Часть 9

      Олеся смотрела на Бориса, пытаясь понять, почему этот человек так сильно выбивается из её привычного мира. Она не знала, что именно в нём цепляет её настолько, что он словно бы поселился в её мыслях. Она никогда не позволяла себе отвлекаться на подобные чувства, но с Борисом всё было иначе. Он был другим. Не только в поведении, но и в том, как смотрел на неё — не так, как это делали другие. В этом взгляде не было ни осуждения, ни попытки что-то доказать, ни попыток её понять или подчинить. Только тёплое, спокойное принятие, словно он знал её лучше, чем она сама себя.       Вернувшись в свою комнату, она пыталась прогнать эти мысли, но они только усиливались. "Почему именно он? Почему я снова и снова возвращаюсь к этому человеку в своих мыслях?". Она вспомнила их встречу в кафе, где он, казалось, просто слушал её, не пытаясь говорить о себе. Вспомнила, как он спас её на тренировке, поймав за руку в тот момент, когда она потеряла равновесие. Как его сильные руки уверенно поддерживали её, но не было в этом ничего лишнего, только забота и надёжность. "Он не как другие мужчины," — думала она.       Всплыли обрывки её прошлого. Люди, которые когда-то были рядом, всегда что-то хотели от неё. Доказать, что они лучше. Или сломить её, заставить признать своё превосходство. С Борисом этого не было.       В этот вечер Олеся решила, что ей нужно понять причину этого странного притяжения. Она вышла из комнаты и направилась к тренировочному залу, где, как знала, Борис часто оставался допоздна. Зайдя внутрь, она увидела его в дальнем углу. Он тренировался с мешком, методично отрабатывая удары. Свет ламп освещал его фигуру, и на мгновение она просто стояла, наблюдая. — Не спится? — вдруг спросил он, не оборачиваясь, но явно почувствовав её присутствие. Она вздрогнула, чувствуя, как сердце сжалось. — Просто… хотела размяться, — ответила она, стараясь скрыть смущение. Борис обернулся, вытер лицо полотенцем и посмотрел на неё. — Что-то не так? Этот вопрос застал её врасплох. — А почему должно быть что-то не так? — она попыталась сохранить ровный тон, но её голос слегка дрогнул. — Потому что ты выглядишь так, будто носишь в себе что-то тяжёлое, — ответил он, вновь удивительно спокойно. Олеся нахмурилась. — Ты всегда всё так просто замечаешь? — Это мой талант, — улыбнулся он.       Она посмотрела на него, обдумывая, стоит ли говорить. Но в какой-то момент поняла, что хочет узнать больше о нём, и, возможно, в этом разговоре найдёт ответы на свои собственные чувства. — Почему ты такой? — спросила она. — Такой — это какой? — Другой. Словно ты не отсюда. Борис рассмеялся, но в его смехе не было насмешки. — Может, я просто слишком долго служу, — ответил он. — Или я просто тот, кто умеет слушать. Её взгляд оставался серьёзным. — Ты что-то скрываешь, Боря. Он замер на секунду, а затем, всё так же спокойно, ответил: — Каждый из нас что-то скрывает, Ума. Это нормально. Её настойчивость угасла, но не совсем. Она всё ещё чувствовала, что за его словами есть что-то большее. — Но ты всё равно другой, — прошептала она, словно самой себе.       Борис только улыбнулся, не подтверждая и не отрицая её слов. Олеся продолжала смотреть на Бизона, и её взгляд вновь невольно скользнул к его глазам. Они всегда были такими ясными и глубокими, как кристально чистая вода, в которой отражается небо. Но сегодня что-то было не так. В них появился какой-то новый оттенок, непривычный и... пугающий. Это было сложно объяснить словами, но она чувствовала, что что-то изменилось. Борис всегда был спокойным и сосредоточенным, но сейчас его глаза не просто смотрели на неё — они как будто проходили сквозь неё, как если бы он видел больше, чем должен был. Чистота и ясность, которые она привыкла видеть в его взгляде, стали немного мутными, как вода в озере, в которое только что упал камень.       