Часть 1

У Ким Рок Су есть старший брат. Сначала он думал, что это родственник, который случайно живет с ними из-за личных обстоятельств. Однако, когда Рок Су достаточно подрос, чтобы сохранять воспоминания, он решил спросить человека напрямую: «Эй, мы родственники?» Ким Су Хён удивленно расширил глаза, но вскоре рассмеялся. «—ахаха!» Прошло много времени, прежде чем пришел правильный ответ. В конце концов, голова Рок Су была прижата, а его волосы взъерошены, когда старший мальчик ответил: «Ну, я надеюсь на это. У нас ведь общие родители!» «... да?!» «Конечно! Пфф. О чем ты думал все это время?» Су Хён-хён фыркнул. «Ты просто следовал за мной последние шесть лет, называя меня хёном, не зная этого?» Парень прищурился, все еще немного подозрительно. «Но ты... старый». Ким Сухён был примерно на десять лет старше его, если быть точным. В то время как Ким Рок Су только что закончил детский сад, его брат в тот год уже был учеником старшей школы; это была огромная разница в возрасте. «Иногда взрослые переоценивают себя и принимают плохие решения». Пожав плечами, его брат заявил: «Я был результатом того плохого решения». «...» Рок Су несколько раз похлопали по плечу. «Не волнуйся, тонсен; наши родители извлекли урок из этой ошибки и ждали подходящего момента. И теперь у нас есть ты! Разве это не здорово?» Их родители скончались. Ким Рок Су плакал до тех пор, пока не онемел. На третий день, когда проходили похороны, его горло болело, а глаза покраснели, но были достаточно сухими, чтобы не пролилось ни одной слезы. Портреты его родителей стояли в окружении цветов в центре траурного зала. Многие люди пришли и выразили свои соболезнования — родственники, друзья, коллеги по работе и несколько соседей. Казалось, что его родители были любимы. Конечно, Ким Рок Су был недоволен этим. Он предпочел бы, чтобы они жили. «Я слышал, что они оба погибли при ударе. Я видел фотографии с места происшествия, это был жестокий несчастный случай». «Это благословение, что младшего не было с ними». «Да. Я слышал, что старший сын...» «Эй, тише! Ким Рок Су услышит тебя!» «Нет... продолжай говорить». Рок Су хотел закричать, но его голос давно пропал. Он очень хотел узнать о судьбе своего брата. Ким Сухён не показывался с тех пор, как произошёл несчастный случай. Никто не отвечал на вопросы, связанные с ним, и статус Сухён-хёна оставался совершенно неизвестным. Таким образом, Ким Рок Су осмелился надеяться. Если его портрет пропал, это наверняка означало, что его брат жив — верно? Его брат появится в ближайшее время и посмеётся над выражением лица Рок Су, грубо взъерошит ему волосы и скажет: «Да, да; хён был неправ, что насмехался над тобой» — верно? Три дня превратились в шесть. Вскоре прошла неделя — Его брат не приехал. В конце концов Ким Рок Су пришлось переехать к дяде, оставив родительский дом позади. С его дядей все было в порядке. Мужчина не мог занять место тех, кто уехал, но он казался достаточно милым и заботливым. Однако Рок Су не мог не задаться вопросом, почему его родители изначально не были близки с дядей Сын Джоном. … может быть, его родители знали, — запоздало осознал Ким Рок Су. Лежа без сна на холодном полу, он изо всех сил старался подавить дрожь. В последний раз, когда его застали дрожащим, он получил неприятный крючок. Но что еще он мог сделать? Мальчик стиснул зубы. Была зима, и у них не было отопления. Рок Су хотел пожаловаться, но к настоящему моменту он уже знал, что лучше не высказывать свое мнение. Если бы только его дядя испытывал такой дискомфорт, тогда можно было бы говорить — однако теперь мужчина проводил свои дни скорее пьяным, чем трезвым, и алкоголь, по крайней мере, согревал его. Жизнь была действительно несправедлива. Сначала ничего не казалось странным. Его дядя действительно дрался с соседями по крайней мере дважды в неделю, поэтому его больше не