Мост новой жизни

Эмма. У всех бывают сложные дни, когда кажется, что дальше двигаться нет сил. Так я думаю, стоя на мосту с откупоренной бутылкой коллекционного вина и вглядываюсь в ночное небо, чтобы слёзы стекали реже, чем есть на самом деле. У меня сегодня был чертовски сложный день, просто ужасный! Хочу ли я двигаться дальше? Нет…Не хочу…И не буду. Одурманенная алкоголем голова, размытый пейзаж перед глазами не дает здравому смыслу пробиться в мои мысли. Я делаю большой последний глоток прям из горла и откидываю бутылку в сторону. Она со звоном разбивается о бетон моста. Вокруг никого, только слышно, как гудит лампа у фонарного столба рядом. - Грёбаный мудак!!!! – кричу, что есть мочи во всё горло в темноту реки под мостом. Я перелезаю через ограждение. Смотрю вниз на бурные потоки воды. Мне не страшно…Мне больно, очень больно. Моё сердце вырвали из груди. Вспоминаю картину, которая предстала передо мной несколько часов назад и начинаю рыдать заново, прислоняясь спиной к ограждениям моста, держась за них. Всего несколько часов назад я счастливая приземлилась в аэропорту. Радовалась, что закончила все дела пораньше и получится провести рождество со своим женихом. Я решила сделать ему сюрприз и не говорить о своем раннем приезде. Заехала в магазин, забрала часы из белого золота, которые заказала для него еще несколько месяцев назад. Он так их хотел. Продавец желает мне хорошего дня. Я забираю подарок Калеба в фирменном пакете ювелирного дома. Выхожу на улицу, везде царит праздничная атмосфера и суета, люди бегут по делам, Санта Клаусы зазывают в торговые центры за покупками, везде гирлянды. Вглядываюсь в небо и думаю о том, что хорошо было бы, если бы пошел снег. Рождество ведь на носу. Решаю все-таки заехать на работу и сдать статью главному редактору до наступления длинных выходных. - Ты уволена! – говорит мне Моника Сэлдон, главный редактор журнала. - Что? В смысле? – я ничего не понимаю, я хороший журналист, у меня своя колонка в журнале. - Так решил мистер Роджерс, извини, мне жаль. – говорит Моника, но ей не жаль, я знаю. А еще я знаю почему меня увольняют. Потому что на прошлой неделе мистер Роджерс вызвал меня к себе и недвусмысленно намекнул, что мне нужны связи, чтобы остаться в этом журнале. Я не придала этому значения, думала, что меня отправляют в командировку, чтобы я как раз таки показала себя и предоставила шикарную статью для журнала. Грёбаный старый пердун! Я дала ему пощёчину, когда он, якобы случайно, запустил свою руку мне под юбку, когда я ему показывала материал, а утром я улетела собирать данные для статьи. И вот по приезду, когда статья готова меня увольняют. Продуманный старый пердун! Моника выписывает чек пока я собираю в коробку вещи со своего стола. Я не устраиваю скандалов, не кричу и не спорю. Просто не вижу в этом смысла, ведь уйти достойно – это искусство. Я вообще ко всему отношусь спокойно. Взяв фоторамку, в которой вставлено фото меня и Калеба, я, невольно, улыбаюсь. Мы есть друг у друга, и мы справимся. Сотрудники журнала смотрят на меня с жалостью. Они знают – я хороший журналист, я не строила козни, не воровала материал для статей. Я честно заработала свое имя в этих кругах. И вот из-за какого-то старого уёбка я собираю вещи. Я беру коробку в руки, Моника сверху в коробку кидает чек, разворачивается и уходит, больше не говоря ни слова. Выхожу на улицу и вдыхаю полной грудью, потом выдыхаю. И так несколько раз. Глаза жгёт и мне хочется плакать, но я этого не делаю. Я не плакала с двенадцати лет. В последний раз это было на похоронах родителей. Воспоминания об этом почему-то всплывают в моей голове именно сейчас. Смахиваю с себя неприятные воспоминания, выхожу на тротуар и оглядываюсь в поисках такси. Вижу жёлтую машину, перекладываю коробку в одну руку и «голосую». Машина останавливается, за рулём приятный седовласый мужчина. Я сажусь в машину, в которой тепло, уютно и пахнет булочками с корицей. У нас завязывается не принужденная беседа. Мне нравится общаться с людьми, разговаривать с ними и узнавать что-то новое. Наверно это дань моей профессии, которую я люблю. Мы подъезжаем к высотке. Я расплачиваюсь и желаю счастливых праздников. Захожу в подъезд, стою у лифта, дожидаясь, когда же он приедет на первый этаж. Двери лифта открываются и из него выходит милая старушка с белым пуделем. Миссис Доун - живет на два этажа ниже нас с Калебом. Обожаю её собачку Минис. Минис прыгает, лает и виляет хвостиком. Я здороваюсь с миссис Доун, выпускаю её из лифта, освобождая дорогу. Захожу в лифт, нажимаю 10й этаж и в голове составляю список того, что нужно купить в магазине к празднику. Я разговаривала с Калебом позавчера и он сказал, что купил ёлку, не удержался и нарядил её без меня. Я на него не разозлилась, наоборот – мне меньше хлопот. От мыслей меня отвлекает колокольный звон лифта, оповещающий, что я прибыла на нужный этаж. Перекидываю коробку опять в одну руку, с собой в командировку я брала только небольшую спортивную сумку, которая болтается у меня на плече. Достаю ключи из кармана и открываю дверь. В квартире темно и тихо, думаю, что Калеб еще спит. Он такой засоня! Улыбаюсь своим мыслям. Калеб – это лучшее, что со мной произошло после смерти родителей, сиротского приюта и бесконечных приёмных семей, которые возвращали меня, как не нужную вещь в магазин после недолгого времени. Это и понятно. Я не была образцовым ребёнком. Часто дралась, курила травку, воровала в магазинах и не уважала взрослых. Старалась выкрутить на максимум свой пубертат. А еще я несколько раз пыталась покончить с собой. Скорее всего для того, чтобы привлечь к себе внимание. От одной из этих попыток у меня навсегда осталось воспоминание на моём запястье. Я перекрыла шрам надписью «Live goes on» (Жизнь продолжается). Да, да…эпизод на мосту – это не впервые, правда, это впервые - мост. Мы познакомились с Калебом в колледже. Спасибо моей последней приёмной семье за то, что отправили меня учится. Они вправили мои мозги на место и показали, что такое действительно настоящая семья. Калеб Хоккинз – он мой идеал, мой принц на белом коне. Я люблю в нём абсолютно всё! Он высокий брюнет с глазами, цвета гречишного мёда. Он умный, рассудительный, внимательный, спокойный и привык всё держать под контролем. Он сделал мне предложение около двух лет назад, но свадьбу мы пока даже не планировали. Кольцо на моём пальце прекрасно. Когда меня одолевают грустные мысли, я всегда прокручиваю кольцо на своём безымянном пальце. Я люблю его, я готова стать его женой и всем уже давно представляюсь не как Эмма Фуллер, а как Эмма Хоккинз. У Калеба в последние месяцы много работы и он готовится к повышению. Свадьба – это серьёзный шаг. Я в нём уверена на 100%, поэтому мы просто пока думаем, что начнём готовиться к свадьбе после того, как его назначат начальником отдела. Я прячу подарок Калеба на верхней полке в прихожей, разуваюсь, снимаю пальто и шарф. Тихо, почти на цыпочках подхожу к спальне и приоткрываю дверь. Моё сердце бухается куда-то в пятки от увиденного. Я вижу спину девушки с длинными черными волосами, которая двигается в такт, сидя на моём женихе. Его руки с силой сжимают её талию. Я слышу её тихие стоны и его шёпот «О да! Детка! Давай, ещё! В тебе так хорошо, Бэки!». Бэки? Это его ассистентка, которую он нанял полгода назад… Они не видят меня, а я стою в дверном проёме, не смея пошевелиться и, тем самым, обнаружить своё присутствие. Ком застрял в горле и я не могу даже слова сказать, я только сжимаю дверную ручку и стараюсь дышать, потому что сейчас мои внутренности переворачиваются и превращаются в мясо. - Калеб… - тихо шепчу я, выдавливая каждую букву в родном имени, как будто у меня лезвия во рту. Мне больно…Больно физически и я впервые в жизни жалею о том, что у меня есть зрение. - Калеб… - уже громче говорю я на выдохе. Парочка обращает на меня внимание. Бэки ахает и слезает с моего мужчины на другую сторону кровати, а Калеб прикрывается простынью. Он подскакивает с постели, кутаясь в белое постельное белье. - Эмма…Это…Всё не так… - он заикается, переводит взгляд с меня на брюнетку, которая прикрывает грудь руками. - А как? – выдавливаю я из себя. Стоит ли ждать объяснений или спросить почему? Всё и так понятно. Как в тупом анекдоте, когда один из супругов приезжает раньше из командировки. Это уже всё не важно. Я никогда не забуду этой картины. - Счастливого Рождества. – тихо говорю я, замечая справа от спальни в гостиной большую ёлку, украшенную ёлочными игрушками и гирляндами, которые вечером, наверно, будут очень красиво и празднично смотреться. В глаза как будто песка насыпали, но слёзы не текут, я просто часто моргаю. В последний раз смотрю на своего жениха, уже бывшего, и его любовницу, которая рассматривает потолок, как будто ей неудобно, что я здесь нахожусь. Как будто это я здесь лишняя. А я и есть лишняя… Не говоря больше ни слова, я разворачиваюсь и иду в коридор к входной двери. Он не достоин этого подарка – это первое о чем я думаю, натягивая пальто. Я забираю пакет с часами, закидываю на плечо свою походную сумку, с которой и приехала. На полу в коробке сверху замечаю фоторамку с нашей фотографией, достаю её из коробки и бью стеклом об угол тумбочки в коридоре. Стекло разлетается по всему коридору, так же, как и моё сердце несколько минут назад. Я хватаю ключ от машины с ключницы и выбегаю из квартиры, услышав, как меня за спиной зовет Калеб. - Эмма, подожди! Давай поговорим! Милая… - слышу я голос Калеба. Как хорошо, что лифт еще на этаже. Я залетаю в лифт, глубоко дышу и нажимаю этаж подземной парковки. Я такая глупая…Надо вернуться поскандалить и врезать ему разок по яйцам, но я всего лишь развернулась и ушла. Я жалкая…Жалкая, глупая, безработная, а теперь еще и брошенная. Двери лифта открываются и я иду к своей машине. Точнее бегу, на ходу снимая машину с сигнализации. Я залезаю в машину, кидаю сумку на заднее сидение и завожу мотор. Мне нужно выбраться, мне нужно сбежать. Нужно уехать как можно дальше. Почему я думаю, что мне станет не так больно, когда я окажусь за сотню миль от Калеба? Я выезжаю с парковки и сразу попадаю в пробку. Конечно, праздники и многокилометровые пробки. Мне нужно выбраться из города, нужно уехать куда глаза глядят. Наконец становится более или менее свободно и я съезжаю в поворот, который ведет на шоссе. Сколько я еду не знаю…Куда я еду? Да без понятия! Я просто еду, оглядываюсь по сторонам и замечаю, что я и правда не знаю где нахожусь. Просто шоссе, а кругом поля и ни одного указателя. Временами меня обгоняют большегрузы и редкие машины, но я еду. Я не знаю, что мне делать, к кому поехать. Останавливаюсь на заправке, заливаю топливо и еду дальше. Уже темнеет, последние часы я не видела ни одной машины. Машина глохнет перед мостом – закончился бензин. Прекрасно… Передо мной небольшой мост через речушку с сильным течением. Откуда я знаю? Я слышу шум воды даже сидя в машине. Оглядываюсь и цепляюсь взглядом за три дорогие бутылки вина, которые купила в подарок друзьям. Нас с Калебом же приглашали на вечеринку, но туда я уже не пойду. А что добру пропадать? Роюсь в бардачке и нахожу швейцарский ножик. Удобная штука, кстати. Штопором открываю первую бутылку. Я же ничего не нарушаю? Я дальше не поеду. Мне просто нужно напиться и забыть о своей жалкой жизни. Делаю первый глоток – дрянь несусветная, хоть и дорогая. Кислятина. Морщусь, но все равно пью. Делаю глоток за глотком. Отрываюсь от горлышка и снова морщусь, высовывая язык. Гадость! Кладу руку на руль и смотрю на кольцо на безымянном пальце. Чувствую что-то горячее на своей щеке. Провожу пальцами и там остается влага. Я плачу. Впервые за 15 лет я плачу. Мои плечи подрагивают и я срываюсь на истерику. Вою уже в голос, размазывая тушь и сопли по всему лицу. Истерика переходит от слез к смеху и я несколько раз бью ладонью по рулю. - Как ты мог?! Как ты мог?! – это все, что я могу сказать. Первая бутылка заканчивается быстро. Закидываю её под пассажирское сидение и тянусь за второй. Открываю и уже не чувствую вкуса. Просто пью. Замечаю, что включились фонари рядом с мостом. Уже совсем стемнело. Я придвигаюсь вперед и через лобовое стекло смотрю на небо. - Снег пошёл. – хмыкаю я. – Просто волшебство какое-то. Я уже пьяна, очень пьяна. Что теперь дальше делать? Хочу ли я что-то делать? Для меня после смерти родителей нигде не было места, только я этого не замечала. Калеб был моим домом, а теперь его нет. Для меня его больше нет. Проверяю телефон – куча сообщений и звонков от него. Я не отвечаю и не перезваниваю. Мне не нужны его оправдания. Да и можно ли такое оправдать, когда пойман с поличным? Швыряю телефон на заднее сидение, тянусь к ручке и открываю дверь машины. В моей голове звучит музыка. Рождественская музыка, под которую мы с Калебом танцевали на прошлое Рождество. Я кружусь, радуясь снегу и опять срываюсь на рыдания. Вокруг темно и пусто, ни единой души. Я одна…Я одна уже много лет. То, что бензин закончился именно на мосту – это знак. - Сегодня у меня был чертовски хреновый день! – кричу я в небо и иду в сторону ограждений моста. – Нужно отпустить, нужно всё отпустить! Я снимаю кольцо со своего пальца и кидаю в реку. Оно скрывается под водой моментально. - Грёбаный мудак!!!! – кричу, что есть мочи во всё горло в темноту реки под мостом. Я перелезаю через ограждение. Смотрю вниз на бурные потоки воды. Мне не страшно…Мне больно, очень больно. Моё сердце вырвали из груди. Вспоминаю картину, которая предстала передо мной несколько часов назад и начинаю рыдать заново, прислоняясь спиной к ограждениям моста, держась за них. Теперь это не просто для привлечения внимания. Если я шагну, то ничего уже нельзя будет исправить. А нужно ли что-то исправлять? Я отрываю руки от ограждения, вдыхаю в последний раз и подставляю свое лицо под поток снежинок. - Чертовски прекрасная ночь, чтобы умереть. – шепчу я и делаю шаг в пустоту. Я плюхаюсь в воду и мне не хочется думать, что это всё происходит со мной. Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. На самом деле перед смертью твой мозг показывает тебе самые счастливые моменты твоей жизни. Это инстинкт самосохранения, чтобы ты передумал. Перед моими глазами Рождество, мне 12 лет. Праздничный ужин и родители, которые смеются, накрывая на стол. Мои родители…Они шутят про тетю Розу, играет музыка и на моих коленях лежит коробка с красным бантом. Родители всегда мне дарили подарок перед Рождеством, чтобы праздник для меня начинался раньше. Это было наше последнее Рождество вместе, через три месяца их не стало. Я не чувствую холод воды, я хочу сделать вдох, но тяжелое мокрое пальто мне не даст уже выплыть. Я чувствую, как кто-то хватает меня за ворот пальто и стягивает его. Мои воспоминания исчезают как наваждение. Меня перехватывают под грудью, но открыть глаза я не могу. В веках, как будто свинец. Я хочу сделать вдох, но боюсь это сделать, думая, что я еще в воде. В ушах шумит. Я слышу шум воды, очень громко, как будто кто-то включил звук на максимум. Крепкие руки вытаскивают меня на берег, я чувствую спиной холод земли и острых камней. - Давай же! Ну! – слышу я мужской голос и чувствую крепкие руки на своём солнечном сплетении, которые давят на грудную клетку. Я бы и рада уже открыть глаза, но всё еще не могу. Внутри у меня начинается паника. Я уже не в воде! Я хочу сделать вдох, но не могу! Я не могу!!!!! - Давай! Раз, два, три, четыре, пять! – тот же мужской голос и в такт счету чувствую нажим на моё тело ладонями. Мужчина открывает мой рот, зажимает мои ноздри и припадает к моим губам своими, вдувая в меня воздух, потом опять давит на грудную клетку и опять я чувствую его губы. Они такие теплые и мягкие и я думаю о том, что хочу с ним поцеловаться. Внезапно я делаю вдох и из моего рта выливается вода. Я чувствую её болотный привкус. Я закашливаюсь, а мужчина поворачивает меня на бок. Я выплёвываю остатки воды и глубоко и громко дышу, как будто пробежала не один километр. Он стучит мне между лопаток. Я снова падаю на спину и смотрю на небо. Звезд не видно, только снежинки падают мне на лицо. Надо мной склоняется мужчина с небольшой щетиной и слегка длинными волосами (так мне кажется), они спадают вниз, заслоняя его глаза, и капли воды с них капают мне на лицо. На нем фланелевая рубашка в клетку и джинсы. Я не могу разглядеть его лица полностью из-за волос, но смотрю на губы. В свете фонаря, который плохо освещает это место, я могу рассмотреть только его губы. - Эй, ты в порядке? – слышу я грубый голос. Я не нахожу ничего лучшего сделать и вместо ответа на вопрос хватаю мужчину за ворот рубашки и притягиваю к себе. Я припадаю к его губам. Они всё такие же теплые и мягкие. Его приятно целовать. Мужчина лишь на миг цепенеет, но почти сразу начинает отвечать. Его язык проскальзывает мне в рот. Боже, что я творю?! Но это так приятно, ощущать его горячее тело на мне. Он отрывается от меня первым. Я всё еще не могу разглядеть его глаза. - Ты дрожишь. – тихо говорит мужчина. Я и правда дрожу, только не знаю от холода или от возбуждения. Я не чувствую холода, адреналин в моей крови заставляет забыть обо всем. Мужчина встает на ноги и протягивает мне руку. Я не сразу реагирую, но потом вкладываю свою ладонь в его. Он поднимает меня на ноги и тащит куда-то в сторону от реки. Я замечаю пикап неподалеку, и мы идем к нему. Он открывает дверцу машины и помогает мне забраться внутрь. Теперь я понимаю, что меня трясёт от холода, руки и ноги ходуном ходят. Мужчина садится за руль, заводит машину, включает печку и достает с заднего сидения одеяло, швыряя его в меня. Я расправляю одеяло и кутаюсь с него, как в кокон. Мы никуда не едем, просто стоим. Он смотрит на меня внимательно и молчит. - Тебе не говорили, что пялится не прилично? – стуча зубами, говорю я. Я не поворачиваю голову в его сторону, не могу себя заставить. На меня накатывает стыд за свой поступок. Он бросился за мной в воду. Зачем? - Прыгать с моста тоже не очень прилично. – со злостью говорит он. Я молчу, мне нечего сказать. Мужчина вздыхает и нажимает на газ. Машина трогается, и мы едем по проселочной дороге. Я не спрашиваю куда. Даже если, он маньяк…Какая разница? Я все равно собиралась умереть. Мы едем уже минут 20, молчание начинает на меня давить. - Я – Эмма. – прерываю я тишину. – Эмма Хокк… - сразу осекаюсь. – Фуллер. - Ник Сильвер. – протягивает он мне руку и я её пожимаю. - Куда ты меня везёшь? – я вглядываюсь в темноту вокруг. - Ко мне домой. Ты промокла, тебе нужна сухая одежда и горячий душ, а то заболеешь. – будничным тоном говорит мужчина, как будто для него это обычное дело. В тепле пикапа и под действием алкоголя я чувствую, как меня накрывает сон. Я прислоняюсь к стеклу головой, кутаясь в одеяло и засыпаю. Это был чертовски хреновый день…. *** Что-то гремит у меня под ухом. Голова болит, как будто по ней ударяют молотком. Сквозь сон чувствую запах кофе и потягиваюсь, зарываясь удобнее под одеяло. Какой жуткий сон мне приснился. Как будто я застукала Калеба и Бэки в постели, а потом спрыгнула с моста, и деревенский не реальный красавчик спас меня. Сама улыбаюсь, вспоминая того самого красавчика и произношу вслух его имя. - Ник. – говорю я и сразу получаю чем-то по лбу. От неожиданности я распахиваю глаза и промаргиваюсь. - Какого… - вовремя затыкаюсь я, видя перед собой двух мальчишек. Одному лет 8, а другой постарше, ему лет 11. Мелкий улыбается, а старший смотрит задумчиво. - Ты очередная папина подружка? – задает вопрос старший мальчишка. «Очередная»…Класс…Стоп! Это был не сон? На мгновение я вспоминаю происшествия прошедшего дня и хватаюсь за голову, садясь на диван. - Ох, черт!!!