Первый рассвет

      Громкий топот быстрых ног проносится по коридорам общежития, сопровождаемый периодическим хохотом одного из парней. Только что он был пойман вторым за перепродажей алкоголя. Только что он был замечен дежурным. Нортон Кэмпбелл — так зовут нарушителя — ни на секунду не оборачиваясь спускается с третьего этажа аж на первый и пулей вылетает из здания вовсе, направляясь в лес, к слову, частично находившийся на территории школы. Дежурный, имя которому Наиб Субедар, совсем не отставал, но и догнать не мог. Некоторое время они петляли меж деревьев, пока оба не потеряли друг друга. Нарушитель не мог не воспользоваться ситуацией и не спрятаться, притом достаточно неплохо. Возможно, хранитель порядка бы и не смог найти его. Но к счастью или сожалению всë же нашëл — Нортона выдал приступ кашля. Тяжëлый и несдерживаемый. Наиб быстро нашëл беднягу и, вопреки всему случившемуся за последние пару минут, помог ему удержать равновесие. Неожиданно кашель переходит в смех, напоминающий свист чайника.       — Отдышись хотя бы, дурень. — недовольно, но с насмешкой произнëс дежурный.       Но его, естественно никто не послушал, хоть постепенно Нортон и успокоился, оказавшись уже на траве. Наиб, рассудив, что помощь тому больше не требуется, перестал держать его под руку, отчего ученик плюхнулся на землю. Это не первый раз, когда Субедар застаëт Кэмпбелла за чем-то запрещëнным в кампусе. И наверно, даже не десятый уже, когда они вот так, отыгрывая роли, сбегают в лес. Дежурный никогда не доносил на этого злостного нарушителя, хотя стоило бы. Должен был поймать и привести к декану. Был обязан сделать это уже так много раз, что каждого они оба, может, и не помнят уже. Наиб присаживается на траву рядом, отчего-то не глядя на уже распластавлегося Нортона.       — Будь аккуратнее, пожалуйста. — вдруг прерывает он тишину по прохождению пары минут.       — Хорошо, хорошо. Но я ведь могу на тебя положиться и...       — Нет. — перебивает Субедар. — Ты не понял. Мне кажется, другие уже что-то заподозрили. Мне несладко придëтся, если снова не приведу тебя к декану.       — Тебя могут исключить? — после небольшой паузы спрашивает Кэмпбелл, приподнимаясь и глядя теперь на собеседника, а не куда-то в небо.       — Это уже крайний случай. Но могут. А так... вряд ли я буду дежурным и дальше, если такое случится.       — И подговорить никак? Ты же знаешь, связей у меня достаточно.       — Не думаю, что ты сможешь подговорить "Шишку".       — Оу... "Шишка"... — Нортон лëг обратно на траву, задумчиво нахмурив брови. — Н-да, невесело получается.       Упомянутый юноша не нравился, наверное, никому. Конечно, "Шишка" — только прозвище. На самом деле зовут его Фредди. Фредди Райли. С самого первого года обучения в этой школе этот юнец завоевал репутацию всезнайки, ябеды и зануды. Но, как не странно, он всегда был представителем класса и быстро дошëл до звания президента школы. Ученики стали в шутку называть Фредди "большой шишкой", и со временем это прозвище сократилось до "Шишки". Кэмпбелл действительно имел много связей, половина кампуса — его должники, но если дело касается "Шишки", парень становится совершенно бессильным. Неприятная ситуация. Больше ему сказать было нечего. Только через небольшой промежуток времени Нортон потянул Наиба за одежду, призывая лечь. А он и не возразил — молча лëг рядом, и, следуя примеру друга, стал наблюдать за звëздным небом сквозь ветви деревьев.       — Что будешь делать, когда тебя исключат? — провалявшись вот так минут пять, подал голос Субедар.       — Меня не исключат.       — Взгляни правде в глаза. С такой рискованностью это лишь вопрос времени и терпения "Шишки".       — Да гори он синем пламенем. — выплюнул вдруг раздражëнно Нортон и замолчал.       Хотя сквозь листья, может, и плохо видно звëзды, они сияют не менее красиво. Добавляя атмосферы, совсем рядом стрекочут кузнечики и мимо пролетают светлячки, порой затмевая своим светом гигантские космические тела, усыпанные по небу. Завораживает. Наиб любил наблюдать за такой картиной природы. Любил ночь, какой бы она не выдавалась: холодной, знойной, дождливой, снежной или беспокойной. Со временем эта любовь передалась и Нортону. Они оба наслаждались таким молчаливым совместным времяпрепровождением, изредка прерываемым короткими диалогами.       — Не знаю. — наконец ответил на поставленный вопрос Кэмпбелл. — Совсем не знаю.       Отчасти это было ложью. Он прекрасно понимал, что ему придëтся идти работать за копейки. Знал наверняка, что эта школа — пожалуй, единственный шанс на хорошее, светлое будущее. Будущее без бедности. Это же осознавал и Субедар. Они понимали друг друга. Понимали без слов. Более того, они в одной тарелке. Но Наибу, может, повезло немного больше. Хотя бы со статусом в школе. Хотя бы с семьëй. Впрочем, оба были согласны, что лучше не затрагивать подобные темы. Мельком разве что.       Атмосфера, царящая вокруг юношей, успокаивала. Из стрекотания и шелеста листьев складывалась странная мелодия. Будто ветер и насекомые играли симфонию, посвящая еë тихой, тëмной, уходящей ночи. На горизонте небо стало светлее. Рассвет. Может быть, последний совместный рассвет. А может, только первый настоящий, не вынужденный.