пугала череда ругательств и криков из ниоткуда. Ким Рок Су не обращал на это внимания, пока входная дверь не захлопнулась с грохотом, и громкие шаги быстро приближались внутри. Сделавшись меньше, он надеялся остаться незамеченным. В этот момент — «... эй». Раздался голос, определенно не принадлежавший его дяде. Сердце Ким Рок Су замерло. «Ким Сын Чжон, что это значит?» Обладатель этого хриплого голоса говорил тихо, но мальчик знал — «Я знал, что вы, ребята, отбросы, но как каждый из вас умудряется пасть ниже другого?» Этот человек был действительно зол. «Ты даже не смог проявить сострадания к своему маленькому племяннику?» Рок Су услышал, как его дядя закричал от боли, но не пошевелился. «Вот на что ты потратил деньги, полученные за продажу вещей наших родителей, а?» Раздался знакомый звук пустых бутылок из-под соджу, катящихся по полу. Вскоре в квартире раздались быстрые шаги. Что-то щелкнуло, а затем раздался грохот; вероятно, дверца холодильника. «Эй, твой холодильник полон. Тогда почему у моего брата такой худой скелет?» «Т-это…» «Риторика», — раздался грубый стук сразу после того, как слова были сказаны резким тоном, — «существует не просто так. Что бы ты сейчас ни сказал, ничто тебя не спасет…» Рок Су почувствовал, как на его спину устремился пристальный взгляд. «—нет, что-то есть». Рок Су чувствовал запах крови, но не пытался позвать на помощь. «Будь благодарен, ты проживешь еще один день своей жалкой жизни». И тут что-то рухнуло на пол; вероятно, его дядя. — потому что это помощь. «Ким Рок Су». Хриплый голос позвал его. Нерешительно, боясь, что это сон, он обернулся, но не отрывал взгляда от плитки. Прошло неопределенное количество времени, прежде чем он наконец набрался смелости поднять глаза. Первое, что он увидел, — Ким Су Хён, откидывающий назад челку. «Извини, приятель, твой хён опаздывает». Как только рука коснулась его головы, грубо взъерошив ее, слезы неудержимо покатились по лицу. Ким Сухён был гордостью и радостью своих родителей. Хотя они родили его слишком рано, он был мальчиком, который жил в соответствии с ханчжа в его имени. Сухён всегда получал высшие оценки в своем классе безошибочно, вел хорошую социальную жизнь, и с каждым годом становилось очевидно, что он вырастет в красивого молодого человека. У него было все, чего обычно желают обычные люди. Когда его сверстники были разочарованы, они ругали Сухёна и спрашивали, действительно ли ему чего-то не хватает. «Ничего». — таков был его бесстыдный ответ каждый раз. Это была, конечно, ложь. Было что-то, чего не было даже у Ким Сухёна. Это были не деньги. Его родители не были богаты, но они были счастливы, поэтому Сухён тоже был счастлив. Их плохой выбор не помешал им иметь стабильную жизнь. Нет, то, чего не хватало Сухёну, было чем-то, чего никто не мог ему дать. У него не было цели. Кейл Хенитус был куском дерьма. Такого мнения придерживались граждане Королевства Роан, которые не имели ни малейшего представления о том, что их с ложечки кормит этим убеждением тот, о ком идет речь. Кейл Хенитус родился со всем: властью, деньгами, внешностью и мозгами. Когда-то он был гордостью своих родителей, но немного распустился, потеряв их обоих. У Кейла было все, чего только может пожелать смертный, но в то же время ему не хватало чего-то, чем изначально обладали все люди. Это была жадность. Деньги? Они не привлекали. Власть? Кого это волновало. Внешность? Больше всего он гордился тем, что был похож на свою мать. Мозги? Он не обращал внимания на пустые слова и комплименты. Так что, да, у Кейла Хенитуса не было жадности. К счастью, у него была гордость, чтобы это компенсировать. Ее было много. Гордость Кейла была чем-то простым, хотя и труднопостижимым: его семьей. Первое, о чем кто-либо подумает, услышав это, будет его происхождение, с которым большинство легко согласится. Но это было не