Вот же гадство!!! – сокрушаюсь я, зажмурившись. - Тётенька, папа не любит, когда в его доме ругаются. – говорит мелкий пацан. Я открываю глаза и осматриваюсь. Обстановка подстать хижине в лесу. Видимо, он уложил меня в гостиной. Я лежу на диване под двумя одеялами, справа огромный камин, а над ним огромная голова лося. Оборачиваюсь и вижу стол и кухню, а рядом лестницу на второй этаж. В целом все выглядит очень не плохо и уютно. Мелкий мальчишка накалывает на вилку бекон и с удовольствием его откусывает. До меня доходит запах еды и накатывают рвотные позывы, которые я все-таки сдерживаю. Похмелье жуткое. Вот тебе и дорогое вино. Хотя скорее всего будет похмелье после любого, если выпить две бутылки вина одной. Мальчишки смотрят на меня, изучают. Я пытаюсь вспомнить как я вообще тут оказалась? Я помню, что мы ехали в машине по проселочной дороге, а потом провал. Быстро заглядываю под одеяло и понимаю, что я одета в теплую рубашку и она явно не моя, хватаюсь за грудь – я без лифчика. Заглядывать ниже боюсь, но все же запускаю руку под одеяло и понимаю, что на мне надеты мужские боксеры. Двойное гадство!!! От моих сокрушений и внутренних переживаний меня отвлекает скрип входной двери за спиной и сквозняк. Я подскакиваю на колени на диване, все еще кутаясь в одеяла и оборачиваюсь. Вижу мужчину в пуховике с дровами в руках. - Проснулась, ледышка? – мужчина улыбается мне своей белоснежной улыбкой. Теперь я могу рассмотреть его. Его глаза темно карие, волосы вылезают из-под шапки. От его улыбки мне становится тепло. Опускаю глаза на его губы и мои щеки краснеют, когда вспоминаю наш поцелуй. Мужчина скидывает пуховик, снимает шапку, подходит ко мне и садится напротив дивана. Он больше ничего не говорит. Просто ждёт реакции. А какая у меня должна быть реакция? На минуту мне показалось, что я умерла и оказалась в раю. Точно…Он же рванул за мной в ледяную воду и вытащил меня. - Я…Это…Хотела сказать спасибо… - я говорю тихо, и с каждым словом мой голос становится тише. - Тебе повезло, что я оказался рядом. Я случайно проезжал мимо. – он облокачивается локтями на свои колени и наклоняется чуть вперед. Дети понимают, что впереди будет взрослый разговор и старший уводит младшего куда-то наверх по лестнице. Как только дети скрываются из виду, я прочищаю горло и продолжаю. - На мне одежда другая. – мнусь я, всё еще скрываясь под одеялом. - А… Ты вырубилась. Ну твоя одежда была мокрая, не мог же я тебя в ней положить спать. Мне пришлось тебя переодеть. – говорит он слегка улыбаясь. – Мне казалось, что там, на берегу мы стали уже ближе некуда. Он что? Смеётся надо мной? Издевается? Я не девственница, конечно, но лапать меня в бессознательном состоянии – это уже слишком. Я набираю побольше воздуха в лёгкие, чтобы возмутиться… - Я честно ничего не видел! Переодевал тебя в темноте. – смеется Ник, подняв руки в сдающемся жесте. – Хотя, признаюсь, соблазн был велик. Я кидаю в него подушку, а он ловит её перед своим лицом. В один момент он перестает смеяться и его лицо становится задумчивым слегка суровым. - А если честно…Почему ты хотела это сделать? – говорит он тихо, переминая край подушки и старается не смотреть в мою сторону. Ник. Какой же сегодня был мерзкий день…Еще и эти риэлторы с адвокатами все соки выпили. Сколько себя помню – бесконечно на землю моих родителей, а после их смерти это стало и моей проблемой, после переезда сюда, приходили представители разных строительных компаний и риэлторы. Моя ферма – лакомый кусочек. Здесь хотели построить и загородный гольф-клуб и элитный закрытый отель и еще много чего с припиской «Люкс». Моя ферма расположена на берегу озера, участок ровный, а за озером небольшой лес и поля. Это мой дом. Моя семья владеет этими землями не одно поколение. Я не продам этим стервятникам свою ферму. Костьми лягу, но ни за что не брошу дело своей жизни. Я еду от Мэддисон. Она опять мне вынесла мозг, что хочет со мной отношений. Отношения с женщиной, которую трахает почти весь наш городок. Я хмыкаю…На кой ляд я вообще с ней связался? Я просто одинок…Каждый раз, когда смотрю на своих мальчишек, думаю, что их жизнь была бы лучше, если бы в моей жизни появилась женщина. Как много «бы». Я скучаю по их матери. Софи… Еду через лес, чтобы срезать путь. Уже темнеет и снег пошёл. Можно ехать, пока дороги не заметены. Выезжаю на основную дорогу, передо мной подъем на мост. Пока подъезжаю раздумываю проехать под мостом или подняться на него и проехать через старую водонапорную башню. Это самое не любимое место в этом городе. Чёртов мост. Стараюсь на него не смотреть, но всё равно поднимаю взгляд. Замечаю машину и девушку, которая держит в руках бутылку. На ней надето темное пальто и красный шарф развевается на ветру. Она кружится и смеётся. Я зависаю на несколько мгновений. Что она здесь делает посреди ночи? - Сегодня у меня был чертовски хреновый день! – кричит девушка, запрокинув голову к небу и идёт в сторону ограждений моста. – Нужно отпустить, нужно всё отпустить! Сейчас я понимаю, что слышал не смех, а плачь. Девушка рыдает. Я резку даю по тормозам. Машина тормозит, а я, буквально, вылетаю из машины, чтобы забраться на мост и остановить её. Нет, нет! Только не это!!! Она не сделает этого! - Грёбаный мудак!!!! – снова кричит девушка в водную гладь внизу моста. У меня уже уши закладывает от шума воды, а легкие горят. Я уже подбегаю к подножию моста и вижу, что она уже перелезла через ограждения. Я не успею подняться на мост! Она сделает это!!!! Хочу что-то крикнуть, но задыхаюсь. Девушка делает шаг, доли секунды и она скрывается в бурном потоке воды. Я бегу к берегу, на ходу скидываю пуховик и шапку и ныряю следом. Что мной сейчас движет? Рисковать жизнью ради незнакомки. Я полный кретин. Под водой разглядываю конец красного шарфа, который идет на дно, плыву за ним, хватаясь за него. Хватаю девушку за ворот пальто и тяну на себя. Слишком тяжело, не вытяну. Пальто потяжелело от воды. Наощупь вытряхиваю её из её верхней одежды и хватаю под грудью. Держу крепко, как учили в академии спасателей. Это не первый мой опыт спасения. Я проработал пожарным четыре года. Все мои действия отточены до мелочей. Вытаскиваю её на берег, проверяю пульс. Ничего. Без промедлений складываю ладони посередине её груди и давлю. - Давай же! Ну! – кричу. Открываю её рот и заполняю её лёгкие воздухом. Я спасу её…По крайней мере постараюсь. Через несколько попыток она закашливается, выплевывая воду. Я смотрю на неё с облегчением. - Ты в порядке? – говорю ей, потому что больше не знаю что сказать. Она смотрит на меня несколько секунд, а потом хватает за ворот рубашки и целует. Я аж опешил на мгновение. Её губы такие мягкие, но холодные и я хочу поделиться с ней теплом. Я не успел рассмотреть её, но то, что эта девушка не из местных это точно. Она целует меня медленно. Я отвечаю ей также, растягивая это удовольствие. Чувствую, как дрожит её рука на вороте моей рубашке и прихожу в себя. Мы все мокрые, падает снег и становится чертовски холодно. С неохотой отрываюсь от её губ. - Ты дрожишь. – говорю я тихо, пытаясь справиться с возбуждением. Встаю и подаю ей руку. Что мне с ней теперь делать? Кто она? Куда её везти? Она берёт мою руку и я веду её к машине. По ходу дела разберусь что да как, а сейчас её нужно согреть. И мне согреться заодно. Помогаю ей забраться в машину, включаю печку и даю ей одеяло. Она в него кутается так, что остается видна только макушка. Она пьяна, теперь я это вижу и запах алкоголя разносится по салону авто. Я рассматриваю её. Она красивая, даже несмотря на размазанную тушь и красные глаза. Почему она это сделала? Не долго думая, завожу мотор и мы едем. - Я – Эмма. –раздается очень приятный голос – Эмма Хокк… - небольшая заминка – Фуллер. Я тоже ей представляюсь. Могу сказать, что она запнулась на фамилии, потому что её муж жестко накосячил и поэтому она была на мосту. Я погружаюсь в свои мысли и не замечаю как моя пассажирка засыпает. Я подъезжаю к дому, оглядываю девушку и решаю не будить её, а аккуратно донести до дивана в гостиной. Сгребаю её прям в одеяле и заношу в дом. Укладываю её на диван, раскрываю одеяло и понимаю, что её одежда вся мокрая. Так не пойдет. Поднимаюсь к себе в спальню, хватаю рубашку и боксеры. Прости, принцесса, но других вариантов нет…Нужно снять всю мокрую одежду. Спускаюсь вниз. Девушка всё также спит. Начинаю снимать с неё блузку, расстёгиваю пуговицу за пуговицей. Мои руки дрожат, свет от ночника хоть и не слишком яркий, но позволяет рассмотреть всё в подробностях. Снимаю с неё блузку и глубоко вздыхаю, видя белый кружевной лифчик. Её грудь идеальна и к ней хочется прикоснуться. Да что я за извращенец то? У меня секс был меньше двух часов назад, но глядя на неё и вспоминая наш поцелуй на берегу, чувствую как в штанах становится тесно. Я, как гребаный подросток…Подросток извращенец походу. Запрокидываю голову и тянусь к пуговице её штанов. Стягиваю с неё штаны и она остается в одном белье. Снимаю лифчик и трусики и стараюсь не смотреть, но она чертовски соблазнительна. Всё равно не отказываю себе в таком удовольствии и рассматриваю. Замечаю родинку на лобке справа в виде сердечка. Очень мило. Трясу головой, потому что «какого черта, Ник?». Натягиваю на неё свои боксеры, которые на ней смотрятся больше как шорты и надеваю свою самую теплую рубашку. Укладываю её на диван и закутываю в одеяла. Потом я еще часа два сижу в кресле напротив рассматривая идеальные черты лица девушки. Она ворочается иногда и сопит. Самое главное, что ей тепло. Она так гармонично смотрится в моём доме, что я думаю, что было бы неплохо, если бы она захотела остаться. Сразу гоню от себя такие мысли. Я её не знаю, она меня не знает. Мы просто незнакомцы, которых свёл случай. Я встаю с кресла и собираюсь подняться к себе. Моя нога поднимается на первую ступеньку и я в последний раз оглядываюсь, убеждаюсь, что она не дрожит. - Спокойной ночи, Эмма. – говорю я и поднимаюсь вверх по лестнице в свою спальню. Эмма. - А если честно…Почему ты хотела это сделать? – говорит он тихо, переминая край подушки и старается не смотреть в мою сторону. Я не просто этого хотела в тот момент. Я это сделала, понимая, что назад дороги не будет. Без Калеба что мне делать? Я лишилась в один день всего, что так долго выстраивала. Да и плевать на работу – я другую найду, но Калеб…Его предательство полностью меня сломало и теперь я это понимаю. - Это всё сложно. Я пока не готова говорить об этом.– отвечаю я. Мне не ловко, мне стыдно…Я слабая…На самом деле всегда такой была. За всеми моими экстремальными поступками скрывался страх и не уверенность в себе, а еще слабость. Я боялась привязываться к людям, потому что боялась, что они меня оставят, также как это сделали родители. Я подпустила к себе Калеба, слишком близко. Он стал для меня всем, а теперь…Теперь я чёрт знает где…В каком-то глухом поселке, в чужом нижнем белье…В чужом мужском нижнем белье. - Мне надо топливо где-то достать и машину заправить. У меня бензин перед мостом закончился. – стараюсь я сменить тему. – Мне нужно ехать домой. Домой? Черта с два! Нет у меня теперь дома! Но сказать об этом этому красавчику я не могу. И так ему доставила кучу проблем. - На улице снежная буря и трасса все равно перекрыта, так что придется тебе терпеть мое общество несколько дней. – улыбается красавчик. Кажется его зовут Ник. Да! Точно! Он как будто прочитал мои мысли или понял по взгляду, что мне некуда возвращаться. - Завтракать будешь? – говорит Ник, продолжая улыбаться. От его улыбки тепло. Глядя на него, я ненадолго забываю о том, какая хрень творится в моей жизни. - У меня похмелье. Но я бы не отказалась от кофе. – придерживаю рвотные позывы, вспоминая бекон, который уминал мальчишка. Ник встает и щелкает кнопкой на кофеварке. Я встаю, натягивая края рубашки как можно ниже и иду на кухню, выглядывая в окно. Там и правда буря. Всё вокруг белое из-за снега и видно как деревья гнуться от ветра. И я этому даже рада. Ник стоит справа от меня также смотрит в окно, я поворачиваю голову в его сторону и понимаю, что всё это время он смотрел на меня. - Сейчас канун Рождества, Эмма. – он говорит тихо, запинаясь и подбирая слова. – Ты можешь остаться у нас до окончания праздников, если хочешь. Я благодарно киваю. Он всё понял без слов и от этого на мои глаза начинают наворачиваться слёзы. Ну вот опять, как прорвало. Я прячу лицо от Ника. Мне кажется, он думает, что я сумасшедшая. Но он больше ничего не спрашивает, не выпытывает. Ник подает мне кружку с кофе, и я сажусь за стол. Он садится напротив меня и между нами как будто происходит какой-то диалог. Мы смотрим друг на друга и понимаем, что именно сейчас, именно в этом месте нам нужно быть. Верю ли я в судьбу? Неа…Но почему-то я смотрю на Ника, осматриваю обстановку вокруг и понимаю, что мне здесь спокойно, как будто я нашла своё место. Это очень глупо! По факту я в доме незнакомого человека, в глуши и он может оказаться маньяком, а мои крики о помощи никто не услышит. Потом я одёргиваю себя, отгоняю эти мысли подальше. Если бы он хотел что-то сделать, то уже сделал бы пока переодевал меня. Да он настоящий джентльмен, даже не подглядывал. Наши «гляделки» нарушает шуршание со стороны лестницы. Мы одновременно смотрим в ту сторону и видим мальчишек, которые спускаются. - Эмма, познакомься, это Лео и Тони. Дети – это Эмма. Она поживет пока у нас. – Ник говорит уверенно и это подкупает. - Привет, Эмма. – хором отвечают мальчишки и усаживаются на диван, включая телевизор. Я отворачиваюсь от них и возвращаю свой взгляд к Нику. Он смотрит на меня и в его глазах видно волнение. - Спасибо, Ник. – я слегка улыбаюсь. – Спасибо, что разрешил мне остаться. Мне правда пока некуда идти. Ну вот…Я призналась… - Ты можешь оставаться столько сколько захочешь. Но учти – кто не работает, тот не ест. – он улыбается, это всё похоже на шутку, но он не шутит. Что ж…лучше так, чем возвращаться в мотель или куда-нибудь ещё, ждать окончания праздников, чтобы начинать всё с нуля. Забавно, еще вчера я и понятия не имела, что моё Рождество пройдет именно так. *** После завтрака мы с Ником поднялись на второй этаж. Ник для меня выделил отдельную комнату, потеснив мальчишек. Старший – Лео, был не очень этому рад и сразу меня невзлюбил. Да и я его прекрасно понимаю. Посторонний человек в доме. Пока я устраивалась в комнате и боролась с остатками похмелья, Ник вышел из дома. Я слышала как хлопнула входная дверь. Тут же я услышала как мальчишки начали шептаться. Надо сказать – шумоизоляция здесь так себе. - Лео, как думаешь она останется у нас насовсем? – спросил младший брат. - Не знаю, Тони…Надеюсь она здесь не задержится. – злобно буркнул старший. – Эта ведьма Мэддисон сюда больше не приходит и это хорошо. А значит и эту мы тоже спровадим. - Я как-то не уверен. Она вроде выглядит доброй. – грустно сказал Тони. – Я так скучаю по маме… - Я тоже. И поэтому мы никому здесь не дадим задержаться. – все также злобно шипел старший. – Меня вообще комнаты из-за неё лишили. Скорей бы она уже свалила. Вот же мелкие монстры. Мне стало не по себе. Мальчишки растут без матери. Я могу их понять. И могу понять злость Лео на всех и всё. Я лежу на кровати, глядя в потолок и мне хочется сделать что-то для Ника и мальчишек. Решаю приготовить им ужин. Всё-таки канун Рождества. Похмелье потихоньку отступает ближе к вечеру. Я натягиваю штаны, которые выдал мне Ник пока мы не съездили за моей машиной, и спускаюсь вниз. Ник разжигает камин, а мальчишки смотрят телевизор. - Отдохнула? – спрашивает Ник как только я спускаюсь в гостиную. - Да…Я хочу приготовить для вас ужин. – говорю я и подхожу ближе к камину. Мальчишки поворачивают свои головы в мою сторону и их лица выражают недовольство. - Предлагаю сделать это вместе. – его улыбка в очередной раз меня обезоруживает, и я не знаю как себя вести. Мы проходим на кухню и решаем приготовить жаркое. Он брызгает на меня водой пока моет овощи, а я закрываюсь от него руками и смеюсь. Каждый раз, оглядываясь на детей, я вижу, что они наблюдают. Лео хмурит брови, ему не нравится то, что он видит, а Тони смотрит с любопытством, как будто ни разу не видел своего отца таким. Наконец мы приготовили ужин, я накрыла на стол, а Ник позвал детей. Мы сели за стол. Не принужденной беседы не получилось. Я задавала вопросы мальчикам про их школу и всё в этом духе. Но они отвечали неохотно. - Так кем ты работаешь? – спрашивает Ник. - Хм… ну вообще я журналист. Работала до недавнего времени в журнале и у меня была там своя колонка. – мне хочется вписаться в эту атмосферу. - Ты говоришь о работе в прошедшем времени. – констатирует факт Ник. - Да, ты прав. Вчера меня уволили и после праздников я буду искать работу. Вообще многие журналы захотят меня к себе взять, я уверена. – мой голос на самом деле не звучит уверено. Я же не знаю что надумал «мистер старый пердун». Рекомендацию он мне так и не дал. - В нашем городке есть небольшая газета. Им бы не помешал профессионал в штате. А то у них там статьи пишут мясник и работник почты. – Ник рассмеялся, а я понять не могла – что это за намеки? Я подхватила шутку и тоже рассмеялась. Дети же опустошили свои тарелки и вышли из-за стола. Они оглянули нас и пошли в свою комнату. - Не обращай внимание, Эмма. – говорит Ник, видя, что мне не уютно, что меня ненавидят, хотя я ничего не сделала. – Им трудно пришлось. И сейчас они видят в тебе угрозу. На самом деле они во всех подряд видят угрозу, которая сможет пошатнуть то, к чему они только привыкли. И я понимаю их. Я была такой же как Лео. Только у меня не было младшего брата или сестры, о котором я могла бы заботиться. Я была одна. - Буря утихла. Завтра можем съездить к мосту и отбуксировать твою машину ко мне в амбар. – говорит Ник, поднимаясь из-за стола и складывая грязную посуду в раковину. – Трасса закрыта будет еще пару дней пока со снегом не разберутся. - Ник, слушай… - я не знаю как подобрать слова. – Я очень благодарна тебе за все, но я не хочу вас стеснять. Рождество – это семейный праздник, а я явно не вписываюсь. Ты спас мне жизнь – я благодарна, правда… Я подхожу к нему со спины, пока он раскладывает посуду. Ник поворачивается и я не могу прочитать те эмоции, которые вижу. - Эмма, останься. Я серьезно. – он говорит тихо. – Завтра заберем твою машину, отпразднуем, а потом съездим в город, покажу тебе наш единственный бар «Кантри». Мне кажется – тебе это нужно. Нужно сменить обстановку. Моё любопытство журналиста берет верх и я соглашаюсь. Мне хочется ему еще тысячу раз сказать спасибо, но он просто отворачивается к раковине и продолжает заниматься посудой. Я молча поднимаюсь в свою комнату и ложусь в кровать. Только сон меня не настигает. Я пялюсь в потолок и думаю про Калеба, его предательство, про Ника, про этот городок. Много всяких мыслей в моей голове крутится. Слезы опять начинают течь ручьями. Я переворачиваюсь на бок и глушу свою истерику одеялом. Заснуть получается только под утро. Ник. Да что это такое? Ворочаюсь уже второй час. Думаю об Эмме. Я никогда не стремился видеть женщину в своём доме. Даже был рад, что мои маленькие дьяволята отвадили Мэддисон с первого раза. Больше она ко мне не напрашивалась. Что-то в ней есть. То, как она улыбается, заставляет дом как будто становится более уютным. Я вижу, как Лео к ней враждебно настроен. Может, нужно было всё объяснить мальчикам. Но я сам себе еще не могу объяснить. Пялюсь в потолок и прислушиваюсь к звукам в соседней комнате, где сейчас Эмма. Слышу всхлипы. Она плачет, но я не могу просто так заявится к ней и успокаивать. Мне кажется, что я с ума схожу, что зацикливаюсь на ней. Перед глазами всплывают воспоминания, когда я домой её привез…И эта родинка. Как бы мне хотелось пройтись по ней языком. - Чёрт! – выругиваюсь я, когда понимаю, что у меня жесткий стояк… - Твою жеж мать! От одних только мыслей, как у подростка. Я вздыхаю, встаю с кровати, беру сигареты с тумбочки и выхожу на балкон. Холодно уже стало. Я всматриваюсь в темноту, выпуская сигаретный дым изо рта и думаю, что Рождество будет в этом году намного лучше, чем те, которые были, после того как не стало Софи. *** Я уже вижу как светает, а я так и не смог уснуть. Я спускаюсь на кухню, завариваю себе кофе и слышу звук подъезжающей машины. Быстро накидываю на себя пуховик, шапку