Олеся поймала себя на том, что задержала дыхание. Что-то в этом изменении заставляло её насторожиться, хотя она не могла объяснить, почему. Она не знала, что именно произошло с ним, но эти глаза теперь не были такими, как раньше. Тарасов заметил её взгляд и, казалось, мгновенно понял, что она что-то заметила. Его лицо осталось неподвижным, но в его глазах мелькнуло какое-то странное осознание. Он не сказал ни слова, но что-то в его реакции подсказывало, что он осознаёт, как изменился. — Ты что-то заметила, Ума? — спросил он спокойно, но его голос был немного напряжённым, как если бы он сам не был уверен, как она отреагирует.       Олеся попыталась скрыть своё беспокойство и ответила с лёгкой улыбкой, но её сердце всё равно учащенно забилось. — Твои глаза... Они стали немного... другими. — Её голос прозвучал неуверенно, и она тут же пожалела, что сказала это вслух.       Борис снова выдохнул, и на его лице появилась лёгкая улыбка, но она была какая-то натянутая. Он вновь взглядом пробежал по ней, но не стал отвечать сразу. — Это усталость, Ума, — сказал он спустя секунду, слегка покачав головой, как будто пытаясь сам себя убедить. — Простой стресс. Это бывает, когда много на голове.       Её подозрения не развеялись. В его словах не было той уверенности, которую она привыкла видеть в его ответах. Это было что-то другое. Она поняла, что он что-то скрывает, но не могла понять, что именно. — Усталось? — повторила она, слегка прищурившись. — Это не просто усталость. Я... не знаю, как объяснить, но что-то в тебе изменилось.       Бизон заметил её сомнение и, несмотря на попытку скрыть это, понял, что она не поверила в его объяснение. Но вместо того чтобы продолжить разговор, он просто тихо сказал: — Возможно, ты просто устала тоже, Ума. Мы все иногда видим то, что хотим увидеть.       Её взгляд задержался на его лице. Он не был похож на того Бориса, которого она знала. Но она не могла понять, почему это её так настораживает. — Может быть, — сказала она, пытаясь сдержать волнение, которое начинало нарастать внутри неё. Она отступила на шаг назад, но мысли о его изменившихся глазах не покидали её.       Борис снова вернулся к мешку и продолжил тренироваться, но Олеся уже не могла сосредоточиться. Что-то внутри неё тянуло её к этому вопросу, но она не знала, готова ли она узнать правду о том, что происходит с ним. Ума ещё несколько минут стояла, пытаясь понять, что с ней происходит. Её разум искал объяснение, но интуиция говорила, что что-то серьёзное скрывается за этим изменением, которое она не могла понять.       Олеся не осознавала, что это изменение в Борисе было не просто усталостью или стрессом. Она не знала, что его глаза были единственным следом того, что в нём скрывалось что-то гораздо большее. Что-то, что не могло быть объяснено простыми словами.       Когда Олеся покинула тренировочный зал, шаги её быстро затихли, но в воздухе оставался след её присутствия, будто её энергия всё ещё витала вокруг. Борис продолжал стоять у мешка, но его внимание было полностью ускользнувшим. Он не мог забыть её взгляд, тот момент, когда она заметила изменение в его глазах. Всё это время, даже когда он пытался сохранять спокойствие, внутри него нарастала напряжённость. Он знал, что она видела что-то, что не должна была увидеть. Он почувствовал, как её взгляд вонзился в его глаза, как если бы она заглянула в самую душу, в то, что ему так тщательно скрывалось. В этот момент его глаза, обычно кристально голубые, стали тускнеть, и в них появилась необычная тень — это была слабость, тот самый момент уязвимости, когда хранитель не мог больше скрывать свою истинную сущность.       