так. Репутация его отца как доброго лорда, управленческие навыки его мачехи, успехи его сводного брата в учебе, безграничный потенциал его младшей сестры — — их безопасность, их счастье, их личный успех. Это была гордость Кейла Хенитусе. Для того, кто имел все, но ничего не желал, это было вполне естественно, верно? Вот почему Кейл никогда не колебался пачкать свои руки, пока это помогало им сиять. Однажды Кейл Хенитусе открыл глаза, и он был просто... там. Примерно на десять лет моложе. В неизвестном мире, неизвестной стране, отзываясь на неизвестное имя и хмурясь на неизвестное лицо, глядящее на него вместо его собственного отражения. Вся его личность была раздета просто так, как и его гордость. Родители Кейла... нет, Ким Су Хёна не были плохими, но он не мог думать о них таковыми. Не то чтобы его сердцу не хватало места, но его стены были высокими. Он надеялся, что, возможно, однажды он сможет вернуться туда, откуда пришел. Даже если бы вы увидели их вместе, никто бы не подумал, что Ким Сухён и Ким Рок Су — родственники. Однако их личности были немного похожи, и это было заметно, если бы у вас была возможность узнать их обоих. Что их объединяло, так это безразличие к собственным дням рождения. Хотя Сухён был из тех, кто празднует чужие праздники, он не заботился о своих собственных вещах и обычно отмахивался от них. С другой стороны, Ким Рок Су был интровертом и считал дни рождения проблематичными. Он также привык, что их не празднуют с тех пор, как случилась авария. Однако их родители всегда настаивали на том, чтобы их праздновали — даже если это было что-то незначительное. Поэтому, чтобы почтить эту память, оба брата всегда что-то делали, несмотря на то, что это было не похоже на них. Ничего грандиозного или вычурного, однако. И все же — «Вот, пожалуйста». Рок Су не мог не думать, что его брат всегда делал больше, чем нужно. «Хён…» Он с тоской посмотрел на торт, который практически поставили перед ним. Не кусочек, не тарт персонального размера. Целый торт. Денег было мало. И Ким Рок Су знал это, даже если его брат никогда не говорил ему об этом напрямую; он был немного в курсе, что их нынешние трудности как-то связаны с их дерьмовыми родственниками, которых они решительно исключили из своей жизни после того, как Ким Су Хён приехал, чтобы найти его. Су Хён-хён работал на двух работах с частичной занятостью, но вряд ли они заплатят достаточно, чтобы содержать двоих человек, оплачивать коммунальные услуги и обучение Рок Су. Поэтому Ким Рок Су был встревожен, когда увидел то, что он считал ненужными расходами. «… мы все еще можем вернуть его, верно?» Как будто он мог читать его мысли — «А, я был голоден, поэтому съел немного взбитых сливок по дороге обратно». Опираясь на стол, положив голову на предплечья, на лице Ким Су Хёна появилась улыбка, которую можно было описать только как дьявольскую. «Надеюсь, ты не против. ~” — не может быть, чтобы это не было сделано специально. Смеясь над его ворчливым выражением лица, Сухён-хён призвал его уже разрезать торт. Когда он попытался пожаловаться, его придурок-брат провел пальцем по шоколадному ободу и размазал его по всей щеке Рока Су. “Зачем!” Когда он бросил на него предательский взгляд, Ким Сухён закрыл нижнюю часть лица рукой и тихо сказал. “Вообще-то, моим первым побуждением было разбить тебе лицо об него, но твой хён сдержался.” “... я должен хвалить тебя за это?! Брат-забияка!” Может, ему это приснилось, может, это было реальностью — «В тот день, когда ты родился, я снова обрел гордость». В любом случае, «С днем рождения, Рок Су». — образ Сухён-хёна, широко улыбающегося и проводящего пальцами по волосам Рок Су, запечатлелся в его памяти. Перейти дорогу Кейлу Хенитусу всегда было немыслимо, поскольку он был надежно защищен богатством и властью своей семьи. Это было заблуждением добычи, которая не понимала