и обуваюсь. Я выхожу с кружкой кофе и вижу, что подъезжает Бак и его два брата. Они работают на меня, помогают с моей фермой. - Доброе утро, Ник! – здоровается со мной Бак Его братья тоже подходят, мы решаем какие дела нужно сделать до обеда. Они отправляются в конюшню, а я захожу в дом и почти налетаю на сонную Эмму. В моей рубашке она выглядит очень соблазнительно. - Мы можем ехать сейчас? – с порога говорит мне девушка. -И тебе доброе утро! – говорю я улыбаюсь. – Собирайся и поехали. Я даю ей свой старый пуховик, в котором она почти тонет. Она натягивает шапку и сапоги Тони, которые ей оказываются в самый раз. Хочу отпустить шутку про её ножку, как у Золушки, но вовремя затыкаюсь и открываю дверь, пропуская её вперед. Бак и его братья Чейз и Норман смотрят на Эмму. Не просто смотрят, а сверлят её взглядом. Они – кузены Мэддисон и им явно не нравится то, что они видят. Хотя знают, что с Мэди у нас нет ничего серьезного. - Йо, Ник! Куда-то собираешься ехать? – Чейз подходит ко мне, не сводя взгляда с Эммы. - Да, нужно к мосту смотаться по быстрому. Скоро вернусь. – говорю я и указываю Эмме на пикап. Она здоровается с Чейзом и кивает мужчинам, которые стоят недалеко и уходит в сторону пикапа. Вся троица провожает нас взглядом. Я сажусь в машину и завожу мотор. - Кто это был? – спрашивает Эмма. - Они местные. Помогают мне с фермой. Иногда бывает много работы. Сегодня они починят амбар и приведут в порядок конюшню. - У тебя есть лошади? – её глаза округляются и они загораются, как у ребенка, который увидел конфету. - Да, лошади, куры, козы, пара свиней и индюшек. А в озере за домом я развожу рыбу. За озером, там поля. Летом я выращиваю кукурузу, овес и еще много чего. – я мельком поглядываю на неё и на её лице восхищение вперемешку с удивлением. – Что? Я смотрю на неё и жду, что она ответит. - Просто…просто ты не похож на фермера. Представить не могу тебя в джинсовом комбинезоне и соломенной шляпе за рулем какого-нибудь комбайна. – она смеется и мне это нравится. - Какие у вас стереотипы миссис Фуллер. – я смеюсь, а она мрачнеет. - Я не замужем. – говорит Эмма и отворачивается к окну. Больше мы с ней не разговариваем. Я делаю радио приёмник погромче, чтобы хоть как-то разбавить наше молчание. Вот я идиот…Зачем я так сказал? Мы заезжаем на мост и я вижу её красную машинку, заметенную снегом. Сейчас думаю о том, что обидел её своими словами, назвав её «миссис» и очень не хочу, чтобы она попросила отбуксировать ей до ближайшей заправки. Я останавливаюсь на обочине. Она выходит из машины, пробирается сквозь сугробы и открывает машину. Я хмыкаю, понимая, что она даже машину на сигнализацию не поставила. Я оборачиваюсь к мосту и смотрю на него слишком долго, не слыша, как меня зовет Эмма. Эмма. Я пробралась к машине, дергаю за ручку задней двери, но она намертво примерзла. Тогда дергаю ручку передней двери и она с трудом, но открывается. Я залезаю внутрь. Тут холоднее, чем на улице!!! С заднего сидения хватаю свою походную сумку с вещами, последнюю бутылку вина и сумочку с документами. Мобильник ожидаемо сдох, его нужно зарядить, но я даже не хочу смотреть, что мне там напишет Калеб. Лучше бы он не писал больше. Забрав все ценное из салона, я вылезаю из машины и оглядываюсь на Ника. Он стоит спиной ко мне и смотрит на мост. - Ник! Я всё! – кричу ему я, выбираясь из сугробов. Ноль реакции. Он не шевелится. Я закидываю сумку в кузов пикапа и подхожу к нему, окликая его опять. Он не реагирует. Я обхожу его и застываю на месте. Он смотрит на мост, как будто меня не видит. - Ник! Ты в порядке? – снова повторяю и кладу ему руку на плечо. Он промаргивается и переводит на меня взгляд. - Я все взяла…Мы можем ех… - я не успеваю договорить, он перебивает. - Я ненавижу этот мост. – говорит он тихо. – Лео и Тони не мои сыновья, они мои племянники. Моя сестра – Софи…Она спрыгнула с этого моста 4 года назад в канун Рождества. Я не смог её спасти. Я не успел. Я замираю. Он поделился со мной очень личным. Зачем? - Ник? – я не знаю что говорить. – Мне жаль… И мне действительно жаль. Это не просто слова. - Ты всё взяла? – говорит Ник уже другим тоном, как будто до этого не огорошил меня информацией. - Да. Давай зацепим трос и поедем домой. – говорю я и стараюсь улыбаться. «Домой». Это такое хорошее и теплое слово. Мне кажется, Нику просто хотелось выговорится. У него была сестра. И теперь я понимаю зачем он прыгнул за мной в воду. Он просто не хотел ощущать груз вины еще и за мою смерть. Что ж…он спас меня. Я ему благодарна. Ник цепляет трос за крюк под бампером моей машины. Я уже сижу в пикапе и щелкаю радиостанции, наблюдая за ним через зеркало заднего вида. Он садится за руль пикапа и тянет мою машину из сугроба. Я пересаживаюсь за руль своей машины и мы едем. Мне кажется, что он едет аккуратней и медленнее, чем до этого. Я уже стучу зубами, в машине чертовски холодно! Мне хочется оказаться в его гостиной и сесть у камина. Мы заезжаем через ворота фермы и он выруливает к амбару. Я смотрю в сторону конюшни и вижу тех мужчин. Они внимательно следят за нами. Их любопытство немного напрягает, если честно. Ник сам ставит машину на свободное место. Я замечаю, что это не просто амбар – это гараж. Ухмыляюсь, когда вижу небольшой красный трактор и еще один пикап. - Всё таки у тебя есть трактор. А что насчет джинсового комбеза? – говорю я Нику и хихикаю. После его откровения на мосту мне нужно было разрядить обстановку и показать, что всё хорошо. Ему не нужна моя жалость, просто был момент излить душу и он им воспользовался. Мне просто хочется, чтобы Ник знал, что я знаю, что такое потеря и я его прекрасно понимаю. Мне становится легче, когда я вижу его улыбку. - Комбеза нет, но вот соломенная шляпа имеется. – он улыбается, забирая из пикапа мою сумку. Мы выходим из амбара и видим тех мужчин, которые подходят к нам. - Ник, мы закончили. Завтра в «Кантри» тебя ждать? – говорит здоровяк с бородой. - Да, конечно, мы приедем. – говорит Ник и поворачивает голову в мою сторону. Стоп! Что? В каком это смысле «мы»? Я не знаю что ответить и под сальными взглядами этих мужчин мне становится не по себе. Я выхватываю сумку из рук Ника и иду в сторону дома. Я спиной ощущаю, что они на меня смотрят и мне хочется скорее скрыться от них. Я захожу в дом. Снимаю с себя пуховик и шапку. Мальчишек в гостиной нет, возможно, они еще не проснулись. Мы уехали слишком рано. Я поднимаюсь по лестнице, захожу в комнату и немного нахожусь в шоке от увиденного. Окна в комнате открыты настежь, а посередине комнаты куча снега, которая уже подтаяла и образовалась огромная лужа. За спиной я слышу хихиканье мальчишек. Вот жеж! Мелкие дьяволята. Я делаю вид, что ничего не произошло. Выхожу из комнаты, прохожу в ванную, которая дальше по коридору. Беру тряпку и ведро. Выхожу со всей своей ношей и иду обратно в комнату. Захожу в комнату, не закрывая дверь. Я сгребаю снег с пола в ведро и, легким движением руки, выбрасываю содержимое ведра из окна. - Что за нахрен? – слышу я голос Ника на улице и высовываюсь в окно. Прям под моим окном стоит Ник весь в снегу и смотрит на меня, подняв голову. - Ты что творишь? – он смотрит и понять не может что происходит. - Я…это…тут окно забыла закрыть и снега намело в комнату. – не буду же я мальчишек сдавать. Ник смотрит на меня и не верит. Вижу, что не верит. Он опускает голову, качает ею, стряхивая снег. Я исчезаю из его поля зрения и понимаю, что нужно всё убрать быстрее, пока он не увидел масштаб катастрофы. Я собираю тряпкой воду и выжимаю её в ведро. Слышу хлопок входной двери. Это Ник. Начинаю всё убирать быстрее, чтобы выгородить мальчишек. Ник же знает, что это их пакости. Встаю на колени и собираю воду быстрее. - Хм.Хм. – слышу я за своей спиной и оглядываюсь. Ник стоит на пороге, прислонившись к дверному косяку, скрестив руки на груди. Я понимаю, что стояла перед ним спиной на коленях, отклячив задницу. Как долго он тут стоит? Как долго смотрит? - Я уже всё убрала. Так что….Все хорошо. – я улыбаюсь и встаю с пола. - Раз всё уже сделала. Пойдём? – говорит Ник. - Куда? - Поставь ведро и пошли. – он выхватывает ведро из моих рук, берет меня за руку и тянет вниз по лестнице к выходу. Ник протягивает мне пуховик и одевается сам. Мы выходим из дома и идём в сторону конюшни. Мы заходим и мне в нос сразу ударяет запах навоза, сена и шерсти. Я морщусь. Никогда не была на ферме, я городская девочка и далека от всего этого великолепия. - Твои глаза так загорелись, когда я тебе сказал про лошадей. – Ник отпускает мою руку и кивает куда-то в сторону. Я слежу за движением его головы и вижу в стойле лошадь. Коричневую с белыми пятнами. Я, как завороженная, подхожу к ней и аккуратно протягиваю руку. Так хочется дотронуться до неё. В мою протянутую ладонь Ник кладет небольшой кусочек моркови и я сразу чувствую шершавые губы и мокрый язык животного. - Её зовут Пятнышко. – говорит Ник, улыбаясь. - Пятнышко. Тебе подходит твой имя. – я глажу морду лошади и меня переполняют эмоции. – Я никогда не видела лошадей так близко! – визжу я от восторга. - Там дальше еще есть Бизон, Черныш и Пуговка. – говорит Ник, улыбаясь. А я отрываюсь от Пятнышки и бегу вглубь конюшни. Я протягиваю руку, ладонью вверх к Нику, чтобы он опять положил туда моркови. Он улыбается и достает из кармана целый пакет лакомств, нарезанных брусочками. - Бизон любит бананы. – говорит он и протягивает мне половинку банана. Темно-коричневый, просто огромный конь тянется к моей ладони, но лакомство брать не спешит. Обнюхивает мою руку и проводит языком по пальцам. Он фыркает и только потом аккуратно загребает банан. Я иду к следующему стойлу и вижу, что Черныш и Пуговка – это жеребята. - К ним лучше руки не совать. Могут укусить. Они, даже меня, иногда кусают. – говорит Ник и я прячу руки в карманы. - Сегодня Рождество. Пойдем готовить ужин? – я говорю, не отрывая взгляда от жеребят. – И… - Хорошо. На ужин приготовлю курицу и картофельный салат. – Ник разворачивается и идёт в другую сторону конюшни и оттуда доносится кудахтанье. - Стой! Ник! – кричу я и бегу вслед за ним. – Ты…Ты что? Убьёшь её? Я смотрю на рыжую курицу в его руках. Он держит её за крылья. - Ну да…Курицу же на ужин будем запекать. – он берет топор и идёт с птицей на улицу. - Стой! Так нельзя! – несусь следом за ним и выхватываю у него из рук курицу. Я прижимаю её к себе, ощущая её тепло и мягкость перьев. - Ты что творишь? Отдай её мне! Иначе на ужин будет только кукуруза и картошка! – Ник кричит, но не злится. Ему смешно, а у меня слёзы наворачиваются. - Ай! – вскрикиваю я и бросаю курицу на снег. – Она…Она клюнула меня. У меня губа подрагивает и не понятно от того, что ей всё равно Ник отрубит голову или от того, что мне больно и на руке образовывается уже тёмно-синий синяк. - Ну что? Голову ей с плеч? – Ник старается не смеяться. – Иди в дом. Я тут всё закончу. Обещаю, я сделаю всё быстро. Ну что я за дура? Конечно же на ферме к животным относятся не так, как в городе. Я просто киваю и ухожу в сторону дома, даже не оглядываясь. Ник. Хм…она такая милая. Вцепилась в курицу, как в самое дорогое, что у неё есть. Я быстро разделался с курицей и уже с общипанной тушкой зашел в дом. Эммы не было ни к гостиной, ни на кухне. Дети лепили из пластилина какую-то поделку. - На ужин будет курица. – объявил я мальчишкам и они довольно кивнули. - Пап, давай поможем. – сказал Лео. - Тогда вот вам фартуки и вперед, мыть овощи. – я предвкушал сегодня хороший вечер. Мы провозились немного дольше, чем планировали. Мальчишки подпевали радио, по которому крутили новогодние песни и помогали с ужином. Я оглянулся на лестницу и увидел Эмму, которая сидела на ступеньках и не сводила с нас глаз. - Что? – спросил я её и жестом позвал к нам. - Я…Я не хочу мешать. Не хочу нарушать вашу идиллию. – Эмма улыбнулась, но осталась также сидеть на ступеньках. - Пойдем с нами! У нас весело! – подбежал к ней Тони и схватил её за руку. Он перетянул её к нам на кухню и я сразу выдал её нож и овощи. Лео недовольно фыркнул, но всё равно остался помогать. Мы накрыли на стол. Эмма переоделась в свою одежду, сделала прическу и накрасилась. Она красивая – это сложно отрицать. У неё длинные светлые волосы и голубые глаза. А её губы…Мммм…я не могу забыть их с той ночи на берегу. Я смотрел на неё, когда она гладила лошадей. Столько восторга, огня и счастья было в её глазах. Я не мог насмотреться. И вот сейчас я завис, рассматривая её лицо. - Ник? – Эмма мажет рукой перед моим лицом. - А? Прости, я задумался. – я промаргиваюсь. - Я спросила тебя где штопор? Я из машины забрала бутылку вина и её нужно открыть. – она трясет бутылкой и я поворачиваюсь к шкафу за штопором. Мы садимся за стол. Эта атмосфера кажется очень уютной. Дети уплетают за обе щёки еду. Эмма сначала посматривает на запеченную курицу и морщится, но потом всё таки решается попробовать. Мы сидим, разговариваем, как будто мы знакомы не пару дней, а пару лет. Она рассказывает про свою работу, колонку. Я избегаю определенной темы. Мальчишки уходят смотреть телевизор и на диване отрубаются спать, а мы продолжаем сидеть за столом и разговаривать. Я рассказываю про работу пожарного в Бостоне, как мне пришлось приехать на ферму после смерти родителей. Эмма не спрашивает про Софи и я ей благодарен. Я дал слабину там, на мосту…Я позволил себе слабость рассказать… - Ник, а почему в доме нет ёлки? – спрашивает Эмма, делая глоток вина. - Хм…Пойдем! – я встаю из-за стола и беру её за руку. Надеваю на неё пуховик, натягиваю шапку и обувь, одеваюсь сам. - Куда мы? – она ничего не понимает. - Увидишь. – улыбаюсь я и мы выходим на улицу. Я закрываю её глаза и иду за ней, направляя её, чтобы она не свалилась в сугроб. - Ник, куда мы идем? - Тшшш, уже почти пришли. – говорю я и убираю руку от её лица. Мы зашли за дом, где стоит 3х метровая ель, которую мы с мальчишками наряжаем каждый год. Я нажимаю на кнопку пульта и гирлянда загорается и переливается. Эмма смотрит с восторгом, а я смотрю на неё. - Это так круто!!! – визжит она. - Мы с сыновьями каждый год её наряжаем. Нам кажется, что срубать дерево ради одного праздника – это не правильно. – я смотрю на неё не моргая. Я любуюсь ей. - Ник. – Эмма поворачивается ко мне. – Спасибо…Спасибо тебе большое за всё. – она подходит ближе и кладёт ладонь на мою грудь. Я делаю шаг еще ближе и кладу руки на её талию, чуть сжимая. Я наклоняюсь и приближаюсь к её губам. Эмма закрывает глаза и замирает в ожидании. Я накрываю её губы своими и она отвечает. Я сминаю её губы, запускаю язык глубже в её рот. Твою жеж мать…Она охренительно целуется. У меня срывает тормоза. Кругом тишина и всё, что я слышу это наши дыхания, которые сплетаются в одно целое. Я прижимаю её к себе сильнее. Этот долбаный пуховик, который ей большой не несколько размеров не даёт мне полностью ощутить её тело. - Ник. – шепчет Эмма, прерывая поцелуй. Я прижимаюсь лбом к её лбу и пытаюсь выравнять дыхание. Вокруг темно, тихо, справа мигает гирлянда и идёт небольшой снег. И сейчас мне хорошо. В этот момент и именно сейчас. Жаль только, что эта сказка не продлится долго. Я знаю…для девушки из города жить в глуши – это явно не мечта всей жизни. - С Рождеством, Ник. – шепчет она улыбаясь. - С Рождеством, Эмма. – отвечаю я ей. – Замёрзла? Пойдём в дом? Мы идём в сторону дома, я держу её за руку, не хочу отпускать. Мы заходим в дом, дети спят на диване. - Я уберу со стола, перетащишь мальчишек до спальни? – говорит мне Эмма. А у меня что-то ёкает в груди. Она мне нравится…Очень…Я хочу узнать о ней какие-то простые вещи типа любимого цвета или любимого фильма. Оглядываюсь на неё пока она убирает со стола, а я беру на руки Тони. Чёрт! Я вляпался походу… Перетащив детей в их спальню, иду опять на кухню. Эмма моет посуду. Она не слышит как я к ней подхожу и вздрагивает, когда я обнимаю её со спины. - Ник. – она поворачивается ко мне и кладёт ладони на мою грудь. Моё сердце колотится, как бешеное. - Я не рассказывала подробностей почему я это сделала, там на мосту. – она вздыхает, набирает воздуха в лёгкие. Я вижу, как ей тяжело. – Дело в том, что я застукала своего жениха с любовницей в постели пару дней назад. Знаю, мой поступок был глупым, но Калеб…Он был для меня особенным человеком. А точнее - единственным близким человеком. Ты чертовски горяч, Ник. Но я не могу. Мне всё еще больно, а картина его измены стоит перед глазами. Она смотрит мне в глаза и я не знаю, что я должен ответить или сказать. Она мне нравится, я хочу продолжить то, что начиналось на улице, но понимаю, что нельзя так. А что, если я смогу залечить её раны? Смогу показать, что не только этот долбаный Калеб может быть для неё близким человеком? - Я не буду тебя торопить или заставлять… – я не в силах перестать смотреть ей в глаза – Просто позволь мне быть рядом. Позволь составить тебе компанию и показать свою жизнь хотя бы в эти несколько дней. Улыбка трогает её губы. Её охренительно соблазнительные губы… - Завтра едем в «Кантри»? – Эмма говорит тихо. Я киваю. У нас есть всего несколько дней, а потом всё закончится. Я уже сейчас понимаю, что мне будет больно, когда она уедет. - Спокойной ночи, Ник. – говорит она шёпотом и целует меня в щёку. Эмма выбирается из моих объятий и поднимается вверх по лестнице, а я как идиот смотрю ей в след… Счастливый идиот. Эмма. Я думала не сдержусь и завалю его прямо на том диване. Я за сегодня испытала больше эмоций, чем за последние годы моей жизни. Это был хороший день. Я захожу в комнату, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Я улыбаюсь вспоминая то, что сегодня произошло. Я гладила лошадь…Впервые в жизни…Я видела самую красивую новогоднюю ёлку…И я ни разу не вспомнила про Калеба…Сегодня его не было в моих мыслях, не было сожалений. Сегодня был очень хороший день… Я беру телефон, который поставила на зарядку, когда мы только приехали и нажимаю на кнопку включения. Зеваю и наблюдаю за заставкой, которая оповещает, что телефон зарядился. Сразу начинают сыпаться сообщения. В основном они от Калеба. Я открываю, пролистываю их… «Эмс…Пожалуйста, дай мне всё объяснить…» «Пожалуйста, милая, возьми трубку…» «Я переживаю за тебя…Где ты?» «Я звонил тебе на работу, мне сказали, что тебя уволили…Милая, я беспокоюсь за тебя…» «Я обзвонил все больницы. Где же ты, Эмс?...» «Я знаю, что облажался…Дай мне шанс?...» И все сообщения были в этом духе…Он переживает, он хочет всё объяснить и бла-бла-бла. Как можно такое объяснить? Я видела его измену своими глазами. Одно дело догадываться, а другое дело увидеть. Что я чувствую? Обиду, злость…Не на него, а на себя… Потому что я не смогла рассмотреть в нём это. Я слишком сильно погрузилась лишь в одного человека, сделала смыслом своей жизни, не думая о том, что не смогу дальше жить, если он уйдёт. Я откидываю телефон обратно на тумбочку и решаю, что нужно принять душ и смыть с себя все негативные эмоции. Я достаю из сумки свою пижаму и полотенце и иду в сторону ванны. Я слышу в комнате Ника звук телевизора, громче, чем нужно. Я открываю дверь в ванную и замираю на месте. Я зациклилась на звуках из его комнаты, что не заметила, что в ванной горит свет и шумит вода. Ник стоит ко мне полу боком. Вода из душа льётся на его голову. Он не видит меня и я рассматриваю его. Боже, как стыдно… Ник левой рукой упирается о стену, а правой зажимает свой член, проводя ладошкой по нему. Господи, я впервые вижу вживую, как мужчина дрочит и это чертовски горячо. Я прижимаю полотенце с пижамой к своей груди и переминаюсь с ноги на ногу. Ник, склонив голову, дышит глубоко и стонет. В жизни бы не подумала, что меня будут заводить мужские стоны. Калеб был нем, как рыба и сложно было понять какие эмоции он испытывает. А тут передо мной подтянутое мужское тело и мне хочется к нему прикоснуться, помочь ему с его проблемой…Хочу накрыть своей ладонью его руку и довести его до оргазма. Я сглатываю слюну, скопившуюся у меня во рту и чувствую, что ещё чуть-чуть и я поддамся этому соблазну, потому что совсем