Когда хранители остаются в человеческой оболочке, они могут и должны защищать свою природу, скрывая её за земным фасадом. Но в моменты слабости, когда эмоции берут верх или когда хранитель чувствует себя уязвимым, их глаза начинают изменяться. Цвет глаз может колебаться, становясь тусклым или насыщенным, или, как в его случае, меняя оттенок на совсем иной. В такие моменты хранитель становился уязвим, и его сущность могла просочиться наружу.       Это было как сигнал. Сигнал того, что его скрытая природа проявляется, когда он рядом с человеком, который вызывает у него необычные чувства. Олеся. Даже её присутствие на тренировке стало для него как напряжённая струна, готовая лопнуть. И её взгляд только усилил это ощущение. Он понял, что с каждым разом его связь с ней становилась всё сильнее, и это начало влиять на него. Он чувствовал, как его контроль ослабляется, как нечто неведомое начинает пробуждаться внутри. И, что хуже всего, он понимал, что рядом с ней он становился слабее.       Борис вздохнул, проводя рукой по лицу. Он не мог позволить себе поддаться этим чувствам, но с каждым днем это становилось всё сложнее. Она, как тень, оставалась в его мыслях, как нечто неизбежное, что не просто вызывает беспокойство, а тянет его в неизвестность. Он посмотрел на свои руки, как будто мог найти ответы в собственных ладонях. Всё, что ему нужно было сделать, это отстраниться. Сохранить дистанцию. Но было одно «но». Он больше не был уверен, может ли он это сделать.       Уманова была для него чем-то новым. Человеком, с которым не просто работалось, а с которым, казалось, у него возникала настоящая связь. Но чем больше он с ней взаимодействовал, тем яснее понимал, что её влияние на него было сильнее, чем любые его усилия оставаться на расстоянии. Это ощущение, что он становится слабее, когда она рядом, не давало ему покоя. Что-то происходило в нём, когда она его смотрела, когда их взгляды встречались. И он понял, что её сила заключалась не в её внешности или в чём-то очевидном. Она была не просто обычной земной душой. В её присутствии он чувствовал, как его сущность начинает ослабевать, как что-то начинает рушиться в его мире, который всегда был чётко определён.       Борис понял одну вещь: он не должен позволить себе стать слабее. Он был хранителем, его задача была следить за тем, чтобы она не совершила ошибок, но теперь, когда он сам начал испытывать эти чувства, когда начал сомневаться, что должен был оставаться на её пути как холодный страж, он понимал, что это не просто работа. Это было что-то гораздо большее, чем он мог себе представить.       И только теперь Борис осознал, что в её глазах была сила. Сила, которая могла изменить всё.

***

      На следующий день Борис проснулся с тяжёлым чувством в груди, которое не давало ему покоя с тех пор, как Олеся покинула тренировочный зал. Ночь прошла в беспокойных мыслях, и каждое его движение напоминало ему, что он не может больше игнорировать то, что произошло. Он знал, что должен остаться хладнокровным, но в его голове снова и снова прокручивался момент, когда Уманова взглянула в его глаза и увидела то, чего не должна была видеть. Бизон решил, что нужно сосредоточиться на службе. Он быстро оделся, собрался и направился на базу, где его ждала очередная тренировка. Его коллеги — Батя, Багира и Кот — уже ждали его, готовые к очередному заданию. Он пытался вытолкать из головы мысли об Олесе, но чем больше он старался, тем сильнее его сознание возвращалось к её взгляду, её вопросам, её настороженности.       Тренировка началась как обычно, но Борису всё сложнее было сосредоточиться. Каждый его взгляд, каждое движение в зале напоминало ему о том, что его чувства к Умановой стали чем-то больше, чем просто профессиональная обязанность. Он пытался подавить эти мысли, пытаясь угнездиться в своей роли стража, но они вновь вырывались наружу, как если бы невидимая сила тянула его к ней. После тренировки Батя подошёл к нему с беспокойным взглядом, будто чувствуя, что с Борисом что-то не так. — Ты не в себе, Бизон, — сказал он, следя за ним. — Что-то случилось?       