свою собственную экосистему. Все думали, что они пускают все на самотек, блаженно не подозревая, что Кейл был благосклонной стороной все это время. Он был похож на равнодушного хищника, который позволял маленьким паразитическим формам жизни цепляться за него. Они были слишком незначительны, чтобы на самом деле причинить ему вред, и он видел определенные выгоды в их действиях. Это было взаимовыгодно, даже если они сами не имели об этом ни малейшего представления. Граф Дерут позаботился бы о любом, кто обидел его сына, без сомнения. ... но кто сказал, что Кейлу нужна защита отца, для начала? Когда Кейл Хенитус действительно выходил из себя, он не ждал, пока кто-то решит его проблемы. Он сам разбирался с ними. И он был очень безжалостен в этом, просто чтобы донести свою точку зрения. Ким Су Хён не был исключением. Однако его родственники по отцовской линии узнали об этом на собственном горьком опыте. Ночной покой был нарушен, как и цифровой замок на двери. Семья из трех человек закричала, когда их входная дверь распахнулась. «П-полиция!» — пробормотала мать семейства, шаря вокруг в поисках своего телефона, придя в себя. «Если вы подойдете ближе, я вызову полицию!» Незваный гость проигнорировал ее. Он неторопливо прошел мимо них, затем вытащил стул из столовой и наблюдал, как они неловко ерзают, когда он сел, откинувшись назад, прислонившись к спинке. Его острый взгляд заставил их встревожиться. Затем — «Владелец дома ворвался, чтобы выгнать нелегальных жильцов. Да, продолжайте; полиция будет рада услышать вашу чушь», — сказал он саркастически. Это, казалось, задело отца, и он резко ответил. «Это наш дом, ты, хулиган!» «Правда? Это странно». Сухен улыбнулся, но его глаза были холодны. «Разве я не старший сын своего отца? Если не мой, то чей это дом?» Его родственники, похоже, не ожидали такого ответа. Ну, конечно, они были побочными родственниками и никогда не были близки с его родителями. Поэтому они не знали о печально известном плохом характере Ким Су Хёна. Могло ли знание этого заранее заставить их изменить свои действия? Маловероятно. Но тогда они хотя бы не смогли бы сказать, что их никто не предупреждал. «Тск. Мы все знали, что твой отец преувеличивает, когда хвастается, но как так получилось, что этот ребенок ничего не знает о мире?» Тетя скрестила руки на груди и раздраженно заговорила: «Послушай, этот дом, возможно, раньше принадлежал твоим родителям, это правда, но это прошлое. Теперь все по-другому». Ее слова, казалось, вернули ее семье уверенность, и теперь они смотрели на него так, словно он был неправ. «Несовершеннолетние не имеют права на имущество, поэтому оно было разделено поровну между родственниками». Она тяжело вздохнула. «Теперь ты понял? Если понял, то уходи сейчас же. Я пожалею тебя, так как ты потерял родителей». Сухен больше не мог сдержаться — Он рассмеялся. «Тетя, — прохрипел он, смахивая слезу с уголка глаза, — ты что, потеряла память вместе с моралью?» В ее словах была определенная доля правды: несовершеннолетние, в некотором смысле, не могли наследовать имущество. Они были слишком юны, поэтому не знали, что с этим делать. Однако в таких случаях обязанностью их законного опекуна было управлять наследством до достижения детьми совершеннолетия. Поскольку Ким Су Хён находился в коме в течение нескольких месяцев после аварии, его родственники, похоже, воспользовались этими фактами и вцепились когтями в имущество его покойных родителей. Однако были две вещи, о которых они, похоже, забыли. Во-первых, Ким Су Хён не умер. И — «Я родился в декабре». Из-за своеобразной возрастной системы в их стране, которая добавляла год к возрасту людей каждый новый год, Ким Су Хёну было девятнадцать лет по состоянию на 1 января. Другими словами, он достиг совершеннолетия до того, как умерли его родители. «Я знаю, что за этим трудно угнаться, но ваше