немного и смазка у меня по ногам потечёт. Я так и стою, не отвожу взгляда. Как будто не боюсь быть пойманной. Спохватываюсь и пока он меня не заметил выхожу и прикрываю дверь. Слышу тихий стон и голос Ника. «Эмма». Вот, что я услышала. Он кончил с моим именем. Я улыбаюсь, он думал обо мне. Я на цыпочках иду в свою комнату. На сегодня мне точно не уснуть. Просто подожду пока Ник уйдет свою комнату, приму душ и буду ждать завтрашнего дня. Я хочу узнать какая она – жизнь Ника. Хочу познакомиться с его друзьями, хочу увидеть этот небольшой городок. Телефон опять вибрирует – пришло сообщение. Открываю сообщение – это опять Калеб. «Эмс, наконец-то ты телефон включила. Я переживаю! Ответь мне, чёрт возьми!» Я не люблю общаться сообщениями, предпочитаю позвонить, но он этого не достоин. «Калеб, пошёл ты! Не пиши мне больше и не звони. Собери мои вещи и оставь в камере хранения у консьержа. Нас больше ничего не связывает. Прощай!» Набираю ему сообщение, отправляю и заношу его в черный список. Дело сделано. Мне было не просто оборвать с ним все связи. Это было не просто, но необходимо. Я слышу, что Ник ушёл в свою комнату. Я беру опять свои вещи и пробираюсь в ванную. Быстро принимаю душ, надеваю пижаму и иду обратно в комнату. Я лежу на кровати, смотрю в потолок и улыбаюсь. Мне здесь начинает нравится. Жаль только, что как только праздники закончатся, Ник выставит меня за порог. Гоню от себя эти мысли и засыпаю. Завтра мы поедем в город. Я этого жду. Ник. Пиздец, я дрочил в душе…Не делал этого много лет. Всегда было с кем переспать. А тут я пошел в душ, включил воду и вспомнил про Эмму. Вспомнил её губы, поцелуи, белое кружевное бельё, её грудь со светло-коричневыми сосками и у меня не просто встал, а член болезненно пульсировал и требовал разрядки. В мыслях начало происходить что-то слишком развратное. Рука сама потянулась к члену. Я не заметил как приблизился оргазм и единственное имя сорвалось у меня с губ «Эмма». Я хочу её. Не знаю сколько я еще смогу продержаться. Завтра повезу её в «Кантри», может мы выпьем, раскрепостимся и у нас что-то сдвинется дальше? Ещё и этот её жених… Стоит сказать ему спасибо за то, что он так облажался. Я вышел из ванны и повернул голову в сторону комнаты Эммы. Там было тихо, как будто она уже уснула. Скорей бы завтра. Хочу показать ей наш городок. Вдруг она примет решение остаться здесь? *** Утро. Это всегда было моё любимое время дня. Но сегодня я ждал вечера. Я проснулся рано, только начало светать. Приготовил себе кофе и пошёл в сторону конюшни. Сделал все дела и, заходя в дом, почувствовал запах еды. Я заглянул на кухню и увидел Эмму, которая колдовала у плиты. Мне приятно видеть её у себя дома. Мальчишки с топотом спустились по лестнице. - Доброе утро! – сказал я громко. Тони и Лео обняли меня. Они для меня больше, чем племянники. Я их считаю своими сыновьями и мне приятно, что они называют меня «папой». - Доброе утро, пап. – сказал Тони. Эмма стояла и улыбалась и это была такая спокойная обстановка. - Завтрак готов. Садитесь. – сказала Эмма, раскладывая тарелки на столе. - Пахнет вкусно. – отозвался Лео. Весь день мы провели в доме. Эмма составляла резюме на ноутбуке, а я с мальчишками чинили лестницу в подвале. Наконец наступил вечер. Я был готов еще полчаса назад и сидел на кухне. Стуча пальцами по столу. Да что же она так долго собирается-то? Лео и Тони тоже сидели за столом и ели печенье, запивая молоком. Я услышал шаги на лестнице, хотел уже повернуться, но посмотрел на Тони. Он подавился молоком и оно у него начало литься через нос. - Эй, ты в порядке? – я к нему подошёл, чтобы помочь. А он и слова не мог сказать, только указывал пальцем на лестницу и кашлял. Я повернулся и замер. Это точно Эмма? На ней было черное платье выше колена с разрезом сбоку, который оголял кусочек резинки чулок, черные туфли на каблуке, укладка и красная помада. Я таких красивых женщин еще не видел, тем более в «Кантри». Она спустилась и стояла ждала реакции. На неё уставились 3 пары глаз и каждый из нас был ею очарован, хоть в нашем доме в сельском стиле она и смотрелась нелепо. Ну давай, скажи что-нибудь, идиот.. Она же ждёт! - Ты…Ты отпадно выглядишь. – всё, что я мог из себя выдавить. – Я говорил, что «Кантри» это единственный бар в нашем городке? Ты же понимаешь, что не обязательно было так наряжаться? - Ты говорил, что там будет праздник. Сомневаюсь, что буду выделяться среди местных. – она улыбается, натягивая пуховик. - Ты даже не представляешь насколько ты ошибаешься. – говорю я, открывая ей дверь. Эмма. У меня было с собой единственное платье, которое я брала с собой в командировку. Естественно, я его надела, мы же идём праздновать. Ну не заявлюсь же я туда в джинсах и майке. Мы едем недолго, за поворотом я уже вижу огни городка. Мы проезжаем по дороге и…Боже, храни одноэтажную Америку. Городок и правда маленький и даже трехэтажные дома здесь встречаются крайне редко. Улицы украшены гирляндами, в витринах магазинов красуются новогодние украшения. Всё такое уютное . Мы подъезжаем к бару. Играет музыка, которую слышно на улице. Много машин на парковке. - Приехали. – говорит Ник. – Оторвемся сегодня? - Оторвемся. – отвечаю я, а сама думаю о его дрочке и члене. Мы заходим и тут я понимаю насколько выделяюсь. Это не похоже на светский раут даже близко. Девушки в основном в джинсах или штанах, в кофтах или рубашках. А мужчины вообще, как будто только что вернулись с полей. Ник помогает мне снять пуховик и я чувствую на себе взгляды всех в баре. В целом обстановка приятная. Прямо барная стойка, по бокам столики, а в конце зала несколько бильярдных столов. По центру небольшой танцпол. Когда мы проезжали по дороге, я думала здесь будет какой-то клоповник, а оказалось очень даже не плохо. - Черт, мне так не ловко. – говорю я Нику и прижимаюсь к нему. - Всё в порядке. Ты очень красивая просто, а здесь таких давно не видели. – говорит он слишком ласково и кладет руку на мою талию. – Предлагаю пойти к барной стойке. За барной стойкой стоит женщина лет за…Возможно за 50. Сложно определить, потому что она густо накрасила глаза и губы. - Хей, Ник! Как сам? – говорит она очень прокуренным голосом. - Привет Лэй! Отлично! Показываю наш городок Эмме. – отвечает он барменше. - Оу, какая красотка! Никак сердце нашего Ника всё-таки оттаяло. – она переводит взгляд на меня. – Детка, один тебе совет – держись поближе к Нику, потому что мужики у нас дикие и такой красоты сроду не видели, а бабы готовы тебя без волос оставить за то, что ты самого завидного жениха увела. Лэй подмигивает мне и ставит на стойку два бокала пива. - Спасибо за совет, Лэй. – улыбаюсь я ей. Сто лет мне не нужен бы её совет. Что между нами с Ником я и понятия не имею. Я оглядываю бар и правда замечаю злобные взгляды почти всех женщин и сальные, похотливые взгляды мужчин, которые устремлены к разрезу моего платья. - Привет, котик! – слышу я рядом и поворачиваюсь к Нику. На нём висит какая-то расфуфыренная брюнетка. Она обнимает его сзади и я вижу на его щеке след от её помады. - Ты не звонил мне малыш, а я ждала. – говорит брюнетка. - Мэди, мы выяснили всё в прошлый раз. – говорит Ник, выпутываясь из её объятий. - Да…Бак рассказал мне, что у тебя в доме появилась баба. – говорит девушка и всё тянет свои ручонки к нему. – Но…Ники, нам же так хорошо было вместе. Неужели она лучше, чем я? Мэди..Так это та самая Мэддисон, про которую мальчишки говорили. Вот же сука! Виснет на нём, как пиявка и всё тянет свои ручонки к нему. Я уже не слышу их диалога, потому что эта Мэддисон напоминает мне эту шлюху Бэки. Такие же черные волосы, боевой раскрас. У меня срывает тормоза и я подхожу к Нику, отталкивая её. - Отвали, сучка. – говорю я ей, обнимаю Ника и целую. Он обнимает в ответ, улыбается в поцелуй и отвечает. Это так возбуждает. Все смотрят на нас, а для нас сейчас никого нет вокруг. Только мы. Я прикусываю его нижнюю губу и разрываю поцелуй. Поворачиваюсь и вижу эту Мэддисон, которая метает молнии, скрестив руки на груди. Если бы взглядом можно было убить, то моё бездыханное тельце уже было бы расчленено. Я улыбаюсь ей. Вот так сучка! Руки прочь от моего.. Стоп! От моего? На эти праздники точно. - Выпьем? - говорит Ник и протягивает мне бокал с пивом. – Или ты не пьёшь пиво? - Да, нет. Всё в порядке. – беру бокал из его рук и делаю глоток. Пиво оказалось очень вкусное. Я ожидала разбавленную бадягу какую-то. - Лэй сама варит пиво. У них с мужем пивоварня и они поставляю пиво в соседние два штата. – Ник рассказывает и улыбается. - Так это её бар? – я очень удивляюсь этому факту. - Да. Этот бар открыл их сын, но после его смерти Лэй взялась за него. Не захотела закрывать. Оставила в память о сыне. Мы заказываем еще по пиву. Ник пьёт медленнее, чем я. Я слушаю его рассказы про городок, про людей и постепенно пьянею. Мы пересели за столик, подальше от всех. Периодически я смотрю в сторону Мэддисон, которая пыхтит от злости и ревности. - Мне нужно в туалет. – шепчу я Нику и он указывает в какую сторону мне идти. Я иду в сторону туалета по темному коридору. На удивление здесь чисто. Захожу в кабинку и слышу, что еще несколько девушек заходят в туалет. - Ой, ты видела? Сильвер приперся с какой-то фифой. – слышу женский голос. - Ага, бедная Мэдди…Она же уже и свадебное платье примеряла. – говорит вторая. - Да она залететь от него хотела, женить на себе, а его спиногрызов ы интернат отдать. – я слушаю и у меня растёт ком возмущения. - Даааа…Ник Сильвер лакомый кусочек…Мало того, что красив, так говорят и член что надо. Только добрый слишком. Воспитывать детей своей наркоманки-сестры…Ну не знаю, слишком благородно. – девушки смеются. Я вылетаю из кабинки, наспех поправив платье, злющая. - Языками вы чесать мастера. – говорю я, сжимая кулаки. – Что в одном месте зудит, что Ник на вас даже не посмотрит? - О! Смотрите-ка! Городская краля жизни нас учить собралась. – говорит блондинка и шагает вперёд ко мне. - Да ладно тебе, Джой, не связывайся с ней. – говорит её подруга и тянет обоих девушек из туалета. Я смотрю на себя в зеркало. Я злая и не знаю что меня больше всего разозлило. Вот же сука эта Мэддисон! Я выбегаю из туалета и бьюсь о крепкую мужскую грудь. - Ого, вот это нам повезло! – говорит мужчина, кладя руки мне на талию. - Оставь её Том. Это девка Сильвера. – слышу я мужской голос справа и поворачиваю к нему голову. Этого мужчину я видела у Ника на ферме. Кажется его зовут Чейз. Ник рассказывал про него и братьев. Я выпутываюсь из объятий этого деревенщины. - Спасибо. – благодарю я Чейза и иду в сторону столиков. Подходя к нашему столику, я вижу Мэддисон, которая наклонилась и что-то шепчет Нику на ухо, а он кивает. Она видит меня, ухмыляется и уходит. - Есть монетка? – спрашиваю я у Ника. Я заметила автомат для заказа песен. Я таких автоматов не видела…Да никогда я таких не видела, только в старых фильмах. Мне очень захотелось потанцевать, но точно не под эту музыку. Кантри — это не только название бара, но еще и музыка, которая здесь играет фоном. Он протягивает мне монетку, я беру ее, улыбаюсь и иду к автомату. Закидываю монетку в автомат и выбираю песню Aerosmith – Crazy. Я отталкиваюсь руками от музыкального автомата и начинаю двигаться в такт музыке. Ник с меня не сводит глаз и это то, чего я хотела добиться. Я вижу только его. Соблазнительно двигаю бёдрами, провожу руками от волос вниз по груди и талии. Он и правда лакомый кусочек. А ещё он показал мне эмоции, о которых я давно забыла. Пару раз мне хотят составить компанию в танце, но я отказываюсь и, от греха подальше, подхожу почти к нашему столику. Этот танец только для Ника. Не хочу видеть больше никого другого. Песня заканчивается, парочки на танцполе расходятся и сменяется трек. - Может поедем домой? – говорит Ник и слегка меня приобнимает. Мы выходим из бара и садимся в пикап. Я пару раз поскальзываюсь, но Ник ловит меня. Мы едем обратно, уже очень темно. В машине тихо играет музыка. Мне становится жарко и я снимаю пуховик. Сегодня 26 декабря…Моя сказка будет длиться еще 5 дней, а потом я уеду и окунусь в реальность. Но здесь и сейчас мне хочется быть счастливой. Я украдкой поглядываю на Ника, он как будто смущается, а я уже жду когда мы остановимся и я смогу его поцеловать. Мы заезжаем в амбар, Ник хочет выйти из машины и я понимаю, что…Да к чёрту!!! Я беру его руку, останавливая на полпути из машины, он оглядывается на меня, закрывает дверь и садится обратно в машину. - Что-то не так? – спрашивает Ник. Само собой что-то не так! Всё не так! - Ник, поцелуй меня. – я говорю тих и смотрю ему в глаза, сжимая его ладонь. Он целует меня сначала в уголок губ, потом проводит языком по моей верхней губе, а я прикрываю глаза и направляю его руку мне на бедро. Его поцелуи становятся увереннее, рука продвигается вверх по внутренней поверхности бедра к трусикам. Как же приятно ощущать его прикосновения. Он всё делает аккуратно и медленно. Добирается до моих трусиков и отодвигает кружево. Я слегка приподнимаю бёдра и максимально раздвигаю ноги, насколько это возможно в тесном салоне машины, что бы ему было удобно. Он проводит средним пальцем от моего клитора до входа. Погружает в меня палец, собирает смазку и возвращается снова к клитору, делая круговые движения. Я начинаю стонать в поцелуй и наощупь тянусь к пряжке его ремня. Чёрт! Я отрываюсь от его губ и его вид мне нравится. Он такой возбужденный, тяжело дышит. Он убирает мои руки от своего ремня, сам растёгивает его, затем пуговицу джинс и ширинку, спускает штаны вместе с боксерами, освобождая член. Он возбуждён, очень, а я непроизвольно облизываю губы, глядя на его стояк. Перед глазами сразу картина его дрочки и стонов. Я хочу быть причиной его стонов. Ник отодвигает максимально сидение и перетаскивает в себе на колени. Потом наклоняется к бардачку и что-то там ищет. Я снова целую его, запускаю свои пальцы в его волосы на затылке, ёрзаю на его бёдрах и чувствую его твердый член. Хочу ощущать его в себе. Пару раз поясницей нажимаю на клаксон и машина протяжно сигналит. Я смеюсь и прижимаюсь к Нику сильнее. Руль упирается мне в спину и это очень напрягает, но сейчас для меня это не главное. Наконец отыскав в бардачке презервативы, Ник открывает упаковку зубами и быстро раскатывает его по члену. Я сажусь на его член резко и до конца. Ник запрокидывает голову, прикрывая глаза и с его губ срывается стон. Вот оно! То, чего я хотела! Я управляю процессом, он полностью зависит от моих движений. Я приподнимаюсь и медленно опускаюсь опять до упора. Дразню его, получая кайф от «такого Ника». Его терпению приходит конец и он обхватывает мои ягодицы и сам ускоряет мои движения. Я уже скулю в унисон с ним. Жар распространяется по всему телу, а голову покидают все мысли. Я чувствую приближение оргазма. Мои стоны становятся громче и короче. Ник затыкает меня поцелуем. С ним хорошо! С ним не реально! Последний толчок и я чувствую как меня накрывают волны оргазма. Меня трясёт, а Ник удерживает меня за ягодицы и продолжает двигаться. Я прижимаюсь к нему, кладу голову на грудь и поскуливаю от каждого глубокого проникновения. Его сердце ускоряет ритм, он тоже скоро кончит. Я чувствую, что меня опять накрывает оргазм. Второй раз? Серьёзно? Этот оргазм более мощный и сильный, я отталкиваюсь на от его груди и отклоняюсь назад, упираюсь спиной в руль. Машина опять сигналит, а я оказываюсь как будто в невесомости. Могу только стонать и закатывать глаза. Ник кончает со стоном и моим именем на губах. Мы дышим громко и часто. Он притягивает меня к себе и снова целует. Поцелуй получается нежный, медленный, я растворяюсь в нём. - Ты моё самое главное рождественское чудо. – говорит Ник, прерывая поцелуй. – Ты в порядке? - Я не просто в порядке. Мне очень хорошо сейчас. – я улыбаюсь и прижимаюсь к его груди, а он меня обнимает. Ник. У меня столько раз был секс в этой машине, но впервые мне было настолько хорошо. Я прижимаю Эмму к своей груди, а она урчит, как котёнок. - Надо бы в душ сходить. – говорю я и целую её в макушку. - И поесть. – бурчит она мне куда-то в грудь. Я поднимаю глаза на открытые ворота амбара и замираю. В дверях стоит Лео и смотрит на нас. Как долго он тут стоит? Сколько он успел увидеть? Он стоит и сжимает кулаки. Он злится. Чёрт! Лео разворачивается и идёт в сторону дома. - Эмма…Мы сейчас в очень неловком положении. – говорю я осторожно, чтобы она не испугалась. - Что такое? – она поднимает на меня глаза. - Лео…он нас видел. Её глаза округляются, она слезает с меня и поправляет платье. - Чёрт! И что теперь? – она тянется к ручке, чтобы открыть дверь машины. - Не знаю. Он на всё реагирует бурно. Я поговорю с ним. – я тоже открываю дверь и выхожу из машины. Мы идём к дому, держась за руки. Что будет, когда праздники закончатся? Даже думать об этом не хочу… Мы заходим в дом и видим Лео, который сидит за кухонным столом. - Спокойной ночи. – говорю я Эмме, намекая, что сам со всем разберусь. - Спокойной ночи. – отвечает она, улыбаясь и краснея, когда смотрит на Леон. Когда Эмма уже поднялась по лестнице я сел за стол напротив него. С чего начинать такой разговор? У меня такая ситуация впервые. Как правило все такие свои личные дела я держу подальше от дома. - Так, вы вместе? – спрашивает Лео, стуча пальцами о стол. - Наверно…Я не знаю… - отвечаю с заминкой. Да я и правда не знаю что происходит между нами. - Ты забудешь о нас…Как отец забыл и как мама. – говорит Лео и на меня не смотрит даже. - Да с чего ты взял? Ты и Тони – вы моя семья и этого никто не изменит. – я стараюсь его успокоить. – Эмма хорошая девушка. У неё сейчас сложный период. Она мне нравится и…я правда не знаю что будет дальше. Я только знаю, что после праздников она уедет, она здесь не останется. - Тони говорит, что она добрая. – говорит Лео, поглядывая на лестницу. - Конечно добрая. Она вас не сдала, когда вы её комнату снегом закидали. – Смеюсь я и вижу улыбку Лео. - Так ты знал? - Конечно! Она вас выгораживала. Мы посидели еще недолго и поговорили. Лео пообещал смягчиться в отношении Эммы, но вряд ли так получится. Я отвел Лео в его с Тони комнату и пошел в сторону комнаты Эммы. Я открыл дверь – она уже спала. Я прокрался в комнату, прикрыл за собой дверь, разделся и лёг рядом, прижимая её к себе. Сегодня был хороший день. Не хочу, чтобы наступало завтра. Эмма. Солнце светило прямо мне в глаза. Лежать было жутко не удобно. Мне было тесно. На узкой кровати мне и одной то было не очень комфортно, а сейчас я была прижата к стене, а рядом лежал Ник, который сгрёб меня в свои медвежьи объятия и держал так крепко, как будто боялся, что я сбегу. Когда он спит, он еще милее. - Проснулась? – спросил Ник, еще не открывая глаз. – Я чувствую, что ты меня рассматриваешь. - Доброе утро! – я поцеловала его в щёку. - Доброе, но не удобное! Сегодня спим у меня. – сказал Ник, потягиваясь. - Как там с Лео? Я попыталась перелезть через Ника, но он задержал меня на себе и крепко держал мою талию. - Он…Он нас застукал. Было не ловко с подростком разговаривать о таких вещах. – Ник на последнем слов приподнял бедра, впечатался ими в меня и я через одеяло почувствовала его стояк. - Чем сегодня займёмся? – попыталась я сменить тему, но у меня плохо получилось. - Сначала…мы займемся сексом. – шёпотом сказал Ник, стягивая с меня футболку и наклоняя к себе, чтобы облизать мой сосок. – Потом завтрак (поцелуй), обед (поцелуй) и вечером поедем в «Кантри» - Опять в «Кантри»? – я оторвала его от своей груди. – Мне там понравилось, но может дома останемся? - Неее, мы поедем туда. Там будет праздник. – он сжал мою талию сильнее. – Но сначала секс… Я хотела возмутится, но не успела, потому что Ник перекинул меня на кровать и прижал своим телом. Он расположился между моих ног и терся членом о ткань моего белья. - Шуметь нельзя. – шепнул он, стянул с меня трусики и без прелюдий вошел. Я почти захлебнулась от ощущений и застонала, а он приложил ладонь к моим губам. Он двигался медленно, но жёстко. Я закинула свои ноги