Борис лишь покачал головой, не желая раскрывать своих чувств. Он не мог рассказать им о том, что произошло. О том, как её взгляд проник в его сущность, как что-то внутри него изменилось. Ведь даже сам он не мог точно понять, что именно происходило. — Просто устал, Бать, — отмахнулся он, хотя сам знал, что это не весь ответ.       После тренировки Бизон постарался вернуть себе привычное состояние. Но встреча с Олесей не выходила у него из головы. Он решил, что надо встретиться с ней, поговорить, всё выяснить. Слишком многое изменилось, и он не мог позволить себе оставаться в этом неопределённом состоянии.       Тем временем Олеся, как и Борис, не могла избавиться от ощущений, которые накрывали её. Всё утро она пыталась сосредоточиться на своих делах, но мысли о Борисе, о том, что она увидела в его глазах, не давали ей покоя. Она не могла понять, что с ним происходит, и почему она чувствовала, что что-то скрыто. Но её интуиция подсказывала, что в нём есть нечто большее, чем просто военный сослуживец.       Её телефон вибрировал на столе — сообщение от Тарасова. Он пригласил её встретиться после работы. Она почувствовала странную лёгкость в груди и одновременно растущее беспокойство. Что он хотел ей сказать? Он был всё такой же, спокойный и сдержанный, но что-то изменилось в нём, и она знала, что теперь, после того, как она заметила эти глаза, многое будет не так, как прежде.       Когда она пришла в назначенное место, кафе было почти пустым, и лишь слабый свет ламп создавал уютную атмосферу. Борис сидел за столиком, погружённый в свои мысли. Когда она подошла, он поднял взгляд и улыбнулся, но это была не его обычная улыбка. Она казалась немного натянутой, как если бы он всё ещё боролся с чем-то внутри себя. — Привет, Ума, — его голос был ровным, но в нём слышалась тонкая нота напряжения. — Привет, Боря, — она села напротив него и мгновенно почувствовала, как воздух между ними стал плотным. — Ты хотел поговорить?       Он кивнул, но прежде чем начать, взял несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. — Ты заметила что-то, Ума. Ты заметила изменения. — Он произнёс это как утверждение, а не как вопрос.       Олеся нервно посмотрела на него. В её голове всё было не так, как должно быть. Она не могла понять, что происходит между ними, но знала, что не может больше оставаться в неведении. — Ты изменился, — тихо сказала она, не скрывая своих сомнений. — Я не знаю, что именно, но что-то не так.       Борис замолчал, его глаза вновь стали тусклыми, и она почувствовала, как его взгляд наполнился чем-то тяжёлым. Он не хотел, чтобы она знала правду, но в этот момент он понял, что не может больше скрывать этого. Всё, что он мог сделать, это попытаться объяснить хотя бы часть того, что происходило с ним. — Это сложно объяснить, Ума, — сказал он, наконец встречая её взгляд. — Я… не знаю, как сказать, но тебе нужно быть осторожной.       Олеся нахмурилась, её сердце вдруг забилось быстрее. Она не могла понять, что именно он имел в виду, но не могла отделаться от ощущения, что между ними происходит нечто важное, нечто, что меняет всё. — О чём ты говоришь? — спросила она, чувствуя, как её беспокойство начинает нарастать.       Борис открыл рот, как будто собираясь объяснить, но в тот момент он замолчал, понимая, что слова не помогут. Он не мог и не должен рассказывать ей правду.       