Астарот и Вики

Офисная кофемашина решила уйти на выходные раньше времени, пока я тщетно пыталась выдавить из кнопки «Американо» хотя бы немного необходимого напитка. — Наша звёздочка сегодня останется без кофеина? Нет, нет, нет… Этот приставучий самовлюблённый тип, который стал месяц назад директором департамента меня когда-нибудь окончательно достанет. — Мистер Трамп… — уверена, вымученная улыбка без слов сказала о том, что я не готова играть в обмен колкостями сейчас. — Астарот, — перебил он резко. — Можешь меня называть по имени. — И в честь чего такая щедрость? Все же язва во мне победила усталость, я закатила глаза и продолжила не давая ему ответить: — Хотя не важно. Не нужно меня больше называть Звёздочкой. Это уже даже не смешно. — Мне кажется, или вы, Вики, настроены слишком предвзято ко мне? — Не кажется. Это ведь вы, Астарот, подняли на смех мой проект со звёздами, а теперь продолжаете донимать этим дурацким прозвищем. Он промолчал, сощурив и без того лисьи глаза и продолжил уже проходя мимо меня. — Счастливого Рождества, Вики. И завязывайте с работой, всё-таки такой вечер нужно праздновать в кругу близких. Странно, что вас ещё не донимают телефонными звонками. Чем дальше он уходил, тем тише становился его голос в опустевшем офисе. — Кроме тебя меня сегодня никто не донимает, кретин, — пробубнила сама себе и пошла обратно в кабинет. Его слова, возможно, были сказаны без злобы, но слишком сильно ранили сейчас. — Такой вечер нужно праздновать в кругу близких… — коверкаю его голос, продолжая копошиться в неправильно оформленном отчёте менеджеров. — А что если их нет? Я ведь реально сижу здесь допоздна лишь потому что не хочу возвращаться в пустую квартиру… Пустую, празднично украшенную квартиру, где я в очередной раз надену платье, открою бутылку шампанского, достану еду, которую купила в ресторане по пути домой и буду делать вид, что счастлива в своем одиночестве… Громко хлопнув крышкой ноутбука, я встала и подошла к окну, засмотревшись на мягко танцующие снежинки. Помяв плечи руками, пообещала себе не раскисать и решила бросить затею вырваться вперёд по карьерной лестнице в канун праздника… Расстроенная добрела до машины в надежде скрыть за тонированными окнами любимой «бэшки» свою печаль, но на парковке меня ждал далеко не самый приятный сюрприз. Моя малышка отказалась заводиться, лёгкий снегопад превратился в хорошую вьюгу, а такси просто не приезжали. Я осела на капот, скрестив руки под грудью и почти заплакала от нахлынувшего отчаяния, как из-за угла послышался визг мотора и показалась машина Астарота. — У моей звездочки проблемы? — не успеваю снова закатить глаза, как он продолжает. — Садись, подвезу. Не хочу, чтобы мой лучший начальник Пиар-отдела превратилась в прелестную ледяную статую. Окоченевшие пальцы на руках отбили желание ерничать и сопротивляться и я, взяв сумочку, села рядом на пассажирское сиденье. Почти всю дорогу к дому мы ехали в тишине, разбавляемой песнями Франка Синатра, вокруг мелькали пролетающие огни, а профиль Астарота в такой обстановке даже показался милым. На въезде в наш двор, Астарот влетел в яму и с места больше сдвинуться не смог. — Придется эти сто пятьдесят футов около пятидесяти метров тебе дойти пешком, звёздочка, — он улыбается, с вызовом глядя, а я, почему-то, не вижу сейчас в нем противного руководителя, желающего задеть за живое. И сейчас меня осенило… Он такой же, как и я — одинокий, скрывающий за маской безразличия и сарказма оголённую, возможно не раз раненную душу. — Эвакуатор не приедет, ты же понимаешь? — он приподнимает бровь, вопросительно. — Я думаю, нам двоим придется пройти эти сто пятьдесят футов пешком… В тот вечер впервые за последние лет пять я надевала платье не потому что так нужно, а потому что хотела быть красивой. Впервые за последние годы шампанское было не поводом забыться, а лишь сопровождением непринуждённой беседы двух уже не совсем одиноких людей…