ему за спину, скрестив их. Он выцеловывал мою шею, скулы, уши. Я обняла его, сильнее к себе прижимая, когда ощутила, что оргазм накатывает. «Шуметь нельзя» - это меня очень отвлекало и напрягало, ведь я знаю, что дети в соседней комнате нас могут услышать. Ник убрал ладонь от моего рта и я, чтобы заглушить свои стоны, закусила свой палец. Боль и удовольствие смешались в одно, я выгнулась в спине, закатила глаза и кончила, прикусывая палец еще сильнее. Ник начал двигаться быстрее, в последний момент он вышел из меня и кончил мне на живот. Картина маслом на сто баксов – видеть как кончает Ник Сильвер и старается сдержать стоны. Я накинула на себя футболку и мы аккуратно, на цыпочках вышли из комнаты. Было тихо, видимо дети еще спали. Мы прошмыгнули в ванную и залезли под душ. Ник намылил губку и начал водить ею по моим плечам. Я не удержалась и накрыла его член своей рукой. Перед глазами всё стояла та картина его дрочки. Сейчас я могу ему помочь. Его руки немного задрожали, когда я обхватила его член и провела большим пальцем по головке. - Ник? – шепнула я. - М? – он стоял запрокинутой головой и закрытыми глазами. - Знаешь, что меня возбудило не так давно? – я придвинулась к нему ближе, не прекращая двигать рукой по его стволу. – Твои стоны под душем. Он распахнул глаза и мне показалось, что, даже, покраснел. - Ты…Ты слышала? - Мгм. – кивнула я, не вдаваясь в подробности, что не только слышала, но и видела. Я ускорила движения рукой на члене Ника. Он стонал и пыхтел, подаваясь навстречу моим движениям и толкаясь в мою ладонь. Когда я почувствовала, что он уже на грани, я сжала его член сильнее и поцеловала его, заглушая его стоны. - Вечером моя очередь тебя ублажать. – сказал Ник, тяжело дыша. Мы помылись и вывалились из душа, натыкаясь на Лео и Тони, которые как раз направлялись в сторону ванной. - Доброе утро, дети! – сказали мы с Ником в один голос, пытаясь развеять неловкость. - Доброе. – буркнул Лео и прошёл между нами в ванную, нарочно задевая меня плечом. Мы приготовили завтрак, накормили детей. Я села снова за ноутбук, проверяя почту и корректируя своё резюме. На почте было пару писем с отказами о работе. Но я не отчаивалась и продолжала рыскать на сайте работы. Весь день мы с Ником почти не виделись. Он работал вне дома, говоря, что работа на ферме есть всегда. Мальчишки ему помогали и демонстративно меня игнорировали. Скоро я уеду и это всё закончится. Ник будет жить своей жизнью, а я постараюсь всё начать с нуля. Ник. Что сказать о неловких моментах? Так стыдно мне ещё не было. Эмма слышала, как я дрочил в душе и знала, что в этот момент я думал о ней. Хорошо, что хоть не видела, а то вообще бы не смог смотреть ей в глаза. Это вроде бы естественные потребности, но всё равно за них стыдно. Весь день мы с мальчишками занимались работой. Тут починить, там прибрать, здесь приколотить. Жизнь на ферме не лёгкая, но с этим местом у меня связано слишком много воспоминаний. Больше, конечно, хороших, но есть и плохие воспоминания. То, что хотелось бы забыть. Вечером снова съездим с Эммой в «Кантри» - расслабимся, потанцуем, а завтра, может, съездим на новогоднюю ярмарку в соседний городок. Зайдя домой, я увидел Эмму, которая сидела на диване с ноутбуком. Я сразу заметил грусть на её лице. - Что-то случилось? – я присел рядом. - Это уже четвертый отказ в собеседовании. – сказала Эмма вздохнув и повернула ко мне экран ноутбука. Там был стандартный ответ типа «Уважаемая, мисс Фуллер, мы рассмотрели ваше резюме, но к сожалению…» и бла-бла-бла. Она расстроена и почему-то меня задевают её чувства. Я хочу её утешить, но как? Сам ненавижу, когда ты в дерьме по уши, а тебе кидают фразы типа «Все образуется» или «Всё будет хорошо». В этих словах нет искренности и, потому, они бесполезны и нисколько не утешают. - Хочешь вечером напиться? – я кладу руку поверх её ладони. – А завтра поедем на ярмарку. Она улыбается и кивает. Тепло разливается у меня в груди, когда я вижу её улыбку. Это слишком ванильно, что ли…У меня такое впервые. И…мне нравится это чувство. Вечером, когда мы поужинали и дети легли спать, Эмма выставила меня из комнаты под предлогом, что ей нужно переодеться. Господи, да чего я там не видел? Я рассмотрел каждый сантиметр её тела еще в нашу первую встречу, когда переодевал её. Да, это не слишком по-джентельменски, но в тот момент я не смог сдержаться. Она чертовски красива, и этот её жених просто полный придурок, раз не видит в ней то, что вижу я. Я надел джинсы, футболку и сверху накинул теплую темно-синюю рубашку. Уже заметно холодает к вечеру. Эмма спускалась по лестнице и я, услышав её шаги, думал, что опять будут каблуки и нереально сексуальное платье. Я обернулся и улыбнулся. Эмма надела простые джинсы и белую футболку. - Теперь я не буду выделяться? – улыбнулась она. - Ты выглядишь потрясно! – я не врал, она выглядит хорошо в любой одежде. – Мне нравится, что сегодня каждый второй деревенщина в баре не будет фантазировать насчёт тебя. Я подошёл и обнял её за талию. - Тогда поехали уже скорее. Хочу напиться. – Эмма приподнялась на носочки и поцеловала меня в щёку. *** В «Кантри» было много народу. Большая часть городка здесь проводит время почти каждый вечер. Мест не было и мы уселись за барной стойкой. Лэй налила нам пива. У Эммы поднялось настроение, она улыбалась и покачивала головой в такт музыке. - Давай сыграем в игру? – сказала Эмма. – Ну…чтобы узнать друг друга получше. Типа игра в анкетирование на алкоголь. - Давай. Какие правила? - Всего есть 10 вопросов. Я задаю вопрос, ты отвечаешь и я тоже должна ответить на такой же вопрос. Если отказываешься, то пьешь. – её улыбка стала подозрительно коварной. - Идёт! Я, как джентльмен уступаю тебе право первого вопроса. – мне было интересно про неё узнать. - Окей. Любимый цвет? - Зеленый. – я вспомнил леса летом за озером. Всегда любил этот цвет. – А у тебя? - Вердепомовый. – она засмеялась, видя моё недоумение. - Верде…чего? – понятия не имею что это за цвет. - Вердепомовый. Это типа зелёный, но цвет немного теплее. – Она сделала глоток пива . - Погоди, я думал, что пить нужно только когда не хочешь отвечать на вопрос. – я тоже сделал глоток из бокала. - Ага, и поэтому Лэй нам поставила 4 рюмки чего-то мутного. – Эмма рассмеялась. Я перевёл взгляд на барную стойку и увидел и правда 4 рюмки её фирменного самогона. Ох! Чувствую хороший будет вечер. - Так, второй вопрос! Сколько тебе лет? - спросила Эмма. - 38. Сегодня исполняется. – я увидел небольшое удивление на её лице. - 38? Я думала тебе 32 максимум! Погоди…Стоп! Сегодня? У тебя сегодня день рождения? – она соскочила со стула. Я хотел ответить, но меня заглушил голос ведущего. - Добрый вечер, уважаемые! Сегодня наш ежегодный рождественский конкурс на самый зажигательный танец. Приз - как и прошлом году будет 2 бочонка пива и 2 порции крылышек Буффало. Готовы поприветствовать наших очаровательных участниц? - Лэй, я могу участвовать? – перекрикивает Эмма ведущего и музыку, который представляет девушек. - Конечно, детка! Только нужен небольшой апгейт твоей одежды. – отвечает Лэй, улыбаясь и подавая через стойку Эмме ножницы. - Ты что делаешь? – я смотрю как она одним движением джинсы превращает в шорты, разрезая ножницами сначала шов, а потом и всю штанину. - Пойду, добуду тебе подарок на день рождения. – улыбается Эмма и подвязывает футболку, оголяя животик. Я даже сказать ничего не успеваю, как она разворачивается и идёт к небольшой сцене. На сцене стоят 7 девушек. Я их всех знаю, причем некоторых очень близко. Эмма забирается на сцену под свист толпы что-то говорит на ухо ведущему и тот кивает. - Итак, у нас появилась еще одна участница! Потрясающая девушка, гостья из Остина! Очаровательная и обаятельная Эмма! – мужчины подсвистывают после слов ведущего, а я подхожу ближе к сцене. Сменяется музыка для каждой участницы, девушки танцуют, а я жду её танца. На неё невозможно не смотреть! Наконец, настает её очередь. Включается песня Britney Spears – I love Rock’n’Roll, Эмма выходит в центр сцены и я замираю, глядя на неё. Её движения плавные, сексуальные. Толпа завелась с пол-оборота. Она выгибается в так музыке, а я стою как придурок с приоткрытым ртом и даже не моргаю. Я поглядываю на мужчин, в глазах которых, отчетливо читается похоть и чувствую очень неприятное давящее чувство в груди. Песня заканчивается и весь бар гремит от свиста и оваций, а Эмма спускается со сцены, подходит ко мне, обнимает и утягивает в медленный поцелуй. Весь танец она смотрела только на меня. Это был танец не для остальных, а только для меня. - Я думаю, что победительница очевидна! – говорит ведущий. – Эмма из Остина! 2 бочонка пива и 2 порции крылышек Буффало твои! - С днем рождения, Ник! – Эмма отрывается от моих губ. А я смотрю на неё и понимаю, что не хочу, чтобы она уезжала. Не хочу входить в колею и делать вид, что ничего не произошло и это было только рождественское приключение. Я снимаю с себя рубашку, оставаясь в футболке и одеваю её на Эмму. Так хотя бы бёдра прикрыты. Нам приносят её приз, который мы решаем, что заберем домой, ведь у нас еще осталось наше пиво и самогон Лэй. Она делает кучу селфи и фоток со мной. Фотографирует бар. Я чувствую, что мне сложно будет вести машину, если я выпью ещё хоть чуть-чуть и останавливаюсь, заказывая себе просто воду. Мы еще недолго остаемся в баре и собираемся ехать домой. Я оглядываюсь по сторонам и вижу Мэдди, которая смотрит в нашу сторону и её лицо полно ярости. Никогда её такой не видел. Отгоняю от себя не приятные ощущения и предлагаю Эмме уехать. В дороге мы почти не разговариваем, только периодически смотрим друг на друга. Мы заходим в дом. Там темно и тихо – дети спят. - Замерзла? – спрашиваю я у Эммы, замечая как она растирает руки. -Да, есть чуть-чуть. – Она садится на диван, кутаясь в мою рубашку. - Я разожгу камин. Может употребим мой подарок? Я подхожу к камину, а Эмма идет на кухню. Раскладывает по тарелкам крылышки и чипсы. Она открывает бочонок, разливает пиво по бокалам и берет плед из кладовки рядом с кухней. Она стелет плед на пол рядом с диваном и раскладывает всё перед камином. Я как раз закончил возиться с ним. Огонь горит, дерево тихо потрескивает и дом наполняется теплом и уютом. Я присаживаюсь рядом с Эммой, она вручает мне бокал с пивом. Я делаю глоток и смотрю на её профиль. Она смотрит на огонь и глубоко задумывается. Мы просто сидим у камина, смотрим на огонь и молчим. И это молчание не кажется не ловким. - Тебе нравится здесь жить? – спрашивает Эмма. - Не всегда, но нравится. Эта земля принадлежала моим родителям. Мы с Софи выросли здесь. Потом я уезжал в Бостон, а когда родители умерли, мне пришлось вернуться. – я делаю еще глоток. - Расскажи о родителях и о Софи. Какие они были? – она поворачивает голову в мою сторону. - Родители…Они были хорошими, добрыми. Мы с Софи ни в чём не нуждались. Софи была младше меня 10 лет. Когда она закончила школу, то уехала в другой город на учёбу, там попала в плохую компанию и подсела на наркоту. Она родила Лео когда ей только 18 исполнилось. Она привезла его сюда и поехала якобы на реабилитацию, но на самом деле продолжала принимать, а родители его растили и воспитывали. Потом появился Тони. Её парень, отец мальчишек, был законченным торчком, он нигде не работал и, чтобы получать пособия на детей Софи забрала их. Родители мне ничего не рассказывали. Я узнал случайно, когда приехал сюда помогать им, потому что оба болели. Когда их не стало – приехала Софи с детьми. Её парень умер от передоза и ей больше некуда было идти. Я отправил её на реабилитацию, а сам остался здесь и воспитывал племянников. Я думал, что Софи вылечилась, но она тщательно скрывала зависимость и потом случилось то, о чем я тебе рассказывал. – Я рассказывал и заново переживал те эмоции. – Ты на рождество не звонила родителям. Почему? - Потому что их нет в живых. Когда мне было 12 лет, мы собирались лететь в отпуск, но я подхватила воспаление лёгких и лежала в больнице. Родители не хотели проводить отпуск без меня, но я их уговорила полететь. Их самолет разбился… - Эмма замолчала, набирая воздух в лёгких. – Я долго винила себя за это. Если бы я их не уговорила, они бы не полетели и всё было бы по-другому. Потом я жила в приюте, потому что никто из родственников не захотел брать к себе лишний голодный рот. Я сменила больше 15-ти семей. Творила жуткие и безбашенные вещи, за которые мне стыдно. Потом меня удочерили Макс и Сальма. Они многому меня научили, дали образование и вытащили из моих нескончаемых неприятностей. Макс умер 3 года назад, а Сальма в прошлом году. - Мне жаль. – сказал я, накрывая её ладонь своей. - Знаешь, я не верю в судьбу, но, находясь здесь, я ощущаю себя на своём месте. – говорит Эмма, ожидая, видимо от меня какого-то ответа. Какой ответ будет правильным в данной ситуации? - С твоим появлением в моём доме, мне тоже кажется, что я нахожусь на своём месте. – отвечаю я и притягиваю её к себе, целуя. Она отвечает на поцелуй, перебирается ко мне на бёдра. Я запускаю руку ей в волосы и прижимаю сильнее к себе. Мы останавливаемся, слыша шум вверху лестницы и переводим взгляд в ту сторону. Там никого нет. Эмма откашливается и пересаживается обратно на своё место. Мы продолжаем пить пиво, закусывая крылышками и чипсами, разговаривая до утра обо всём на свете. Я никому и никогда так не открывался. И…это очень странно для меня. Эмма. Я проснулась от того, что Ник меня обнимал и гладил по волосам. Я открываю глаза и вижу, что мы в его спальне. Мы столько вчера выпили, что я, даже не помню как поднялись к нему в комнату. - Доброе утро. – слышу я его голос с хрипотцой. - Доброе. – отвечаю я и прижимаюсь к нему сильнее. Мы спускаемся вниз, готовим завтрак. Дети просыпаются позже. Через 2 дня мне нужно будет уезжать. У меня смелости не хватает спросить у Ника, что дальше будет с нашими отношениями. Да и можно ли это всё назвать отношениями? Ник вчера что-то говорил про рождественскую ярмарку, но я не спрашиваю едем мы или нет. Он сегодня какой-то молчаливый и меня это очень напрягает. Я поворачиваюсь в Лео и вижу, что его щёки красные и он ковыряется в яичнице. - Ник, где градусник? Ник указывает на шкаф. Я достаю оттуда аптечку. Даю градусник Лео, он измеряет температуру. Мои глаза округляются. Температура почти под 40. Я копаюсь в аптечке, пытаясь найти лекарства от жара. Целая куча таблеток, а толку ноль – большая часть просрочена. Даю градусник Тони и у него такая же ситуация – температура. - Я съезжу в город за лекарствами. – говорит Ник. - Ребят, пойдёмте в комнату, я тебе сейчас заварю чай и сварю бульон. – я помогаю им подняться и укладываю в постели. Теперь я вернула Лео его комнату. Лео не спорит, не огрызается. Видимо, из-за болезни он сегодня такой тихий. Ник уезжает, а я спускаюсь вниз, чтобы заварить чай. Ника нет уже несколько часов. Я хожу по кухне и нервничаю. У меня нет его номера. Я вообще не знаю ни одного номера куда бы могла позвонить. Дети спят. Температура никак не спадает. Чай помогает, но ненадолго. Я постоянно меняю им холодные мокрые повязки на лбу. Я же понятия не имею, что делать, когда дети болеют. Я слышу звук подъезжающей машины и радуюсь. Бегу в сторону двери… - Ник, наконец-то ты прие… - дверь распахивается и я замираю. На пороге появляются трое мужчин. Я их видела, они помогают Нику с фермой. Я запомнила только одного – Чейза. - А…Ника нет дома. Он в городе – говорю я и пячусь назад. - Мы знаем…И вернется от еще не скоро. – отвечает мне один из них. - Эм…Что случилось с Ником? – я чувствую, что-то не так. - Тебе бы сейчас о себе беспокоится. – говорит Чейз, проходя в гостиную, и садясь на диван. – Городская девочка одна, в сельской глуши. Всякое может случится… Я оглядываю двух других и вижу на их лицах ухмылки. - Да…всякое может случится… - повторяет второй. - Это частная собственность. Вам нельзя здесь находится. – мой голос дрожит. - Что…что вам нужно? – спрашиваю я и пячусь назад в сторону лестницы. - Понимаешь, киска…Наша сестренка Мэдди очень любит Ника и, как ей кажется, ты мешаешь их счастью. – Чейз встает с дивана и идёт с мою сторону. Я пячусь назад. Ноги как будто ватные, я отхожу к лестнице, оглядывая лица мужчин, переводя взгляд с одного на другого. - Я завтра уезжаю. – выдавливаю наконец-то из себя слова, которые, как ни странно, складываются в предложение. - Ты вчера так двигала своей задницей, так выгибалась. – Чейз вплотную подходит ко мне и хватает за локоть. – Это выглядело для нас, как приглашение. Чёрт! Что делать? Они сюда не чаи распивать приехали…Наверху мальчики спят. Нельзя их напугать или дать знать этим козлам, что дома кто-то еще есть. В амбаре стоит моя машина… Нужно выбраться из дома, добежать до туда и уехать. Они 100% поедут за мной. Дорогу я запомнила. Когда мы с Ником ехали еще в первый раз в «Кантри», я видела отделение управления шерифа. Я резко толкаю Чейза и бегу в сторону выхода. Меня тут же перехватывают за талию и швыряют на пол. Я ударяюсь головой о пол и на минуту теряюсь в пространстве. Слышу звон посуды, или это от удара. Отползаю к лестнице. Все трое мужчин возвышаются надо мной. - Не надо…Я завтра уеду. – мне становится реально страшно. План побега не вариант уже. Дать им то, что они хотят? Вот уж точно нет! Без боя не сдамся! Но каждый из них крупнее меня, намного крупнее. Один из них хватает меня за шиворот и толкает к стене. Я больно бьюсь спиной, шиплю и зажмуриваюсь. Сейчас я думаю о только о мальчишках, которые спят наверху. Мужчина хватает меня горло, я бью его кулаками в грудь, но он на это не реагирует вообще. Чейз и еще один мужчина усаживаются в гостиной. - Тащи её сюда, Бак! – говорит Чейз. Этот Бак отлепляет меня от стены, все ещё держа за горло, и пытается тащить меня в сторону гостиной. Я периодически оглядываюсь на лестницу. Здесь нет стен, которые бы разделяли гостиную и кухню – всё как на ладони. Я прислушиваюсь к звукам наверху – дети спят. Чёрт! Да что делать? У меня нет шансов против них. Мне бы сдаться, но нет! Бак тащит меня мимо камина и я рукой цепляюсь за кочергу. Стаскиваю её с крючка, ухватываюсь двумя руками за неё и резко бью его кочергой по рёбрам. Мужчина загибается и стонет от боли. Я ударяю его еще раз по спине. Он падает. Я поворачиваюсь и получаю удар в лицо. В ушах стоит звон, но я всё равно замахиваюсь и бью наотмашь второго. Он закрывает лицо рукой и я попадаю ему по плечу. Тот выругивается и хватается за плечо здоровой рукой. Я замахиваюсь еще раз, но кочергу перехватывает Чейз. Он выдергивает её у меня из рук и отшвыривает в сторону. - Не думал, что городская цаца будет сопротивляться. – говорит Чейз, идя на меня - Послушай, Чейз! Я ничего никому не скажу, если вы сейчас просто уйдёте. Никто, ничего не узнает. – я пячусь назад. - Прости, киска. Я тебя заприметил в первый же день. – он кидается в мою сторону, чтобы поймать. У меня только один путь отхода – вверх по лестнице. Я вбегаю по лестнице, но Чейз хватает меня за ногу и тянет на себя. Я падаю и ударяюсь лицом о ступеньки, кровь течёт из носа. Я хватаюсь за перила и пытаюсь подтянуться, он держит меня за лодыжку, не давая вырваться. Второй ногой я бью ему лицо, но его хватка не ослабевает. Чейз тянет меня вниз и я проезжаюсь подбородком по ступеням. Он переворачивает меня на спину и прижимает меня своим телом. - Да ладно, киска, я не хуже Ника тебя оприходую! – говорит он и цепляется за мою футболку. Он начинает облизывать мою шею, а я пытаюсь отбиться, колотя его руками и стараясь лягнуть ногами. Он слишком крупный, мне не справится. Я зажмуриваюсь и бьюсь из последних сил. Я слышу глухой щелчок где-то сверху. Чейз отлепляется от моей шеи и замирает. Я усилием воли пытаюсь открыть глаза и вижу, что к голове Чейза приставлено дуло ружья. Я запрокидываю голову и вижу Лео, который держит ружьё, а рядом с ним стоит Тони с какой-то палкой. - Слезь с неё! – злобно шипит Лео. - Пацан, ты чего? Оно и выстрелить может! – говорит Чейз. - Конечно может! Это же