Олеся, почувствовав, что её нерешительность стала слишком очевидной, решила не ждать больше. Всё это время она пыталась понять, что происходит между ними, пыталась разобраться в этом странном ощущении, что между ними есть нечто большее. Но теперь, когда Борис был так близко и одновременно так далёк, её беспокойство переросло в нечто другое. Она не могла больше оставаться в неведении, не могла продолжать играть в эту игру молчания. Она почувствовала, что не может просто сидеть и ждать. — Боря, — она произнесла его имя с почти шёпотом, её голос стал мягче, но решительнее, — ты… тебе я нравлюсь? Это связано с тем, что между нами происходит?       Он ответил молчанием, но взгляд его был настолько туманным, что казалось, будто он сам не мог найти ответа. Его глаза, которые всегда были такими спокойными, теперь выдавали его внутреннюю борьбу. Он пытался скрыться за маской спокойствия, но Олеся уже не могла игнорировать тот факт, что её присутствие словно вызывало у него нечто большее, чем обычное восприятие. И в тот момент, как он немного отвёл взгляд, она поняла, что не может больше ждать. Олеся не знала, что именно он скрывает, но было очевидно, что он всё же что-то чувствует. И ей нужно было это понять. Без слов, словно по наитию, она сделала шаг вперёд и, не раздумывая больше ни секунды, притянула его лицо к себе, целуя его. Её губы коснулись его, и в тот момент мир, казалось, остановился. Вся тревога, все вопросы, все нерешённые чувства и сомнения исчезли. Всё, что она знала, — это он, его тепло, его дыхание.       Но когда их губы расставались, она увидела его глаза — и в них было что-то, чего она не могла не заметить. Они больше не были спокойными и ясными, как обычно. Их голубой оттенок стал ярким, почти сверхъестественным, и на мгновение ей показалось, что что-то тёмное, необъяснимое и могучее пронеслось в его взгляде. Борис отстранился и закрыл глаза на мгновение, будто пытаясь восстановить контроль. В его глазах снова появилась эта беспокойная искра, которая, казалось, была связана с чем-то глубоким, неизвестным.       Олеся не поняла этого момента, но его реакция, его взгляд, её собственные чувства — всё это объединилось в одно странное и неясное понимание. Она не думала о том, что это могло означать. Всё, что она знала, — это то, что он не оттолкнул её. И, возможно, это означало, что она была ему не безразлична. — Я… — Борис замолк, его голос был немного глухим, и он словно не знал, как продолжить.       Олеся взяла его за руку и посмотрела в его глаза, не осознавая, как они изменились. Она не могла интерпретировать их по-другому, кроме как как проявление симпатии. Это был ответ на её смелость. На то, что она сделала шаг навстречу. — Ты мне нравишься, Борь, — тихо сказала она, её голос был почти неслышным, но его простота сделала её слова ещё более искренними. — Я чувствую это. И теперь ты не можешь этого скрыть.       Борис, казалось, не знал, что сказать. Он открыл рот, но так и не произнёс ни слова. Его глаза, несмотря на всё, что он скрывал, снова стали обычными, и он, наконец, смог вернуть себе хладнокровие, но это было уже не то. Всё, что он мог сделать, это молчать. — Я не знаю, что с нами происходит, — сказал он, глядя на неё с некоторой растерянностью. — Но, Ума, ты должна понять, что я не могу обещать тебе ничего. Всё слишком сложно.       Олеся кивнула, её сердце всё так же билось быстро. Она не нуждалась в обещаниях. Она хотела только быть рядом, только знать, что между ними что-то есть, даже если это было неизведанное и неполное. И в этом взгляде, который она увидела в его глазах, она нашла подтверждение своим чувствам. — Я понимаю, Бизон, — тихо сказала она, отпуская его руку. — Но мне нужно было знать, что ты тоже что-то чувствуешь.       Она встала и медленно отошла, но её сердце теперь было спокойнее. Она могла ошибаться, но сейчас она была уверена в одном: она не была единственной, кто переживал эти странные изменения между ними.       