Часть 1

Прим. автора: чистейший пвп. Котики и котессы читайте метки и будьте осторожны. Это чистое порно без сюжета. Полагаю, что тут ООС. Писала для души и по вдохновению. Эта пара слишком хот, чтобы мы об этом молчали. Скорее всего будет продолжение. Ай хоуп соу. В тесной кладовке, итак, достаточно мало места, но, когда в ней оказываются два человека, свободное пространство сокращается практически до минимума. Оникс хватает только плотно прижаться к мужской груди спиной, и упереться руками в деревянную дверь с облупившейся краской. Как бы не оставить занозы на нежной коже ладоней. Она не знает куда еще деть руки. Опустить по бокам? Откинуть назад чтобы обхватить мужскую шею? Обнять себя поперек груди? Обратиться в животную форму? Нет же, все не то! Вам возможно будет интересно как наша, весьма нестандартная и раздражающая друг друга до зубовного скрежета пара, могла оказаться в такой ситуации? В последнее время Шену все чаще стало казаться, что вся его жизнь превратилась в комедию положений. Безвкусную, не смешную, а теперь еще и абсурдную. Идти на задание в паре с Кошкой само по себе не вызывало в нем никакого энтузиазма. Идти на задание в катакомбы Ватикана? «Веспер, да ты никак совсем поехала?!» Конечно же все не могло пройти гладко по умолчанию. На такую роскошь он и не рассчитывал, но, когда, прячась от охраны, они вынуждены были вдвоем запереться в помещении два на полтора. Без света. Без возможности нормально пошевелиться. На хрен знает сколько времени. Тут даже стойкое терпение чернокнижника пошло мелкими трещинами, грозясь прорвать плотину самообладания, которая и без того держалась на говне и палках. Оникс не помогала. Громко, дыша и постоянно ерзая, ее хвост то и дело задевал лицо Шена, который по началу действительно пытался терпеть. В конце концов жизнь ему подкидывала и не такие испытания. Стоит ли говорить, что надолго его не хватило? После десяти минут беспрерывного мельтешения, он схватил пушистую в месте, где хвост переходит в тело, и соприкасается с специальным отверстием в ткани кожаной юбки, и стараясь быть как можно более аккуратным прижал его к ее боку. Оникс взвилась. Издав протяжный, возмущенный звук что-то среднее между мявком и шипением. - Помолчи и прекрати ерзать, - он произносит это ей прям на ухо, хриплым шепотом. Оникс ловит себя на мысли, что по тонкой коже шеи, прямиком к позвоночнику и ниже, прошло целое шествие мурашек. От этого она стала ерзать еще сильнее. Легко ему говорить! Глыба каменная. Невозмутимый и непрошибаемый старикашка! Да, что он вообще о себе возомнил? От того как его ладонь держит ее за хвост, в самом чувствительном месте, а длинные пальцы толи случайно, толи нарочно аккуратно перебирают шерсть, тело Оникс простреливает мелкими иголками. Дыхание становится еще тяжелее, и единственное, что ей остается делать, это пытаться вдыхать через раз, да стараться не вжиматься в Шена задницей. Получается, мягко говоря, паршиво. Неуместность собственного возбуждения злит. Злят охранники, которые тихо переговариваются где-то через две стенки. Злит сам Шен, который невозмутимо продолжает молчать, вместо того чтобы попытаться максимально отодвинуться. Оникс никак не может понять почему все ее чувства будто бы обостряются. Как она буквально физически ощущает, что его запах забивается в ноздри, наполняет легкие и от которого во рту скапливается слюна. Как она ощущает его, ни разу не сбитое, дыхание на своей шее. Она не понимает, что начинает издавать горловые звуки. Почти рычание от собственного бессилия. - Оникс. Угомонись, а. Просто постой спокойно. Рано или поздно они вырубятся и тогда я смогу вытащить нас отсюда, - наверное он думает, что она злится на ситуацию. На него злится. Но это не так. В очередной раз, когда вместо того, чтобы отстраниться подальше она снова впечатывается в него, ее словно окатывают горячей водой. Она буквально чувствует, как к щекам приливает кровь. К ее огромному сожалению, кровь приливает не только туда. - У тебя что, встал? Она почти шипит. Лучшая защита ведь нападение, правда? - А что тебя так удивляет? Я ведь не железный. Это физиология. Ты трешься об меня битых полчаса, как будто нарочно, - в его голосе заметна усилившаяся хрипотца. Оникс никогда не молилась и не планирует начинать сейчас, но, если бы она могла она бы попросила всех мыслимых и немыслимых богов возможность провалиться сквозь землю. - Я не трусь об тебя! На это Шен усмехается, и сдвигает свою ладонь ей на бедро. Она замирает. Такое ощущение, что ее парализовало, потому что мозг не отдает сигнал телу, чтобы пошевелиться, пнуть его ногой или сделать хоть что-то здравомыслящее. Вместо этого она чуть слышно стонет. Этот стон приносит ей почти катарсис. Будто она давно чего-то хотела. Копила в себе. Прятала от других и вот сейчас, наконец-то получила. Оникс почти до крови прикусывает собственные губы, чтобы он больше не повторился. Шен ведет ладонью