Ремингтон 12-го калибра. – говорит Лео уверено. Чейз привстает с меня, а я отталкиваю его, перекатываюсь и поднимаюсь на ноги. - Эмма, встань за нами. – говорит Лео. Этот мальчишка, который был похож на злобного котёнка в первую нашу встречу, сейчас выглядит уверено и как-то по-взрослому. Его взгляд осмысленный. Он понимает, что если выстрелит, то это может привести к смерти человека. Чейз встает на ноги и поднимает руки. - Убирайтесь из нашего дома! – злобно процеживает Лео. – И чтобы больше ноги вашей не было на нашей ферме! - Да ладно тебе, пацан! Мы же тут просто пошутили! – слышится голос другого мужчины. – Мы уже уходим. - Ты же не выстрелишь, пацан! – говорит Чейз. - А ты проверь! – его выражение лица становится более злым. - Чейз, уходим! - говорит мужчина, поднимая с пола Бака, который всё еще в отключке после встречи с кочергой. Чейз переводит взгляд с Лео на Тони, потом на меня. Хмыкает и уходит. Мы расслабляемся и выдыхаем только когда хлопает входная дверь. Лео опускает ружье, а Тони сбегает вниз по лестнице и запирает дверь на замок. Сколько я здесь нахожусь – ни разу не видела, чтобы дверь запирали. - Ты в порядке? – спрашивает Лео. - А…да…Наверно. – я всё еще не отошла от шока. - У тебя кровь. – говорит он, берет меня за руку и ведет в гостиную. Он садит меня на диван, достает аптечку и выкладывает из нее вату, бинт, антисептик. Меня начинает трясти. Эмоции запоздало доходят и я понимаю что могло бы произойти, если бы не Лео. Я оглядываюсь, как будто сомневаясь, что эти мужчины ушли. Тони на кухне ставит чайник. Я перевожу взгляд на Лео, который сел на пол и снимает с меня носки. Носок весь в крови и я не понимаю почему. Смотрю на пол и вижу разбитую вазу. Видимо я смахнула её, когда меня швырнули на пол. Я даже не заметила как напоролась на осколок. Лео вытаскивает стекло из моей ноги, обрабатывает рану и перебинтовывает. Потом вытирает лицо от крови и мажет, уже образовывающийся синяк на подбородке, какой-то мазью. Я сижу в шоке, ничего не понимая. Тони приносит мне кружку горячего какао. - Спасибо. – говорю я. - Отец учил защищать своё. – говорит Тони. Конечно, они защитили свой дом. Они молодцы и Ник может ими гордиться. - И мы защитили тебя – продолжает говорить младший. - Мы слышали, что ты вчера рассказывала про своих родителей. – говорит Лео, складывая все обратно в аптечку. Значит нам не показалось, что кто-то стоял вверху лестницы. - Мне жаль, что никто из родственников тебя не взял под опеку и жаль, что ты жила в приюте. Если бы не дядя Ник – мы с Тони тоже попали бы в приют. Поэтому мы и зовем его отцом. Наш родной отец откинулся с иглой в вене и пролежал так несколько суток, мамы всё это время не было дома, а мы с Тони были слишком маленькие, чтобы позвать на помощь или открыть дверь. Мне было 5 лет, а Тони 2 года. Он не помнит, но я помню всё. Женщины, которые появлялись у дяди Ника последние годы хотели от нас избавится, сдав в интернат. Ты не такая. Ты знаешь, что такое – когда нет никого рядом. - Значит…Больше никаких сугробов в комнате и черных носков в стиралке с моим белым бельем? Мир? – я протягиваю ему руку. - Мир. – Лео улыбается и жмет руку в ответ. Нашу идиллию нарушает звук машины, хлопок дверцы и стук в дверь. Я содрогаюсь, думая, что эти уёбки вернулись. Я выдыхаю, когда слышу голос Ника за дверью. Тони открывает дверь и Ник буквально влетает в дом. - Что случилось? Вы в порядке? - он переводит взгляд на меня, видит синяк на лице, разбитую губу и подбегает ко мне. - Эмма, что случилось? Кто это сделал? – он спрашивает, а у меня язык не поворачивается рассказать. - Это Бак, Чейз и Мэйсон. Они ворвались к нам домой и напали на Эмму. – отвечает за меня Лео. – А где ты был, отец? Входная дверь снова открывается и в дом заходит шериф. - Кто-то подрезал меня на дороге и я слетел в кювет. Шериф Хантер случайно увидел меня и вытащил. – он осматривает мои руки в синяках, а потом гладит ладонью по щеке. – Прости меня. Прости, что так долго. Они…Они ничего тебе не сделали? Он отводит глаза и боится услышать положительный ответ. - Не успели…Лео и Тони их спугнули ружьём. – отвечаю я. - Всё будет хорошо. Я разберусь! Они больше не посмеют тебя тронуть. Шериф, выйдем, поговорим? – Ник встает и они выходят. Я встаю с дивана и, хромая, иду к окну. Ник с шерифом стоят на улице. Ник жестикулирует и говорит громко, а шериф кивает. На прощание они жмут друг другу руки и шериф уезжает. Ник заходит в дом. На его лице беспокойство и сожаление. - Лео, Тони – за мной. – Они отходят в дальний угол кухни, говорят тихо, но я всё равно могу расслышать о чём они говорят. - Вы с ума сошли? Серьёзно? Вы взяли ружье? Я не раз говорил, что не направляй оружие, если не готов выстрелить. – говорит Ник. - Я был готов выстрелить! – повышает голос Лео. – Пап…ты…ты даже не представляешь что тут было! Что нам было делать? Закрыться в комнате и слушать, что с ней делают? - Это было опасно! – строго говорит Ник. – Не надо было вам так рисковать! Да! Надо было тихо сидеть в комнате! Надо было дождаться меня! Я дальше слушать не хочу. Да, он прав…Они всего лишь мальчишки, а то, что они сделали – не каждый взрослый не испугается и не защитит, по сути, постороннего человека. Но слышать это всё крайне неприятно. Я встаю с дивана и, хромая, поднимаюсь наверх. Они втроем провожают меня взглядом. Я захожу в комнату, достаю свою спортивную сумку, скидываю туда вещи. Закидываю сумку на плечо и спускаюсь вниз. У них всё еще идёт какой-то спор, но я не вслушиваюсь. Я обуваюсь, накидываю пуховик. Делаю всё это тихо, так чтобы никто не заметил. - Ты куда? – слышу я голос Ника. - Домой. Спасибо за всё. Вещи я потом тебе пришлю. Ребят, спасибо и…– я открываю дверь, и выхожу, не зная, что еще могу сказать. - В смысле домой? – Ник выбегает за мной в одной кофте. - Ник…Всё было здорово до сегодняшнего дня…И, знаешь, мне не так больно было, когда я получила по лицу и когда меня пытались изнасиловать…Мне стало больно сейчас от слов, которые ты говорил Лео. Твои дети смогли меня защитить. Я им благодарна и я отплачу, обязательно… - я дальше не могу говорить, ком тошноты подкатывает. - Эмма…Я не то имел ввиду, не то хотел сказать! – Ник пытается меня удержать, хватая за плечо. - Не трогай меня! Просто дай мне уехать! – вот теперь истерика подкатила и я громко кричу на него, одёргивая руку. Я быстрым шагом иду к амбару, сажусь за руль своей машины и вставляю ключ в замок зажигания. Бак полный – видимо Ник заправил машину и это хорошо, что он был готов к моему отъезду. - Эмма, подожди! – Ник садится на пассажирское сидение до того, как я успеваю заблокировать двери. – Прости! Я правда не то имел ввиду. Чёрт! Я вечно всё порчу! Послушай, шериф заведет на них дело, они больше не смогут тебе навредить. Забудь то, что я сказал Лео. Я так испугался за тебя, за детей! Ник потянулся ко мне и начал хаотично покрывать моё лицо поцелуями. - Прости, Эмма. Прости! Не уезжай. – шептал Ник целуя меня. - Ник. Всё в порядке. Мне всё равно уже пора уезжать. Праздники заканчиваются, как и наша рождественское приключение. – я отодвигаюсь от него. - Вот как…То есть для тебя всё, что между нами произошло – это только приключение? – он смотрит на меня внимательно, пытается понять вру я или нет. - Чёрт…Эмма! Ты не умеешь врать. Я же знаю, что для тебя это было что-то большее. Так же, как и для меня. – он обхватывает ладонями моё лицо и прислоняется своим лбом к моему. – Для меня всё было по-настоящему. Я никогда такого не чувствовал. Если хочешь поехать, уладить дела, забрать вещи и вернуться, то я не буду тебя удерживать и буду ждать. Но…Если ты не собираешься уехать и не возвращаться, то я тебя не отпущу. Не надо так…Эмма. Я молчу несколько секунд, но для нас обоих как будто вечность проходит. - Я…Я вернусь, Ник. – говорю я уверенно и улыбаюсь. Он проводит по моей верхней губе языком и улыбается. Я подаюсь ему навстречу и целую. Он сминает мои губы медленно и нежно, а я таю. Да, я вернусь… Только заберу свои вещи и приеду, ведь я только что обрела дом, где меня ждут. То, что я искала всю свою жизнь – я нашла за несколько дней. Судьба не может быть так жестока, чтобы, предоставив шанс на счастье, забрать его… Ник. Она не вернулась. Я видел как её машина скрылась за поворотом. Я стоял в одной кофте еще долго, всматриваясь вдаль. С тех пор прошло почти три года. Почти три долгих года, которые для меня показались адом. Лео и Тони люто её возненавидели…Я наверно тоже её ненавижу. Да не наверно, а точно – я ненавижу Эмму Фуллер. Поначалу я пытался искать её в соцсетях. Когда нашёл, то сразу разразился разочарованием - она была в сети в последний раз за 2 дня до нашей встречи. Мы ведь даже не обменялись номерами. Я про это не думал, потому что видел в её глазах искренность, когда она говорила, что вернется, а она не взяла мой номер, видимо, потому что знала, что это наша последняя встреча. Дома мы не вспоминаем Эмму, не говорим о ней. Но я знаю, что мальчишки скучают по ней, как и я. Ненавидим и скучаем. Два противоречивых чувства, которые не могут уживаться друг с другом. Прошлые два Рождества мы с мальчишками не отмечали и не наряжали ёлку за домом. И в этом году не собираемся этого делать. Чейза и его братьев посадили и в нашем городке стало спокойнее. Каждый раз, заходя вечером в «Кантри» я напиваюсь до беспамятства, да так, что потом утром просыпаюсь у Мэдди. Она не может мне заменить Эмму, никто не сможет. Наверно, я очень жалкий, ведь влюбился с первого взгляда, только понял это, когда осознал, что она больше не приедет. Я пробовал разные способы забыть её – пил, загружал себя работой, приводил в свою постель разных женщин. Но после всего этого становилось только хуже. Чувство пустоты накрывало сильнее. Сегодня третье Рождество без неё. Я возвращаюсь из города. Уже похолодало, но снег идёт. И той зимой пошёл снег. Как в сказке. Я подъезжаю к мосту и вспоминаю, как Эмма кружилась под фонарём в темноте с бутылкой. Я помню каждую деталь наших нескольких дней. Как можно настолько прирасти к человеку всего за несколько дней? Она забралась глубоко под кожу и я не знаю сколько я еще выдержу. Я приезжаю домой. Меня встречают Лео и Тони. Они очень повзрослели. Мы садимся на диван и смотрим какой-то тупой ситком. Смеёмся, как будто это смешно, а потом расходимся по комнатам и ложимся спать. Первое утро после праздника. Кто-то валяется в кровати до обеда, кто-то ездит по гостям с утра. Мы с сыновьями кое-что починили в амбаре, убрались в конюшне и еще много дел успели сделать. Уже начинает темнеть, мы садимся ужинать. - С Днем Рождения, пап! – говорят мальчишки в один голос и Лео протягивает мне коробку. Я открываю коробку и искренне радуюсь. Там лежит черный ремень с серебристой пряжкой. - Мы его почти месяц делали. – гордо заявляет Тони. - Прям сами??? – я удивляюсь по-настоящему. - Ага, когда ты в город уезжал, мы его делали в мастерской. В интернете можно всё найти. – смеётся Лео. Я обнимаю сыновей и понимаю, как мне повезло, что они есть у меня. Сразу лезут воспоминания об Эмме и о двух бочонках пива и крылышках, которые она для меня выиграла. Я скучаю по ней… Когда дети идут по своим комнатам – я надеваю джинсы, футболку и смотрю на себя в зеркало перед выходом. Я грёбаный неудачник, который не смог ни в работе добиться успеха, ни в личной жизни. Самое время напиться и забыть и проблемах хотя бы на один вечер. Я выхожу из дома, сажусь с пикап и еду в «Кантри». Там есть Лэй, которая в тысячный раз будет выслушивать про Эмму и подливать свой фирменный самогон. Там будет Мэдди, которая сделает вид, что не заметила, когда я назову её Эммой во время секса. Я подъезжаю к бару, паркуюсь и осматриваю парковку. Сегодня машин столько же, сколько и обычно. Этот городок мне уже осточертел и я на полном серьёзе подумываю продать ферму и с мальчиками уехать в большой город. Несколько раз рассматривал вакансии. Думаю, после праздников съезжу к риэлторам и выставлю ферму на продажу, только нужно с мальчиками поговорить. Этот чёртов городок не приносит мне счастья. Я захожу в бар, оглядываю его, здороваюсь с завсегдатаями. Приветствую тех, кто в углу играет в бильярд. Я вижу Лэй за барной стойкой, которая стоит мрачнее тучи, хотя обычно улыбается. Подхожу ближе и замираю – за барной стойкой сидит ко мне спиной знакомый силуэт. Лэй замечает меня и жестом показывает, чтобы я не подходил. Это точно она…Эмма…Теперь у нее короткие каштановые волосы, которые открывают плечи и шею. Я узнал бы её, даже, если бы, она была в мешке из-под картошки. Могу поклясться – это она! Это не галлюцинация!!! Первое, что мне хочется сделать – это подойти и обнять…Крепко стиснуть её в своих объятьях и больше никогда не отпускать. Я торможу в себе радостные эмоции и подхожу к барной стойке. Поворачиваюсь к Эмме и не свожу с ней взгляда. - Послушайте, мне нужен Бенджамин Фирсон. Мы договорились здесь встретиться. – говорит девушка. Это точно она! Её голос я узнаю, даже, если, оглохну. Зачем её понадобился наш мясник? - Я тебе ещё раз говорю – его здесь нет. – злобно отвечает Лэй. Эмма вздыхает и переводит взгляд на меня. - Какими ветрами к нам занесло городскую цацу? – я бешусь, что на её лице нет тех эмоций, которые я ждал, когда она меня увидит. - Что, простите? – он смотрит на меня своими большими глазами и делает вид, что не расслышала. - Я спрашиваю – какого хуя ты приперлась сюда? – говорю я громче. Эмма смотрит на меня, хлопает своими ресничками и не понимает, что я ей говорю. - Да…Да что вы себе позволяете?! Хам! – она тоже повышает голос. Эмма отворачивается и осматривает бар, видит свободный столик, встает с высокого стула и идёт в сторону столика. Ну уж нет, Эмма Фуллер! Ты так просто не отделаешься! Мне есть, что тебе сказать! Я этот разговор репетировал три года! Она садится за столик и залипает в свой смартфон, набирает чей-то номер, но, видимо ответа нет. Эмма злится и отбрасывает телефон на стол. Я заказываю два пива, беру бокалы и иду в сторону её столика. Не спрашивая разрешения сажусь напротив нее и ставлю стаканы на стол. Она осматривает меня и закатывает глаза. - Если вы решили извиниться за свою грубость при помощи дешёвого пойла, то не стоило. – говорит мне Эмма и отодвигает от себя бокал. - Тебе правда мне нечего сказать? – я не понимаю, почему она ведет себя, как с незнакомцем. - Да что вы ко мне пристали?! – она повышает голос. Я не понимаю что происходит. Она ведёт себя так, как будто видит меня впервые. Говорит со мной на «вы» и, если она только делает вид, что мы не знакомы, то ей надо бы вручить «Оскар». - Ты, Эмма Фуллер? – спрашиваю я её и с нетерпением жду ответа. С этого и надо было начинать, но я смотрю на неё и это точно она! Я не мог так ошибиться! Калеб. Я облажался…Что тут уж сказать. Попался на «горячем» в постели с Бэки. Я же всегда был осторожен. И чёрт меня дёрнул притащить её домой. Да, Эмма должна была приехать только через день. Сюрприз, блядь!!!Когда я её увидел в дверном проёме пока Бэки прыгала на моём члене я думал, что сейчас будет скандал, крики и истерики. Этого не произошло. Эмма в своём репертуаре. Когда мы с ней познакомились меня привлекло в ней то спокойствие, которое от неё исходило. Пока девушки моих друзей выклёвывали им мозг, ревновали и истерили, Эмма ко всему относилась спокойно. Мы не ругались и, мне казалось, что она именно та, с которой я хочу прожить всю жизнь. С ней хотелось рядом находится. Я сделал ей предложение. Мои родители тоже её одобрили, что стало для меня полной неожиданностью. В начале я поверить не мог, насколько мне повезло. Но позже я понял, что эта жизнь не то, чего я хотел. Это пресная жизнь без каких-либо скачков. Иногда хотелось с ней поругаться, чтобы увидеть в ней хоть что-то. Секс теперь был слишком редким явлением и, само собой, когда у меня появилась миловидная помощница, то я дал слабину. Мы помолвлены с Эммой уже так долго, но я каждый раз придумываю отговорки, чтобы дело не двигалось к свадьбе. Сейчас я попросил, чтобы она подождала моего повышения. Ожидаемо было, что она согласилась и не стала истерить и ругаться. В этом вся Эмма – безэмоциональная кукла. Даже на похоронах своей приёмной матери она не проронила и слезинки. Только спокойно принимала соболезнования. Тогда я понял – я не хочу прожить всю жизнь с такой женщиной. И вот она ушла. Хлопнула дверью и молча ушла. Я разворачиваюсь и иду обратно в спальню. Бэки одевается. Натягивает на себя платье и ухмыляется. - Завтра увидимся? – спрашивает она. - Увидимся после праздников, Бэки. – отвечаю я. - Но…я думала…Раз теперь она все знает, то мы можем начать встречаться. – её взгляд выражает полное непонимание. - Уходи, я тебе позвоню. – говорю я, провожая её в коридор. Она краснеет от злости и дёргается, надевая ботинки. Вылетает из квартиры и со всей силы хлопает дверью. Я усмехаюсь – я получил какие-то эмоции от женщины, только не от той, от которой хотел. В квартире сейчас стало необычно пусто и тихо. Я беру телефон, набираю номер Эммы, но она не отвечает. Она просто ушла, мы даже не поговорили. Она всегда так делает – предпочитает просто уйти. Думаю, поэтому у нас с ней отношения зашли в тупик. Я пишу ей сообщение, набираю её номер снова и снова. В ответ только тишина. Я знаю, что раньше у неё было очень шаткое эмоциональное состояние – она глотала таблетки, резала себе вены. Её отправляли к психологам и вроде бы всё потом наладилось. Кто знает, может поэтому она не конфликтует и не показывает вообще никаких эмоций. Я заваливаюсь на диван и откидываю телефон. Смотрю на ёлку, которую наряжал и усмехаюсь. Может это и к лучшему, что всё так получилось? Вообще – люблю ли я всё еще Эмму? Я думал, что, возможно я люблю Бэки. Но это не так. С ней просто хороший секс, не более. Да и помощница она не плохая. Думаю, Эмма сейчас остынет и вернется. Просто нужно подождать. Она слишком ко мне привязана, я это знаю. А значит – вернётся…Точно вернётся. С этими мыслями я проваливаюсь в сон, а просыпаюсь, когда уже за окном темно. Смотрю на часы – уже почти 3 часа ночи. Встаю с дивана, разминаю затёкшую шею и обхожу квартиру. Эмма не вернулась, в квартире я один. Я смотрю на экран смартфона – сообщения она прочитала, но ответа нет. И она не звонила. Это на неё не похоже. Противный червь беспокойства проникает в мои мысли. У Эммы нет близких друзей или подруг, к которым она могла бы поехать. Я знаю только несколько номером её коллег, но звонить им уже слишком поздно. Решаю, дождаться утра и обзвонить их. За размышлениями и мыслями проходит время быстро. Вот и наступило Рождественское утро. Именно сегодня я и ждал Эмму из командировки, но что-то пошло не по плану. За эту ночь я понял – я всё еще люблю её и хочу вернуть. От неё по прежнему нет вестей, сообщения не читает. Я звоню ей – телефон не доступен. Я набираю номер её редактора – Моники. - Алло… - отвечает мне Моника сонным голосом. - Эм…Моника, доброе утро. Это Калеб, жених Эммы. Извините, что беспокою вас, но вы, случайно, вчера не видели её? – мне не ловко, что разбудил её. - Калеб… - 3 секунды тишины. – Ах…Эмма. Да…Я видела её только вчера утром, когда она заезжала сдать статью, забрать вещи и получить расчёт. - В каком смысле – расчёт? – я вспоминаю, что она пришла домой с коробкой. - Её уволили, она больше не работает на наш журнал. – сухо говорит женщина на том конце провода. Я больше ничего не спрашиваю, просто отключаюсь. Значит её вчера уволили, а потом она приехала домой, а тут мы с Бэки. Вот это я реально облажался. Я одеваюсь и еду в ближайшее отделение полиции. На улицах уже много людей, праздники ведь. Я захожу в отделение и подхожу к стойке дежурного. - Доброе утро! Я хочу подать заявление. - Какое? – дежурный поднимает на меня скучающий взгляд. - О пропаже. Пропаже человека. Моей невесты. – я волнуюсь и перебираю слова. - Когда вы видели её в последний раз? – спрашивает монотонно полицейский. - Вчера утром. - Сожалею, но для подачи заявления, согласно закону, необходимо, чтобы прошло 48 часов. Ничем не могу помочь. – он говорит буднично. - Подождите, но вдруг с ней что-то случилось? - меня злит его равнодушие. - Могу только посоветовать обзвонить морги и больницы. Приходите завтра, мы примем ваше заявление и возьмем в работу. – тут звонит телефон и он на него отвечает, больше не обращая на меня внимания. Я сжимаю кулаки, злюсь и выхожу из отделения полиции ни с чем. Нужно обзвонить больницы. Чем я и занимаюсь несколько часов. Но нет ни одной Эммы Фуллер или женщины, похожей на неё. Я сижу напротив ёлки, ем пиццу, запивая вином. Если бы Эмма была здесь – мы бы приготовили ужин, обменялись подарками и занялись сексом. А сейчас я сижу один на полу посередине гостиной. Когда меня перестало устраивать её спокойствие? Я даже вспомнить не могу, когда меня начало это бесить. Мой телефон всё также молчит, а её телефон не доступен. Вот и наступило Рождество… Я позвонил родителям, поздравил их. Пришлось соврать, что рейс Эммы задержали и она еще не приехала из командировки. Я пока им не готов все рассказать…Да и я сам не знаю что теперь между нами, но постараюсь вымолить у неё прощение. Я не выпускаю телефон из рук, открываю сообщения и вижу, что сообщения до неё доходят. Набираю её номер, но трубку она не берет. Пишу ей сообщение: «Эмс, наконец-то ты телефон включила. Я переживаю! Ответь мне, чёрт возьми!» Вижу, как напротив сообщения появляются сначала две галочки, а потом галочки становятся синими. Она прочитала. Вижу, что она печатает что-то в ответ и у меня внутри всё переворачивается. Получаю ответ, перечитываю несколько раз и не верю, что моя Эмма может такое написать. «Калеб, пошёл ты! Не пиши мне больше и не звони. Собери мои вещи и оставь в камере хранения у консьержа. Нас больше ничего не связывает. Прощай!» Я набираю её номер, но слышу только короткие гудки. Она меня занесла в чёрный список. Я должен её найти. Я должен её увидеть. Моя минутная слабость стоила нескольких лет отношений. На следующее утро я опять стоял напротив дежурного в отделении полиции. Дежурный был уже другой. Он молча дал бланк, я заполнил его и отдал фото Эммы. Меня попросили подождать и я не знаю хорошо это или плохо. Потом вышел из кабинета мужчина лет 50-ти с залысинами. Он жестом позвал меня в кабинет. Зайдя, я огляделся – в комнате стоял стол и два стула. - Присаживайтесь, мистер Хоккинз.