотелось просто взять и обнять Джона, однако это было уже лишним. Они еще некоторое время переговаривались о разном. В основном это друг ворчал о том, что настолько не щадить себя не стоит, какой бы там апокалипсис ни надвигался, ибо разве в таком состоянии можно хоть что-нибудь остановить? Линч же просто соглашался, кивал, ел "опасный" суп, пока его отчитывали, словно дитя малое. - Да что, черт возьми, не так с тобой? Спать пойдешь сейчас, и это не обсуждается, - закончил Джон свою тираду, подозрительно прищурившись и словно ища подвоха в чужом поведении. На душе было неспокойно, хоть и Егор был здесь. Что-то было все равно не так. Журналист же даже послушался и пошел спать, но оставлять его никто не планировал. Очкарик уселся рядом, мало ли, этому чокнутому взбредет встать и пойти сесть за свои исследования вновь. Но Линч уснул. Крепко, однако неспокойно. Хмурился, сжимал одеяло руками. Джона с одной стороны обволокло облегчение, но в то же время он чувствовал беспокойство. Казалось, что есть что-то еще помимо фиолетовой земли, что мешало спать его другу. И судя по чужому выражению лица в моменте сна, так и было. Неужели кошмары? Да что там должно такого присниться, что способно вывести самого Егора из равновесия? Что, черт возьми, с ним сделали в этой чокнутой больнице, что заставило так сильно перемениться состояние обычно смелого и решительного юноши? Джон вздыхает и тянется ладонью к макушке друга, чтобы погладить. Под прикосновением Линч немного ежится, но через несколько жалких секунд расслабляется, словно это ему помогло. Очкарик хмыкает, возвращая конечность на место, но не успевает даже взять телефон с тумбочки, как Егор поворачивается к нему лицом и толкает лбом в бок, все еще пребывая во сне. - Вот же, - шипит Джон, боясь пошевелиться, но скоро тоже расслабляется. Видимо, кое-кому становилось лучше от физического контакта. Уж от кого, а от Линча, который часто старался избегать прикосновений, такого ожидаешь в последнюю очередь. Но, может, это не так уж плохо. Теперь Джону было некуда деть руку, а потому он снова кладет ее на чужую макушку. Видимо, придется остаться здесь надолго. Ничего не поделать, ведь такой хрупкий сон человека рядом разрушать не хотелось. С какой-то стороны, теперь было даже чуть уютнее. Как минимум от мысли, что для Егора его друг был тем человеком, с которым рядом было спокойнее. Чего же ему там такого снилось? *** Утро выдалось дождливым. Весь прошлый вечер Джон просидел с другом чуть ли не в обнимку, пока тот спал, а потом писатель и сам заснул. Тепло. Рядом чувствовалось тепло и знакомый запах. Линч приоткрывает глаза и видит перед собой знакомый узор свитера. Прямо сейчас чужая рука находилась уже не на макушке, а на спине, а ее обладатель издавал тихий храп. Журналист еще некоторое время так пролежал, так и не осмеливаясь признаться себе, что это было даже приятно, а потом осторожно выпутался из этих недо-объятий. Надо же, Джон просидел с ним на кровати весь вечер и даже ночь! Эта мысль заставила почувствовать странный, но теплый укол в сердце. Разве этот очкарик так умел? Все же, и правда переживал.