Олеся, почувствовав себя неловко, решила уйти. Всё случившееся было слишком интенсивным, и она не знала, как быть с этим новым открытием, которое перевернуло её мир. Она оставила Бориса, сославшись на банальную причину: ей нужно было вернуться на работу, у неё много дел. Но на самом деле она просто не могла больше оставаться рядом с ним, не зная, что происходит с ними обоими. Её чувства были спутаны, и она не могла понять, что именно к нему чувствует — это была смесь симпатии, влечения и тревоги.       Борис, после возвращения домой, стоял у окна, глядя в пустоту, пытаясь успокоиться и привести мысли в порядок. Всё, что он знал — он больше не мог оставаться в этом состоянии. Его чувства к Умановой были слишком сильными, слишком настоящими, чтобы их игнорировать. Но, чем больше он думал, тем яснее становилось, что этот контакт был опасен. И для него, и для неё.       Он ушёл в ванную, надеясь на несколько минут уединения, чтобы освежиться и немного остыть. Включив воду, он взглянул в зеркало, пытаясь успокоить свой внутренний хаос. В отражении, которое всегда было таким ясным, почти идеальным, он заметил нечто странное. Его глаза… Они больше не были такими, как раньше. Голубой цвет, который был для него всегда естественным, теперь выглядел непривычно ярким, почти стеклянным, как если бы в них скрывался другой мир, другой взгляд, чуждая реальность. Это был тот момент, когда Борис понял, что он нарушил главное правило, и что с ним происходит нечто гораздо более опасное, чем просто нарушение дистанции. Он закрыл глаза, пытаясь осмыслить происходящее. Он больше не был способен скрывать, что происходило между ним и Умановой. Всё, что он чувствовал — это как он переступил грань дозволенного. Это был не просто долг перед Небесной канцелярией. Это было что-то гораздо глубже и сильнее. То, что не только нарушало его миссию, но и угрожало нарушить баланс самой Книги Судеб.       Едва он подумал об этом, как в комнате неожиданно появилось неземное присутствие. Из ниоткуда в воздухе затрепетал холод, и Борис понял — его вызвали. Он сделал шаг в сторону зеркала, его тело напряглось от неведомого страха. В следующий момент его имя прозвучало в воздухе, эхом отзываясь в голове. — Борис Тарасов, ты нарушил запрет. Ты перешёл границу дозволенного.       Он закрыл глаза, зная, что его поступок не останется без последствий. Небесная канцелярия срочно вызвала его. Он знал, что это решение будет окончательным, что ему предстоит серьёзный разговор, и последствия этого разговора будут неизбежны.       Борис чувствовал, как всё внутри него сжалось. Он не мог больше служить на Земле. Он понимал, что его действия привели к невозможной ситуации, к нарушению самого основного закона. Он не мог больше быть рядом с Умановой. Его чувства, которые он не мог контролировать, сделали это. И он знал, что решение уже принято.       Тем временем, Олеся вернулась к себе домой, пытаясь разобраться в том, что произошло. Она всё думала о Борисе, о том, как странно всё сложилось, и почему в его глазах были такие изменения, такие моменты, которые заставили её почувствовать себя неуютно. Но что ещё больше её беспокоило, так это его внезапное исчезновение. Она позвонила ему несколько раз, но телефон оставался недоступным. На следующий день, всё оставалось тем же — Борис словно испарился.       Олеся стала переживать, что её признание в симпатии стало причиной его исчезновения. Может быть, это она что-то сделала не так? Может быть, он не был готов к этому, и это именно то, что вынудило его уйти, исчезнуть из её жизни? В её голове бушевали тысячи мыслей, и все они закручивались вокруг того, что она, возможно, оттолкнула его своей искренностью. Она не знала, что на самом деле произошло с Борисом, но не могла избавиться от чувства вины. Это чувство росло с каждым днём, становясь всё более мучительным.       Борис исчез. И она не знала, сможет ли увидеть его снова.