– мужчина указал жестом на стул и я сел. - Меня зовут детектив Найлз. - Так, вы говорите, ваша невеста пропала позавчера. – он держал в руках бланк, который я заполнял. - Да…Она приехала из командировки… - я замолчал, потому что озвучивать всё это было стыдно, но нужно всё рассказать, чтобы они могли помочь. - В общем, она застала меня с другой. У неё нет друзей, к которым она могла бы поехать, а родителей нет в живых…Её телефон сейчас недоступен и я переживаю. Вчера она мне написала сообщение, в котором написала «Прощай». В прошлом, у неё были попытки суицида. Понимаете… - Мистер Хоккинз…Мы проверим операции по кредитке, информации по автомобилю и записи с видеокамер. Но по мне, так всё с ней хорошо, просто она решила от вас уйти. – детектив отложил документы, рассматривая фото Эммы. – Я с вами свяжусь, если будет какая-либо информация. Я вышел из отделения полиции с каким-то облегчением. Я проверил телефон. Там только пара пропущенных от Бэки. Я захожу домой, проверяю комнаты. Эммы нет. Эта квартира без неё кажется серой холодной. Я разогреваю вчерашнюю пиццу, включаю телевизор и наливаю себе выпить. Елка нервирует своими огоньками, я стараюсь на неё не смотреть. Так проходит еще день, а может и два, а может и больше. Я даже не знаю. Просто слоняюсь по квартире, не зная, что мне делать дальше. Я скучаю по Эмме. Мне не хватает её. За окном уже темно, я не включаю свет в квартире. Просто сижу перед телевизором и осушаю уже не первую бутылку вина. Я слышу шум в коридоре, прислушиваюсь. Это поворот ключа в замке. Точно! Эмма! Я отставляю бокал и, спотыкаясь, бегу в коридор. На пороге я вижу её силуэт. Эмма включает свет и я проглатываю все слова, которые хотел сказать. У ней синяки на лице и разбита губа. - Эмс…Кто это сделал? Что случилось? – подлетаю я к ней и крепко обнимаю. - Ты не оставил мои вещи у консьержа, как я просила. – она игнорирует мой вопрос и пытается выпутаться из моих объятий. - Давай поговорим, пожалуйста! Я обложался, я конкретно проебался. Я готов вымаливать прощение у тебя всю оставшуюся жизнь. Прости меня! Я всё осознал! – говорю я и хожу «хвостиком» за Эммой, пока та идет в нашу спальню и достает вещи из шкафа. - Нет, Калеб. Я тебе всё сказала. Я ухожу и разрываю помолвку. – опять этот её спокойный тон… Бесит! - Просто…Вспомни, когда у нас был секс в последний раз? Вспомни, когда ты показывала, что любишь меня? Ты всегда всё делаешь без эмоций! Это дико раздражает! А я…Я хочу, чтобы в тебе была хоть какая-то страсть! С тобой было слишком…слишком спокойно – выпаливаю я. Эмма замирает с вещами в руках, хмурится и смотрит на меня. - Да! Ты в этом во всём виновата! Я думал, когда ты увидишь меня с Бэки, то разозлишься, начнёшь истерить или врежешь мне по яйцам! А ты…ты просто молча ушла! Ты даже не плакала на похоронах Макса и Сальмы! Ты как робот! – продолжаю я выплескивать всё, что накопилось. - Серьезно, блядь? Ты меня обвиняешь в том, что не можешь свой член в штанах удержать? Эмоции тебе мои нужны? Скандал тебе нужен? – она швыряет вещи на кровать и начинает истерически смеяться. В её глазах я замечаю слёзы, но она продолжает смеяться. - Так вот тебе мои эмоции…Знаешь, мне никогда в жизни так не было больно! Ты! Ты разбил мне сердце! Ты сломал меня! И я тебе благодарна за это! Потому что я встретила человека, который пробуждает во мне эмоции! И еще…для него мне хочется показывать свои эмоции, а в сексе он просто Бог! – она кричит и вытирает слёзы с лица. Я не выдерживаю и бью её по лицу. Я никогда не поднимал руку на женщину, но, услышав, что она с кем-то спала меня разозлило. Эмма отшатнулась и упала, задев головой угол тумбочки. Она лежит, а по полу растекается кровавое пятно. Я опускаюсь на колени перед ней, пытаюсь поднять. - Прости! Прости! Я не хотел! – я поднимаю её на ноги. Она стоит пошатываясь, кровь вытекает из раны на голове и стекает по лицу. - Я…я сейчас вызову скорую! У тебя кровь! – стягиваю с себя футболку и пытаюсь приложить ткань к ране. - Отвали! – кричит Эмма и отталкивает меня. – Отвали от меня! Я отшатываюсь, а она, пошатываясь, выбегает из спальни. Я бегу за ней. Она выбегает из квартиры и бежит в сторону лифта, забегает в него и я не успеваю – двери закрываются. Я сбегаю вниз по ступеням, стараясь её опередить. Двери лифта открываются на первом этаже и я вижу как она выбегает из лифта и из подъезда. Догоняю её на улице. Идёт снег, а я без футболки и босиком. Догоняю её, хватаю за руку, но она вырывается. - Эмма! Прошу! – кричу я, пытаясь затащить её обратно в подъезд. Моя рука соскальзывает и Эмма вырывается, она выбегает на дорогу. На другой стороне дороги я вижу её припаркованную машину, она хочет добежать до неё. Не успевает. Одно мгновение и я стою в ступоре. Её сбивает грузовик, подминает её под колеса и я слышу лязг и скрежет тормозов. Люди сразу подбегают к грузовику. Из кабины выскакивает мужчина с криками «Она выбежала на дорогу, я не успел затормозить». Кто-то вызывает скорую. Я также босиком по снегу, в одних домашних штанах медленно подхожу, расталкивая собравшихся людей. Эмма лежит под колесами вся в крови. Она не подает признаков жизни. Меня оттесняют в сторону работники скорой помощи. Один из них присаживается на корточки, берет её запястье и кричит второму «Пульс есть!». По моей щеке стекает слеза, но я не в силах что-либо сделать. Её грузят на носилки и затаскивают в машину реанимации. С сиренами машина удаляется, а я чувствую как мне на плечи что-то накидывают. Оглядываюсь и вижу полицейского, который накинул мне на плечи плед. - Сэр, вы знаете эту женщину? – говорит он, а до меня все его слова доходят с задержкой. - Да…Она…она моя невеста. – отвечаю я, еще не до конца понимая, что сейчас произошло. Это не может быть реальностью. Это просто страшный сон. Полицейский отправляет меня обратно в квартиру, провожает и остается ждать меня в коридоре. Я одеваюсь, поглядываю на кровавое пятно в спальне и осознаю, что это сейчас происходит на самом деле. Эмма в больнице и она может не выкарабкаться. Я беру всё необходимое – вещи, документы и офицер отвозит меня в больницу. Я благодарю его и сажусь в приемном отделении, ожидая врача. То и дело, наблюдаю за подъезжающими каретами скорой помощи, из которых на носилках вывозят людей. Уже 4й раз иду к кофейному автомату и неизвестность меня убивает. Что я буду делать, если она не выживет? Это же я во всём виноват! Уже светает и я вижу доктора, который шарит взглядом по залу ожидания. Я здесь не один. Он подходит к посту медсестры и та указывает пальцем на меня. Я подскакиваю, переминая в руке стаканчик из-под кофе. - Здравствуйте, я доктор Маркус Дженсен. Кем вы приходитесь… - он перечитывает информацию, которую я заполнил, когда приехал в больницу. – Эмме Фуллер? - Жених. Я Калеб Хоккинз. Как она? Что с ней? - Мистер Хоккинз. Она в очень тяжёлом состоянии. Мы ввели её в искусственную кому. – он сделал паузу. - И что, чёрт возьми, это значит? – он начал сыпать медицинскими терминами, в которых я нихрена не понимаю. - По итогу могу сказать, что, когда она выйдет из комы…Если она выйдет из комы…Она может быть уже другой. Я не даю никаких прогнозов, потому что не знаю как будет бороться её организм, но всё возможное мы сделали. Теперь нам остается только ждать. – он похлопал меня по плечу, как бы утешая. Я стоял в зале ожидания и переваривал информацию. Она жива – это главное. Значит всё будет хорошо, если она сама захочет бороться. *** Я прихожу к ней каждый день, вот уже три месяца. Она всё ещё не приходит в себя. Все её переломы срослись, швы уже сняли и на их месте только бордовые полосы остались. Доктор говорит, что если она придёт в себя она может остаться овощем. Готов ли я к такому? Готов ли всю свою оставшуюся жизнь ухаживать за ней? Приходя каждый день, я вижу как медперсонал смотрит на меня с сочувствием. Я не обязан этого делать, не обязан приходить, не обязан…Не обязан, но прихожу. И каждый раз рассказываю ей как прошёл мой день, а на прощание целую в щёку. Мой ритуал уже больше трёх месяцев. Вот и сегодня после работы заскочил ненадолго, что бы проведать её. - Привет, Эмс! Как дела у тебя сегодня? – вот я идиот, задаю вопрос, как будто она мне ответит. – А я…Представляешь, сегодня наконец-то закрыл ту сделку крупную, про которую я тебе рассказывал пару недель назад. Мистер Флойд в восторге от моей работы и от моей хватки. Сказал, что в следующем месяце предоставит мне отдельный кабинет. Это круто, Эмс! Мы снова на коне… Я держу её руку, глажу большим пальцем её ладонь. Она теплая. - И, знаешь, Эмс…Когда ты придёшь в себя – у меня будет уже должность и свой кабинет и мы сможем сразу пожениться. – я целую её руку. – Мне пора, Эмс. Я встаю и иду к выходу из палаты, открываю дверь и оборачиваюсь, чтобы посмотреть на неё. - До зав… - я замираю. Эмма лежит с открытыми глазами и смотрит в потолок. Я со всех ног буквально подлетаю к её кровати. - Эмма… - я наблюдаю за ней, она не реагирует на меня, а просто смотрит в потолок и моргает. – Эмма. – зову её опять. Она переводит взгляд на меня, а я хватаюсь за пульт вызова медсестры. Через пару минут в палату заходит медсестра. Эмма переводит взгляд с меня на неё. - Я…я позову доктора Дженсена. – заикаясь говорит медсестра и скрывается из вида. - Эмс, я рядом, слышишь? - я держу её ладонь в своих руках и целую её пальцы. – Я тут, я с тобой. Дверь в палату открывается и заходит доктор Дженсен. Он проверяет реакцию её зрачков на свет, мерит давление, что-то записывает в её карточку. Эмма молчит, в её глазах я вижу страх и растерянность. - Эмма, вы должны что-то сказать. Я должен понять насколько повреждён ваш мозг. – говорит доктор. - Что я должна вам сказать? – каждое слово ей даётся с трудом и я протягиваю ей стакан с водой и помогаю попить. - Например, что последнее вы помните, ваше имя, имя вашего жениха. – доктор сыпет вопросами. - Мое имя…Я не знаю. – говорит Эмма. - А меня ты помнишь? – с надеждой спрашиваю я, но она отрицательно мотает головой. Эмма. Хватает и одного момента, чтобы вся жизнь полетела к чертям. Я на себе это прочувствовала. Просыпались ли вы когда-нибудь после жуткой попойки и не помнили, что было вчера? Страшно это осознавать, не так ли? Я так живу уже 3 года. Всё, что я знаю сейчас – это своё имя и несколько воспоминаний из детства. Когда я открыла глаза и поняла, что нахожусь в больнице – первый кого я увидела был мужчина, который назвался моим женихом по имени Калеб Хоккинз. Понятия не имею кто этот мужчина, да и имя своё я вспомнила не сразу. Следующий шок меня настиг, когда я посмотрела на себя в зеркало – голова была полностью обрита наголо и по всей голове были уродливые швы, как будто на мне тренировались штопать. Этот самый Калеб сказал, что меня сбила машина, когда я выбежала на дорогу. Доктор сказал, что это чудо, что я осталась жива и потеря памяти – это самое меньшее из зол. Самое смешное, что я не помню лиц своих родителей, их имен и вообще ничего, но прекрасно помню свою первую статью в журнале. Да, я помню, что когда-то работала журналистом. Реабилитация была долгой. После больницы Калеб привез меня к себе домой, то есть, правильнее сказать, к нам домой. Я думала, что, если окажусь в родных стенах, если я посмотрю фото, видео, то смогу всё вспомнить. Прогресса не было на протяжении всего этого времени. Через год после моей выписки мы с Калебом узаконили наши отношения. Он был рад, а я…Я просто всё это время плыла по течению. Ему пришлось не легко, ведь на свадьбе были наши друзья и знакомые, а я понятия не имела кто все эти люди. Калеб настоял на том, чтобы я не работала, пока мне не станет лучше. Я согласилась, ведь, даже город был для меня полностью не знаком. Периодически в моей голове возникают вспышки и кратковременные картинки. Можно сказать, что это воспоминания, но я не могу из связать между собой или, хоть как то, систематизировать. Счастлива ли я с Калебом? Думаю да. У него хорошая работа, она добрый и ласковый. Но меня пугает в нём что-то. Он контролирует мой телефон, проверяет траты по кредитке и очень бесится, если я выхожу куда-то из дома без его разрешения. Оно и понятно – он за меня просто переживает. Мне уже становится лучше и хочется всё-таки выйти на работу. Сидеть на его шее и постоянно выпрашивать деньги мне не нравится. Я решаю пойти к Калебу на работу и обсудить это за ужином. Сейчас канун Рождества. Возможно, после праздников я смогу устроиться в какой-нибудь журнал хотя бы помощником, для начала. Я выхожу из дома, ловлю такси и называю адрес офиса. На улице кружится снег и мне кажется это каки-то волшебством. Вся улица украшена гирляндами – это очень красиво. Мне кажется, что я всегда любила Рождество. Такси меня привозит по адресу, я захожу в холл и говорю охраннику, что я к мистеру Хоккинзу. Он меня пропускает и я поднимаюсь к нему в офис на 3м этаже. Все сотрудники уже разошлись, коридоры пусты. Я захожу в приёмную и место секретаря тоже пусто. Я открываю дверь и мой голос моментально пропадает. Калеб сидит за своим столом в кресле, а из-за стола виднеется голова брюнетки, которая ему отсасывает. Он сидит, запрокинув голову и закрыв глаза. Он меня не видит, ровно также, как и девушка. У меня складывается впечатление, что подобные эмоции я уже испытывала. - Ах, ты ёбаный кобель! – кричу я и иду в сторону парочки. Голова девушки перестает двигаться, а Калеб соскакивает со своего стула и заправляет член в штаны. - Эмс…Это всё не так! – он пытается оправдаться. - Не так? А как? – мне просто любопытно послушать, что же он расскажет, но объяснений дальше не следует. – То есть, пока я сижу дома, готовлю тебе ужины…Ты вот так развлекаешься, ты вот так загружен работой? Он молчит, ему нечего больше мне сказать. - Знаешь что, дорогой муж? Я подаю на развод. – я скрещиваю руки на груди. – Даю тебе официальное добро на секс со всякой швалью. - Что? Уходишь от меня? Серьёзно? Подумай хорошо, Эмс! Ты без меня никто! Ты ни хрена не знаешь и не помнишь о себе! Я единственный кто всё это время был рядом с тобой! И вот твоя благодарность, сука? – это он мне кричит уже вслед, когда я иду к выходу из кабинета. Я краснею от злости! Меня всю трясёт. Мало того, что я его поймала на измене, так он ещё меня и оскорбляет. Я разворачиваюсь и быстрым шагом иду к нему. Я кладу ладони на его плечи, улыбаюсь, а потом со всего маху пинаю коленом ему в пах. - Вот тебе моя благодарность, мудак! – шиплю я, пока он падает на пол и корчится от боли. Я беру такси, еду домой. Могу ли я теперь это место назвать домом? Закидываю в сумку одежду. Беру только самое необходимое. Яркая вспышка перед глазами и, как будто такое уже происходило. Я присаживаюсь на корточки, закрывая уши ладонями, потому что каждая вспышка сопровождается свистом в ушах и кратковременной головной болью. Прихожу в себя и закидываю сумку с вещами и ноутбуком на плечо. Я не собрала даже и части своих вещей. Плевать! Надо свалить скорее! Я выхожу на улицу, теряюсь среди толпы. Что я сейчас чувствую? Не знаю. Я не люблю Калеба, не полюбила за всё это время. Я не знаю какой была я в прошлом, но к нему у меня было что-то типа чувства долга, ведь он так обо мне заботился. У меня нет к нему чувств. У ближайшего банкомата я снимаю с карты всю наличку, вытаскиваю симку из телефона, где записан только номера Калеба и его родителей, и выкидываю. Захожу и покупаю новую симку. За 3 года я так и не смогла обзавестись никакими друзьями – Калеб меня старательно ограждал от всех. Еду в ближайшую гостиницу и снимаю номер. Что ж, здравствуй, самостоятельная жизнь. Мне нужна работа, но в канун Рождества вряд ли кто-то просматривает резюме. Наверно, моя новая жизнь должна начинаться не в этом городе. Я с закрытыми глазами набираю код штата наугад и мне открывается карта штата, название которого я даже читать не хочу. Так же наугад, не глядя на экран, тыкаю пальцем в какой-то населенный пункт. Мне открываются в картах виды на этот городишко. Маленький, тихий городок. То, что мне сейчас нужно! Меня там никто не знает и не будет не ловких ситуаций, как здесь, когда со мной кто-то здоровался, заводил разговор как со знакомым, а я понятия не имела кто это вообще. В такие моменты люди злились на меня или обижались. Я открываю вакансии этого городка. О! Это интересно! Требуется журналист! То, что надо. Это я умею! Думаю, что умею. Да и какие новости могут быть в этом городке? Кошка на дереве или роды коровы? Да пофиг! По-быстрому составляю резюме. Где училась, где работала. Я этого не помню, меня выручают документы. Отправляю резюме и думаю, что в лучшем случае подожду ответа к окончанию праздников. Я заваливаюсь на кровать с бутылкой пива и включаю телевизор. Идет старая комедия, я смотрю и это поднимает настроение. Хреново быть одной. Хреново не помнить ничего из своей жизни. Но, ведь можно тогда создать новые воспоминания? Переключаю каналы и натыкаюсь на передачу о лошадях. Снова яркая вспышка перед глазами и темно-коричневый жеребец, который облизывает мои пальцы и берет угощение из моих рук. «Бизон»…причем тут лошадь и бизон? Бред какой-то! Мои воспоминания вообще бессвязны всегда. Ноутбук подает сигнал о входящем сообщении. Я открываю его – это ответ от издательства в том городке. «Уважаемая, миссис Хоккинз! Мы ознакомились с Вашим резюме и оно нас впечатлило. Если вы согласны занять эту должность, то ждём Вас в самое ближайшее время. С уважением, главный редактор Бенджамин Фирсон.» Я верещу от радости, заглушая свой визг подушкой. Не может всё так легко получится! Перезваниваю по указанному номеру, спрашиваю как доехать до этого городка. Договариваемся встретиться с мистером Фирсоном в баре. Он