невежество не изменит того, как работает закон». Сухён не знал, какое выражение лица он выражал в тот момент, но его родственники заметно вздрогнули. «Я был уже взрослым, когда наши родители скончались; поэтому все их имущество, а также опека над Ким Рок Су должны были автоматически перейти ко мне». «… включая этот дом». Он не сказал, но сообщение было ясным. «Ты совершил кражу и мошенничество, забрав то, что по праву принадлежит мне. Мало того, ты еще и занял чужой дом, пока они были в больнице». Лица его родственников начали бледнеть с каждым словом, ситуация медленно доходила до них. Их зрачки заметно дрожали, когда реальность ситуации дошла до них. Сухён нежно постучал по спинке своего кресла, все глаза уставились на него, как будто в трансе. На его лице была маленькая, красивая улыбка, но его рот произнес грубые слова: «У тебя есть три часа, чтобы собрать свои вещи и убраться с глаз моих, или я сам вызову полицию. Конечно, ты должен оставить всю бытовую технику и мебель, ты не можешь брать ничего, что не является твоей одеждой и личными вещами». Казалось, они были готовы разразиться жалобами, когда он закончил говорить. «Вы думали, я не заметил пропажу вещей?» Поэтому он оборвал его прежде, чем они успели начать, будучи уверенным, что они увидели ругательства в их адрес в его глазах. «Если вы хотите, чтобы вас арестовали, идите и бросьте мне вызов и посмотрите, что будет. У меня достаточно оснований подать на вас в суд». После этого они все послушно подчинились его воле. Тест Рок Су смотрел на него. Уродливая вещь гордо висела на дверце холодильника, словно насмехаясь над ним. «… что это значит?» Он повернулся к брату, который молча наблюдал за ним, неторопливо прислонившись к дверному косяку кухни. «Ему нужна была небольшая помощь, чтобы попасть туда, где ему место, поэтому этот хён протянул ему руку помощи. Тебе нравится?» «Я ненавижу это». «Это позор, темная история! Зачем ты это показываешь?!» Ким Рок Су хотел закричать, но когда глаза его хёна посмотрели на него с такой любовью, как сейчас, он мог только проглотить свои жалобы и принять любовь Ким Сухёна. «Почему это? Я думаю, ты отлично справился». Рок Су нахмурился. … оценка B+ не заслуживала похвалы. Ким Рок Су не был тупым, ни в коем случае, но его оценки были ниже, чем у его брата. У него не было и половины академических достижений Сухёна. Если бы все не изменилось... наверняка, его брат закончил бы колледж с отличием. Первый в своем классе, как обычно. Сухён-хён максимально использовал бы свое образование, в отличие от него. «— в следующий раз». — пробормотал он. «Хм?» «Нет, ничего». Рок Су сменил тему, и Сухён, к счастью, решил не настаивать. Упрямство Ким Сухёна нельзя было недооценивать. Как только он решил что-то сделать, его уже ничто не могло остановить. В конце концов, вести себя как мусор более десяти лет и не быть пойманным — это немалый подвиг. «Я хочу достойно воспитать своего младшего брата». Это была цель Сухёна во второй жизни. Но, увы, рынок труда для таких, как он, бросивших колледж, был ограничен. Кома и последующая реабилитация по понятным причинам остановили его учебу; затем наступило испытание, связанное с общением с родственниками и поисками брата. Когда Ким Сухён пришел в себя, прошло около двух с половиной лет. Теперь у него был совершенно новый набор обязанностей кормильца семьи, до такой степени, что тема его собственного образования даже не укладывалась в отставку. Выход на работу и зарабатывание денег были приоритетом. Жизнь был а дорогой. А у Суйхун был ребенок, которого нужно было кормить, одевать и отправлять в школу. Он не особо утруждал себя обсуждением своей ситуации с другими. Помимо того, что это никого не касалось, в тот единственный раз, когда ему пришлось это сделать, произошло нечто действительно раздражающее. «Ты не обижаешься на него?» «... что?»