Начало.

Проходили долгие дни моего пребывания дома. После того как Фел увезла меня из Астреи, прошло около полторы недели. Для меня эти дни длились дольше обычного, я очень скучала по парням, в особенности по Давиду. Он занимал все мои мысли, снился. Кошмары замучили, как же я устала от них, самыми невыносимыми были те, в которых присутствует он, чертов адвокат! Я топнула ногой и случайно выронила чашку. — Черт бы тебя подрал! — присев на корточки, я стала собирать осколки кружки. Собирая осколки в руку, я невольно дернулась, осколок порезал мне руку и остался торчать в коже. — Не удивительно, — я хмыкнула, — я б удивилась, если б не порезалась. Как назло, именно в этот момент в дверь позвонили. Выдернув осколок из руки, я пошла к двери. Глянув в глазок, я ожидала увидеть кого угодно, но не его. Я провернула замок несколько раз, прежде чем дверь открылась. — Давид… — Ведьмочка… Мы смотрели друг на друга, будто если перестанем смотреть, то пропадем. Я уже забыла про израненную руку и кинулась ему на шею. Он тоже обнял меня, прижал к себе. Я понимала, что сейчас не хорошо, но меня больше не волновало ничего, совершенно ничего. Ни прошлое, ни будущее. — Я так скучал, — прошептал Давид мне на ухо, прижимая сильнее к себе, — надо было прийти раньше, прости меня. — Не извиняйся, я тоже скучала. Прости, что ушла и не попрощалась. — Если бы ты зашла попрощаться, я бы тебя не пустил или поехал бы с тобой — он взял мое лицо в руки и прикоснулся губами к моему лбу. — Давид, давай зайдем, — прошептала я и положила свою руку на его. — Одри — он смотрел мне в лицо, а потом опустил взгляд на руку — что случилось!? Его лицо стало обеспокоенным, он взял мою руку в свою. — Как это произошло? — он повел меня внутрь моей квартиры, закрыв входную дверь. — Это вышло случайно, — пыталась оправдаться я, параллельно плетясь за ним, — кружку разбила, пыталась собрать осколки, но что-то пошло не так… Он остановился посреди квартиры. — Где аптечка? — В ванной. Давид пошел в ванную, спустя несколько минут он вернулся. — Нам нужно нормальное освещение. — У меня перегорела основная лампочка, только то, что у столешницы, — стыдливо сказала я, понимая, что лампу надо было заменить. — Хорошо, — он обнял меня за талию и легонько направил к столешнице. Когда мы подошли, я положила руку, чтобы хорошо падал свет. — Ну нет, ведьмочка. Так не пойдет. — Давид положил аптечку рядом, положил руку на мою талию, осторожно приподнял меня и посадил на столешницу, теперь мы были одного роста. — Так будет удобнее. Давай свою раненую ручку. Протянув ему руку, я смущенно смотрела за тем, как он ее обрабатывает. Он был слишком близко. Вопил мне мой мозг, а душа пела. Хотелось улыбаться как дура, только из-за того, что он рядом. Я и не заметила, как он закончил. — Все, моя ведьмочка, твой верный рыцарь тебя подлатал, — ухмыляясь, сказал Давид, поднимая на меня глаза. Мы смотрели друг на друга. Боялись произнести хоть слово. Боялись спугнуть друг друга. — Давид, можно… — я не успела закончить, как он впился в мои губы сладким поцелуем. Сначала это был нежный, чувственный поцелуй, но потом он перерос во что-то первобытное; это была война, которую никто из нас не мог выиграть. Я зарылась руками в его волосы, сильнее притягивая к себе. Я оттянула его нижнюю губу, дразнила, нарывалась на что-то более сумасшедшее. Но Давид отстранился. — Нет, ведьмочка, — произнес он, отстранившись, — я без ума от тебя, но не могу, не сегодня. — Почему, Давид? — на моем лице было замешательство, я не понимала ни-че-го. — Ты многого не знаешь, — он поник, я никогда не видела его таким. — Вернись в «Астрею», пожалуйста. Я всматривалась в его лицо. Хотелось узнать, что произошло. Хотелось прочитать его, как и всех людей, но я понимала: он особенный, я не могла его читать, не получалось. — Я… — я замялась. — Хорошо, я вернусь.