сказал, что там как раз будет какое-то ежегодное событие, о котором он будет писать. Что ж…бар так бар! Осталось купить билет на автобус и вперёд в новую жизнь! Я выключаю телевизор, закутываюсь в одеяло и пытаюсь заснуть. Я даже не грущу по поводу Калеба. Наш брак был ошибкой и мне не нужно было соглашаться на это. Отправлю ему документы на развод почтой, когда устроюсь в том городке. Делить нам нечего. Да и мне ничего от него не нужно, даже те вещи, которые остались у него. Просто попрошу отправить их посылкой. Я закрываю глаза и проваливаюсь в сон. Мне часто снится один и тот же сон, что я тону. Вода холодная, но я чувствую тёплые руки. Странно, этот сон прерывается как только я хочу разглядеть человека, который меня вытаскивает из воды. Утром я просыпаюсь рано, иду в ванну. Видок у меня, конечно… Просто капец! На фотографиях, которые показывал мне Калеб у меня были длинные волосы. А сейчас за 3 года у меня отрасли волосы, которые даже шею не прикрывают. - Ну…с Рождеством, Эмма! – говорю я своему отражению в зеркале. Я еду на автовокзал, беру билет на ближайшее и остаюсь в зале ожидания. Мне некуда больше идти. Автобус приходит по времени. Как сказали – ехать примерно часов 10. Это будет так еще поездочка. Людей в автобусе не так уж и много и это хорошо. Не хотелось бы, чтобы у меня был болтливый попутчик. Мне нечего рассказывать о себе. Время проходит быстро за чтением книги. Уже темнеет на улице. Водитель говорит, что сейчас моя остановка. Я выхожу на автовокзале и понятия не имею где этот бар. Звоню мистеру Фирсону – он не берет трубку. Отлично! Просто прекрасно! И что теперь делать? Вижу девушку, которая вышагивает как про Бродвею. - Извините, вы не подскажете где бар «Кантри»? – спрашиваю я у этой особы. - Хм… Прямо по улице и направо. – она смеряет меня каки-то не добрым взглядом и тоже идёт в ту сторону, которую мне указала. Я вижу большую вывеску. Бинго! Я на месте! Перекидываю сумку с вещами на другое плечо. Тяжесть, просто жуть! Захожу в бар, оглядываю его и вижу за барной стойкой женщину, которая больше похожа на байкершу в отставке. Я подхожу к стойке и ставлю сумку на пол. - Добрый вечер, мне нужен Бенджамин Фирсон. Мы договорились здесь встретиться, но он не берет трубку. – спрашиваю я у этой женщины, улыбаясь. - М-да…Его здесь еще нет. Ты можешь подождать его. Только в другом месте. – говорит женщина, смиряя меня презрительным взглядом. Что? Что это за городок? Какого тут все на меня смотрят как на эсэсовца в еврейском поселении? - Послушайте, мне нужен Бенджамин Фирсон. Мы договорились здесь встретиться. – опять повторяю я. - Я тебе ещё раз говорю – его здесь нет. – злобно отвечает барменша. Я устала, как собака. Дорога была долгой и я очень хочу спать. Я вздыхаю и поворачивая голову в сторону мужчины, который стоит рядом и не сводит меня взгляда. - Какими ветрами к нам занесло городскую цацу? – спрашивает у меня этот мужчина. Из-за громкой музыки мне кажется, что я не правильно расслышала то, что он спросил. - Что, простите? – переспрашиваю я. - Я спрашиваю – какого хуя ты приперлась сюда? – говорит этот мужчина громче, почти кричит. Я знатно офигеваю от такого теплого приёма. Это что за городок такой? Может секта какая-то, где к новым людям в городе относятся максимально по-хамски. - Да…Да что вы себе позволяете?! Хам! – это всё, что я могу выкрикнуть в такой же манере, в которой он разговаривал со мной. Надо свалить подальше от этого психа и дождаться мистера Фирсона. Я отворачиваюсь от этого деревенского хамла и осматриваю бар в поисках свободного столика. Рядом с бильярдом есть свободное местечко, я встаю со стула и иду в ту сторону. По дороге осматриваю интерьер. Я сажусь за столик и снова набираю номер мистера Фирсона, но он не берёт трубку. Чёрт! Что за хрень?! Я знала, что не может быть всё так просто! Я злюсь и отбрасываю телефон на стол. На стол со звоном ставится два стакана с пивом и этот мужчина, который мне хамил у бара садится, даже не спрашивая разрешения. Да только этого мне не хватало – не бритого деревенщину в ухажерах. Я закатываю глаза. - Если вы решили извиниться за свою грубость при помощи дешёвого пойла, то не стоило. – говорю я этому типу и отодвигаю бокал. - Тебе правда мне нечего сказать? – он смотри на меня как-то странно. Что ему от меня нужно? Что я ему должна сказать? Что это, чёрт возьми, за городок? - Да что вы ко мне пристали?! – кричу я, уже находясь на пике раздражения. - Ты, Эмма Фуллер? – спрашивает мужчина. У меня внутри всё переворачивается и скручивается. Откуда? Откуда он знает моё имя? Я точно не была в этой стороне штата. Мне Калеб рассказывал о местах, в которых мы бывали. Я специально выбрала место, в котором никогда не была. - Откуда…Как ты… - мне больше нечего ему сказать. - Значит я не обознался. – он откидывается на спинку стула и не сводит меня своих глаз. – Тогда почему ты ведёшь себя так, как будто мы не знакомы, Эмма? Решила всё забыть? - Я…я правда не помню кто ты, извини. – мне становится страшно от того как он меняется в лице. - Извини? Извини, блядь! Я все три года пытался тебя забыть! А тут ты являешься и всё, что ты можешь сказать – это извини? – он краснеет от злости. Надо объяснить! Надо рассказать! - Три года? - я цепляюсь за эту фразу. - Да! Ёбаных три года! – кричит он. – Я не смог забыть то, что было! Я ждал! Я не смог забыть о нас! - Я…я не помню нас. – паззлы в моей голове всё никак не складываются. – Три года назад меня сбила машина и…Когда я очнулась, то ничего не помнила из своей жизни. - Издеваешься? Кинула меня и сейчас придумала сказочку об амнезии? – он пыхтит от злости. Я не знаю что делать? Почему мне так важно, чтобы он поверил? Я не хочу, чтобы он думал обо мне плохо. Я хватаю его руки и прижимаю его ладони к своей голове. Там, под волосами, еще отчетливо есть рубцы от операции. - Чувствуешь? Это шрамы. Меня сбил грузовик и прокатился по мне. – я говорю то, что мне рассказывал Калеб. – На теле тоже самое. Он ощупывает мою голову. Я вижу, что ему сложно во всё это поверить. - Прости…Я не помню тебя…Я не помню нас…Я и себя то не помню. – слёзы текут по моим щекам. Ник. Под своими пальцами я ощущаю шрамы. Значит, она не врёт? С ней случилась беда, а я всё это время ненавидел её и думал, что она меня бросила! Она плачет. Почему каждый раз, когда мы встречаемся я вижу её слёзы? - Миссис Хоккинз? – слышу я голос справа и убираю руки от её головы. Наш мясник Бенджамин, который занимается местной газетой присаживается за столик, прерывая наш разговор. Миссис Хоккинз? Она вышла замуж? Ну конечно…за три года многое могло произойти. Тогда, где её муж? Почему она оказалась здесь одна? - Привет, Ник. Я вам не помешал? – Бенджи классный мужик. - Нет, всё отлично. А я вам не помешаю? – я хочу знать о чем они будут говорить. - Нет, нет. Дело в том, что я решил зачислить миссис Хоккинз в наш штат. Так что, познакомься – это наш новый журналист. – он улыбается ей, а она смотрит на меня. - Ах, да…Спасибо мистер Фирсон. Я буду рада поработать с вами. – наконец отвечает Эмма. – Вы не знаете где здесь можно остановится на ночь, может гостиница есть? Я, если честно, только сейчас сообразила, что не узнала у вас про жильё или ночлег. - Да, есть одно место… - Эмма может остановится у меня. – перебиваю я Бенджи. - Ник, ты уверен? – мясник смотрит на меня. – Ну, если миссис Хоккинз не против. - Всё в порядке мистер Фирсон. И, зовите меня Эмма. – она улыбается, а я как будто возвращаюсь на три года назад. Сегодня мне исполняется 41 год и судьба преподнесла мне отличный подарок. Бенджи прощается с нами и они с Эммой решают, что она приступит к своей работе после праздников, а пока освоится, познакомится с городком и людьми. Он уходит в сторону бара. Лэй смотрит волком, протирая бокалы. Её взгляд как бы предупреждает, чтобы я снова не совершил одну и ту же ошибку, но я её совершаю. - Ещё посидим или можем ехать? – спрашиваю я, делая глоток пива. - Я ехала сюда 10 часов и, если честно, очень хочу спать. – отвечает она, теребя салфетку. - Тогда поехали. Мы встаем из-за стола, Эмма тянется за сумкой, которая стоит на полу, но я её опережаю и закидываю себе на плечо. Мы выходим из бара, она идёт за мной. Пикап припаркован недалеко от входа. Она садится на пассажирское сидение, а я за руль. Мы едем в полной тишине. Эмма смотрит то на меня, то в окно. - Значит, ты вышла замуж? – прерываю я тишину. - А…Это да…Но…Думаю, что с Калебом всё кончено. – отвечает она. - Калеб? Тот самый Калеб? – я усмехаюсь. - В каком смысле «тот самый». Вы что знакомы? - Чёрт! Три года назад, когда мы встретились ты рассказала, что сбежала от своего жениха, которого застукала в постели с какой-то девкой, прям в канун Рождества. – я и забыл, что она, как чистый лист. Она старается сдержать смех, хрюкает, фыркает, но потом начинает хохотать во весь голос. Я ничего не понимаю. Это же не повод для радости и я не рассказал ей какую-то шутку. - Эмма, ты чего? Она изменилась, очень изменилась. Дело не во внешности. - Знаешь, когда я пришла в себя после аварии, то первым увидела Калеба. Понятия не имела кто я, кто он, кто все эти люди, которые со мной здоровались на улице. Калеб был тем, кто учил меня заново ходить, кормил меня с ложечки пока мои мышцы приходили в норму. Ха! Я даже ложку не могла держать сама. Первый год был самым сложным для меня, для него, но он был рядом. Тогда я понимала почему я, которая из прошлой жизни, его выбрала. Я старалась его полюбить, но никак не получалось. Он предложил мне пожениться и я согласилась, потому что была ему благодарна. И, буквально пару дней назад, как раз в канун Рождества, я хотела с ним поговорить, пришла к нему в офис и застукала его с секретаршей, которая ему отсасывает. Отстой полный! И…Теперь мне нужно ему отправить документы на развод и вернуть свою фамилию. – Эмма смотрела на меня, ждала моей реакции. – А как мы с тобой познакомились? - Тебе не понравится мой рассказ. На сегодня хватит с тебя впечатлений. Утром мы поговорим. – Мы уже подъехали к ферме. – Ты совсем, совсем ничего не помнишь? - Воспоминания бывают вспышками, но они лишены какого-то смысла. Иногда я даже понять не могу мои это воспоминания или просто момент из телепередачи. – Она же реально не врёт, она ничего не помнит. Мы заезжаем в амбар, где был наш первый секс и смотрю на неё. - Не навевает никаких воспоминаний? – спрашиваю я, приподнимая бровь. - Да…не особо. – она осматривает амбар через лобовое стекло пикапа. – А какие должны быть воспоминания? - Наш первый секс. Здесь…В этой машине. – я улыбаюсь, а она краснеет и старается быстрее выйти из машины. Я выхожу следом и беру её сумку из кузова. - Кстати…Я – Ник. – я протягиваю ей руку для рукопожатия. – Ник Сильвер. - Эмма…Эмма Хокк..Фуллер – она запинается, как в прошлый раз и жмет мою руку, а я улыбаюсь. Мы стоим так несколько секунд. Я по новой изучаю её лицо. Она всё та же…Я замечаю небольшой шрам у неё на брови. Сколько же она пережила? Я даже не представляю насколько ей было страшно проснуться и не помнить себя. Я иду в сторону дома, Эмма идёт за мной. Я открываю дверь, пропускаю её вперёд. В доме тихо и темно. Дети спят. Я крадусь по гостиной. - Если тебе нужно в душ, то он на втором этаже. – говорю я шепотом. - А почему ты шепчешь? – спрашивает Эмма тоже шепотом. - Чтобы не разбудить детей. Её лицо удивленно вытягивается, а брови приподнимаются. Я даже не могу представить какая каша у неё в голове сейчас. Для неё это первый день знакомства, она понятия не имеет какая у меня история. - Я утром тебе всё объясню. Я лягу на диване, а ты в моей спальне. – я беру её за руку и в темноте веду на второй этаж в свою комнату. По дороге мы проходим комнаты мальчиков и ванную. Я открываю дверь в свою комнату. Эмма проходит и осматривается. Я стою в проходе, переминаюсь с ноги на ногу. Так хочется её обнять. Эмма оборачивается, видит моё состояние. - Спасибо, Ник. И…спокойной ночи. – говорит Эмма, улыбаясь. - Спокойной ночи, Эмма. – отвечаю ей. – Завтра я тебе покажу Черныша и Пуговку, они очень подросли. А Пятнышко и Бизон остались такими же. - Подожди! Ник…Бизон? – она хватает меня за край футболки. - Ну да…Бизон…Жеребец… - Тёмно-коричневый, который очень любит бананы? – выпаливает она. - Да… - Я помню! Только понять не могла причем тут жеребец и бизон. – она улыбается и, кажется, на её глаза наворачиваются слёзы. - Я завтра тебе всё покажу. Если ты не вспомнишь ничего – это не страшно. Я подарю тебе новые воспоминания. – Я ухожу, закрыв за собой дверь. Почему она вспомнила именно это? Помню как светились её глаза и она визжала от восторга. Ровно до того момента пока не узнала, что я собираюсь отрубить курице голову. Эмма снова рядом, под моей крышей. Только от одной этой мысли тепло разливается по всему телу. Я спускаюсь в гостиную, достаю одеяло и подушку, кидаю их на диван и располагаюсь, закинув одну руку за голову. Я смотрю в потолок и улыбаюсь. Эмма здесь…Эмма не бросала меня…Вот только проблема в том, что она больше не испытывает ко мне никаких чувств. И я не знаю что вообще она ко мне испытывала. Мы об этом не успели поговорить. Всё наше знакомство было спонтанным, сумбурным, как и расставание. Эмма. Ник вышел из комнаты, закрыв дверь. Я слышала как удаляются его шаги. Здесь так тихо и спокойно. Я очень жду завтра. Хочу услышать от Ника про наше знакомство, как долго мы были вместе. Что вообще такого произошло, что я уехала. Столько вопросов в голове. А самое главное – из всех штатов, из всех городов я случайно попала сюда. И, видимо, я здесь останусь. Я переодеваюсь в пижамные штаны и футболку и залезаю под одеяло. Я утыкаюсь носом в подушку и вдыхаю запах, который мне кажется отдаленно знаком. Последние дни были слишком насыщенны. Голова раскалывается! Но усталость берет своё и я проваливаюсь в сон. Я просыпаюсь от запаха жареного бекона и кофе. Какое это потрясающее сочетание! Я открываю дверь спальни и выглядываю в коридор. Там пусто. Я прошмыгиваю в ванную, которую мне вчера показал Ник, умываюсь по-быстрому и спускаюсь вниз по лестнице. Мне не терпится услышать от Ника что он обо мне знает. Возможно, я смогу вспомнить что-то еще. Мне открывается вид на кухню, где за столом сидят два мальчика, а Ник стоит у плиты спиной ко мне. Мальчишки одновременно поднимают на меня глаза и у обоих одновременно вилки с едой застывают в процессе. - Пааап… - протягивает тот, что постарше. – Паааааап. Мне кажется, грибы в омлете не съедобные. У меня глюки. Ник поворачивается, прослеживает за их взглядами, смотрит на меня и улыбается. - Лео, Тони. Это не глюки. Я как раз хотел вам рассказать. – говорит Ник. - Опять приперлась, чтобы нас потом кинуть? – злобно спрашивает тот, что помладше. - Эмма, садись завтракать. – он указывает мне на свободный стул. Я иду к столу, а мальчишки одновременно встают, не доев завтрак и уходят в сторону дивана. - Приятного аппетита. – говорит Ник и ставит передо мной тарелку с омлетом и беконом и стакан с кофе. – Я им сейчас всё объясню, не волнуйся! - Мне бы кто-нибудь это всё для начала объяснил. – бурчу я себе под нос. Я слышу как Ник рассказывает сыновьям про аварию и амнезию, они периодически кидают на меня недоверчивые взгляды. Завтракать мне совсем не хочется. Я пью кофе и ощущаю себя очень не комфортно. - Ты правда ничего не помнишь? – ко мне подходит тот, который постарше. Я отрицательно мотаю головой. - Я Лео, а это Тони. И мы, вроде как подружились. – говорит парень и протягивает мне руку. Вспышка в голове бьёт по глазам вместе в адской головной болью. Я зажмуриваюсь и закрываю уши ладонями. - Эмма, ты в порядке? – подбегает ко мне Ник, половину его слов я не слышу. Я смотрю на Лео, мне кажется я кое-что вспомнила, только он тогда был младше. Мне нужно проверить – моё ли это воспоминание, а не плод моего воображения. - Мир? – я протягиваю ему руку. - Мир! – он улыбается и жмет мою руку. - Лео, это было? Мы так делали? – спрашиваю я неуверенно. - Да, как раз в день твоего отъезда. – отвечает парень. Мне и радостно и волнительно. Я вспомнила кое-что. Но это всё так бессвязно. - Завтракай и пойдем к лошадям. – говорит мне Ник и что-то шепчет Лео на ухо, тот кивает ему. Я заканчиваю с завтраком, точнее допиваю кофе и Ник жестом головы указывает мне на выход. Мы одеваемся и идем в сторону деревянной постройки. Я слышу кудахтанье кур, визг свиней, а когда мы заходим внутрь я вижу стойла, из которых доносится фырканье. - Это Пятнышко. – говорит Ник, когда мы подходим в первому стойлу. – Что-нибудь вспоминается? - Это так не работает, Ник. Я вообще без понятия как это получается! – я смотрю на пятнистую лошадь, но ничего. - А это Бизон. – мы идём дальше, к другому стойлу. - Бизон… - я тяну в нему руку, а он придвигается ближе и я обнимаю его за морду. Он фыркает и тычется носом мне в плечо. - Ник…А что было у нас с тобой? – я отрываюсь от животного и смотрю на Ника. – И, как долго? - Мы провели вместе несколько дней. Ты была в беде и я старался тебе помочь. Я влюбился в тебя, но знал, что такой городской девушке, как ты…Деревенщина с детьми не нужен, поэтому не рассказал о том, что чувствую на самом деле. – Он подошёл ближе, взял меня за руку, а свою вторую руку положил мне на талию. У меня не вызвала дискомфорт такая близость. - И в какую я беду попала? – прошептала я. - Ты напилась и прыгнула с моста. – шепнул Ник мне куда-то в макушку. Я замерла…Сон, в котором я тонула и меня вытаскивают мужские руки из воды, был не сном, а воспоминанием. - Дай угадаю…Шёл снег, а на тебе была рубашка в клетку? – сказала я зажмуриваюсь. – Это мне снилось последние 3 года очень часто, но я не могла рассмотреть твоё лицо. - Да, и когда я тебя спросил всё ли в порядке, ты вместо ответа притянула меня к себе и поцеловала. – Я чувствую по его голосу, что он это вспоминает с улыбкой. - О, божечки! Стыдно то как! – я прижимаюсь к нему. - Это был самый лучший поцелуй в моей жизни. – он обнимает меня крепче. В его объятиях мне тепло и спокойно. Мне хочется доверится ему и быть рядом. - Как так получилось, что ты связалась с нашим мясником Бенджи? – спрашивает Ник, немного отодвигаясь от меня. - В смысле мясником? Я думала он главный редактор газеты. – мои глаза округляются. - Ну вообще у него мясная лавка, а он и почтальон занимаются газетой и пишут статьи. – Ник улыбается. – Так как так получилось? - Я искала работу, сидела в гостинице и решила, что нужно уехать туда, где меня никто не знает и не будет неловких моментов, когда люди меня узнают, заводят разговор, а я понятия не имею кто это. И я наугад набрала код штата и тыкнула пальцем в карту. Зашла на сайт вакансий и как раз требовался журналист в местную газету. Ну а остальное ты знаешь. - Я в судьбу не верю, но похоже это именно она тебя привела сюда снова. – Ник рассмеялся. - Так, ты подумал, что я тебя бросила? – я хмурюсь. - Да…Много чего произошло и, когда ты уезжала, ты обещала забрать вещи и вернуться. Но не вернулась. Я ничего не могу предложить, кроме всего вот этого и двух детей. – Ник смотрел мне в глаза. - Ник, ты понимаешь, что я могу никогда не вспомнить то, что было? – я смотрю в ответ. Он кивает. - Ты понимаешь, что я ничего не могу тебе рассказать о себе, понимаешь, что у меня ни черта нет, даже крыши над головой? – он кивает на каждый мой вопрос. - И ты всё равно хочешь, чтобы я осталась? – он опять кивает. - Эмма, я буду очень счастлив, если ты останешься и мы попробуем всё сначала. Если ты не вспомнишь, ничего страшного - мы создадим новые воспоминания и вместе построим что-то хорошее. Судьба не может просто так нас сводить вместе уже второй раз. Мне просто нужно знать, что ты тоже хочешь попробовать. – он заметно волнуется. - Я хочу попробовать. – шепчу я и встаю на носочки, чтобы дотянуться до его щеки и оставляю быстрый поцелуй. Легко не будет, я знаю. Но у меня ничего нет позади, я хотела начать всё сначала и вот оно – это моё начало. Ведь несмотря ни на что…«Live goes on» (Жизнь продолжается). КОНЕЦ! Спасибо за прочтение!