***

Умение конденсации спасает от жажды, арканное заклинание сотворения еды — когда то почти насильно вбитое в нее Моргантом — от голода. Огонь согревает холодными ночами (зеленое пламя Скверны не греет — лишь смердит), воздух и земля предупреждают о демонах поблизости. Свет лечит обожженное Скверной и изорванное пыточными инструментами в который раз тело, излечивая и разум, закрывая наихудшие воспоминания. И теряя сознание от пыток, Реиро мысленно смеётся. Кто бы мог подумать — как будто вся ее жизнь, все ее навыки были лишь для того, что бы выжить здесь. Уже полгода демоны-тюремщики бьются над душой все никак не умиравшей и не раскалывавшейся дренейки. Откуда она знает, что прошло полгода? Совсем недавно в камеру, что была напротив ее, бросили эльфийку крови. Реиро более-менее знала орочий, так что им было не так уж сложно общатся. Эльфийка и рассказала шаманке о произошедших на поверхности событиях с тех пор, как она застряла здесь — Андуин Ринн стал королем, Вол’Джина на посту вождя сменила Сильвана. Даларан из-за атаки Легиона телепортирован к Расколотым Островам, Иллидари освободили… — А сколько всего прошло времени с той нашей атаки? — Ну… Где то полгода. Полгода. Она выживала в этом аду уже полгода. Реиро тогда с трудом сдержалась от истерического смеха. Ей хотелось еще столько всего узнать — но пришел облом в виде уродливого ебала демона-тюремщика, и забрал «соседку» на пытки. По крайней мере, Реиро предполагала, что на пытки, потому что в клетку вернули безвольный кусок мяса. И даже не столько в физическом смысле. Реиро тогда лишь посмотрела и, озарив эльфийку Даром Наару, отвернулась. Она понимала, что если б не ее столь сильная связь со стихиями, то она умерла бы давно, сравнительно быстро, и точно мучительно. И совсем не факт, что не выдала бы при этом все известные ей секреты Альянса, мечтая лишь о том, что бы ужасная боль прекратилась. Но все же, несмотря на понимание этого всего, чувствовала легкую гордыню — я могу, а ты нет. Свет легонько напомнил, что гордыня — грех. Реиро снова немного хрипло рассмеялась, и обняла колени. — Ну прости, прости. Что ж, кажется, она понемногу начинала сходить с ума. *** Кажется, так подумал и пришедший к ней — допросить живучую пленницу лично, Гул’Дан, когда его встретили смехом и просьбой поинтересоваться у Иллидана и поделиться с ней секретом — как тот не свихнулся за десять тысяч лет? Гул’Дан сначала охренел, а потом взбесился. Впрочем, даже с обожженным лицом и отломанным рогом, отлетевшая на шипастые решетки клетки, она лишь продолжала смеяться, и называть его идиотом. Проходя мимо ее клетки на следующий день, Гул’Дан, впрочем, именно им себя и почувствовал. Никаких повреждений на шаманке не было и в помине… А, нет, было одно — от правого рога осталась лишь половина. *** Гул’Дану начало казатся, что он сам начинает сходить с ума. Он сам установил защиту на эту тюрьму — здесь не откликались ни Свет, ни Бездна, ни стихии. ... Не откликались же?