выше, подныривает под короткую, кожаную юбку, гладит пальцами край сетчатого чулка. Мохнатые уши Оникс нервно дергаются, прижимаются к кудрям на макушке. - Не нужно, - так тихо, что ей кажется, будто она произносит это у себя в голове. - Я же говорил тебе, что ты доиграешься? Все протесты лишь слова. Слова, которые никак не сочетаются с ее действиями, когда она кладет локти на запертую дверь впереди себя, лбом ложась на них, максимально прогибаясь в спине, тем самым впечатываясь в него еще сильнее. Но вместо того, чтобы продолжить, Шен убирает руки. Свои чертовы руки. Вот козел! Стыд, обида и злость не гасят возбуждение, они делают его болезненно острым. Больше всего на свете Оникс не любит быть отвергнутой. Это чувство режет будто по живому. Вскрывает грудину, переворачивает внутренности и зашивает без обезбола. Мысли лихорадочно мелькают в голове. Что сейчас нужно сделать? Списать все на шутку? Она не это имела ввиду. Не предлагала себя ненавистному, бесящему ее чернокнижнику. Не оттопыривала задницу и не промочила насквозь трусы. Оникс не успевает до конца сформулировать свою пламенную и наполненную ругательствами речь, Шен задирает на ней юбку до талии выставляя на обозрение смуглую кожу, черные кружевные стринги. Их правда постигает та же участь, он стягивает их одним быстрым движением, оставляя на середине бедра, заставляя развести ноги. Стреноживает ее. Теперь на нее накатывает стыд другого рода. Хвост беспокойно мечется. Шен сгибается, прижимаясь к ее спине, голой грудью в расстегнутом вороте рубашки, отводит за ухо волосы, чтобы прошептать в него на грани слышимости: - Ты этого добивалась? По всем законом логики она должна начать возмущаться, отнекиваться, отбиваться. Но это было бы полным абсурдом. После того как она фактически сама предложила себя. Наверное, так на нее повлияло замкнутое пространство, малое количество воздуха. Или его присутствие. - Да, - коротко выстанывает. Одна его ладонь ныряет вниз, проходится пальцами по оголенному пупку, по нежно коже внизу живота. Она чувствует, как от его движений он втягивается. Как она почти перестает дышать, когда он доходит до лобка и ниже. Как вся ладонь накрывает горячие складки, а средний палец раздвигает их, чтобы погладить мокрый и пульсирующий вход, самым его кончиком. Сейчас он не использует присутствие, но ей на полном серьезе кажется будто бы он наэлектризован. Оникс поводит бедрами, чтобы усилить нажим его пальцев. Шен же обнимает ее поперек талии, фиксируя, не давая возможности двинуться. - Течешь как мартовская кошка. Неужели так возбудилась от такого «старикашки» как я? Или тебя заводит беспомощность? Да. Да. Да. На все ответ лишь да. Но остатки гордости не позволяют ей открыть рот. Вместо этого она протяжно и довольно громко стонет, когда наконец в нее входят сразу два его пальца. Практически без сопротивления. Ему приходится отпустить ее, и вторую ладонь положить на губы. Оникс насколько может высовывает язык, лижет его пальцы, отчего уже он издает хриплый рык. - А знаешь, чего давно хотел я, - спрашивает, разводя пальцы внутри на манер ножниц, а потом сгибая их, почти сразу попадая в нужную точку, будто бы они были созданы для этого. – Чтобы ты встала на колени, и я мог заткнуть твой пиздливый рот своим членом, а ты бы давилась, размазывала свою подводку, сопли, слюни, слезы по лицу и говорила спасибо. Оникс никогда раньше на заводили грязные разговоры. Весь ее опыт в этом казался неуместным, смешным, но, когда все эти грубые слова произносит Шен, добавляя к двум пальцам, находящимся внутри, большой палец на клиторе. Который ни на секунду не сбивается со своих движений. Вот тогда Оникс закатывает от удовольствия глаза и ей кажется, что из них на полном серьезе начинают течь слезы. Она так живо представляет тяжесть его члена на языке, вкус его смазки, руку в ее волосах, которая не дает отстраниться и иной раз вдохнуть воздуха, что внутри нее все начинает сокращаться и пульсировать. - Нравится, когда грубо, да? Сил что-то ответить нет. Да даже что-то промычать. Пока его рука двигается внизу, дыхание обжигает шею. Последней каплей становится то, что он кусает ее за загривок, как кот во время спаривания кусает самку, и кажется, все-таки пускает слабый разряд прямо в заласканный клитор. Оникс, кажется, на несколько секунд вырубается. От пережитых эмоций. От того насколько сильно трясутся ноги. От того, что она прямо сейчас может упасть вниз. Но Шен держит ее. Натягивает белье обратно. Одергивает юбку и прижимает крепко поперек груди к себе. Слезы не прекращают течь из глаз, как бы она не старалась. Он лениво гладит ее бок, а через несколько секунд дергает за дверную ручку, и в глаза Оникс бьет приглушенный свет. - Они ушли минут пятнадцать назад, нам тоже надо сваливать. Она хочет спросить «а как же ты?» Но слова никак не идут. Возможно позже. Теперь она почему-то думает что это позже, действительно возможно.