RACE_22

Аромат в квартире Юнги не меняется. Нотки табака, масляных красок и морозной мяты смешиваются и щекочут нос. Шапка, шарф и куртка летят на стул в прихожей. Юнги стягивает бомбер и отправляет его туда же. Пара снимает обувь чуть ли не на ходу. Бона вдыхает ртом, выпрямляется и хочет что-то сказать Юнги, но он настойчиво перебивает её. Холодные губы накрывают её — теплые. Бона мычит то ли от наслаждения, то ли от возмущения, что её с порога хотят съесть. Потому что гонщик не целует, он пожирает ее. А чего Бона должна была ожидать, после столь смелого заявления? Ей же так сильно понравился диван парня. Девушка хватается за водолазку пальцами и сжимает её в кулаках — это единственная опора, потому что гонщик вслепую ведет её к дивану. Его язык по-хозяйски вылизывает чужой, холодная капля пирсинга обжигает. Бона протяжно мычит, старается поспевать за Юнги, за его темпом. Они отрываются друг от друга только потому, что девушка приземляется на мягкий диван. Бона глубоко дышит и смотрит на парня снизу-вверх. — А как же обещанный ужин? — она облизывает припухшие из-за поцелуя губы, метнув взгляд в сторону кухни. — Что-то пошло не так, Шуга? Гонщик усмехается и наклоняется ближе, одной рукой он опирается на спинку дивана, а второй зачесывает волосы назад. Он склоняет голову набок, его взгляд цепляется вновь за пухлые губы девушки, которые слегка приоткрыты. Юнги щурится. — М-м, Роуз, не будь такой, — он шепчет и наклоняется еще ближе так, что его дыхание обжигает. — Во-первых, я до сих пор зол, что мою девушку провоцировал тот выблядок, — Бона сильно кусает нижнюю губу. Ревность гонщика заставляет мурашки пробежать по спине. — Во-вторых, ты сама сказала, что очень сильно соскучилась по этому месту. Ведь так? Тебе понравилось? У тебя хорошие воспоминания о нем? Как ты стонала, хныкала, мучалась в эйфории? Бона ахает, когда чувствует цепкие пальцы на своем бедре. Юнги сжимает его, большим пальцем давит на внутреннюю сторону. Его язык скользит по мочке уха. Он шумно вдыхает аромат волос, запах сахарной ваты становится для него чем-то вроде наркотика. Девушка ощущает, как внизу живота тянет, там становится предательски мокро. Неосознанно она разводит шире ноги, выгибается в спине. А гонщик тихо, одобрительно хмыкает, пока его рука ползет под свитер и сжимает девичью грудь через бюстгальтер. — Юнги… — А в-третьих, я не прочь поужинать тобой, — парень продолжает развязно шептать, пока его пальцы пробираются под чашечку лифчика, — но не волнуйся, я буду достойным парнем для принцессы. Я накормлю тебя тоже. Бона закатывает глаза и откидывает голову назад, кладя её на спинку дивана. Сейчас он собран, меньше места, но от этого только еще больше все сжимается внутри. Юнги пользуется положением, его зубы смыкаются на тонкой коже шеи, оставляя легкий укус. Пальцами обеих рук он поддевает край свитера и тянет его наверх. Одежда летит на подлокотник. Гонщик вновь находит чужие губы, он настойчив и требователен. Но Бона же хорошая девочка, она готова полностью отдаться этому человеку. Без остатка. Потому что отношения с ним сравнимы с самым важным заездом в её жизни, где она получает море удовольствия. Её ногти впиваются в мягкую обивку. Тело выгибается навстречу прикосновениям. Хочет больше. Юнги заводит одну руку за спину — замок лифчика щелкает, и тот падает. Гонщик сразу же губами льнет к мягкой разгоряченной коже, язык вырисовывает жгучую линию от соска до шеи, как будто парень слизывает сахар. Руки Боны слегка дрожат, она пытается снять черную водолазку парня. Он помогает ей, отодвигается, поднимает руки. Ненужная одежда летит в противоположную сторону. Плевать. Они потом найдут вещи. Сейчас это неважно. Юнги сжимает девичью грудь с двух сторон, чуть сильнее обычного. Девушка чувствует быстрый яркий импульс под кожей, который доходит до низа живота. Это заставляет хватать ртом воздух, тихо стонать и выгибаться. — Твоя грудь очень чувствительна, — констатирует факт гонщик. Но в его голосе Бона слышит ту нотку, от которой она теряет голову. — И шея, линия челюсти и уши, — методично говорит парень, пока обхватывает двумя пальцами вставший сосок гонщицы. Немного крутит его, ожидая нужной реакции. Бона кусает губу и закатывает глаза. Черт, он слишком хорошо знает ее. Она поднимает руки и цепляется за пояс брюк парня. Пальцы все еще дрожат, но девушка расстегивает пуговицу и тянет собачку вниз. — Я хочу сделать тебе минет, — её голос звучит немного неуверенно, но настойчиво. Бона сомневается в себе. Она никогда не делала такого. Юнги заметно замирает. Он отрывается от поцелуев груди и исподлобья смотрит на девушку, в глазах которой читается смущение и уверенность в своем желании. Гонщица замечает, как глаза парня темнеют, пальцы сжимают спинку дивана. — Бона, ты решила свести меня с ума? — хрипит Юнги. — У меня и так крышу сносит с заезда, так еще… Блять… — парень опускает голову и видит, как женская ладонь ложится на явный стояк. Она мягко давит через ткань, уже пробует на ощупь. Он замечает, как руки гонщицы до сих пор подрагивают. — М-м, ладно. Хорошо, — Юнги выпрямляется и сам помогает Боне управиться с одеждой. Он приспускает штаны вместе с нижним бельем, — я буду хорошим, научу тебя. И Бона видит его член, с которого стекают капли смазки. Ладно. Ей немного страшно. Немного. Она прикусывает губу и берет его в руку, и Юнги шумно выдыхает, зачесывая волосы одной рукой. Парень видит, что Бона в легком замешательстве, она не знает, что делать с этим. Её пальцы щупают набухший член, изучают. Подушечкой большого пальца девушка проводит по выступающей венке. Гонщик шумно выдыхает, он кладет свою руку поверх ее так, чтобы они оба обхватывали член. — Не бойся, все хорошо, — его тон голоса стал ниже. Конечно, Юнги уже хочет заставить Бону открыть рот и толкнуться глубоко в глотку. Но он же пообещал ей быть хорошим. — Сжимай его, когда ведешь руку плавно наверх, — его пальцы крепко обхватывают руку девушки, и он ведет её, — разжимай, когда опускаешься. Да-а, вот так. Пробуй, — они вместе дрочат гонщику. Юнги уже хочет обкончаться, как мелкий пацан. Бона хмурит мило бровки, ее пальчики греют, сжимают. Юнги терпит, чтобы не сорваться. Блять, да как можно это терпеть? Он буквально стоит перед Боной, которая пытается — и очень удачно — сделать ему приятно, при этом помогая ей. Юнги, сука, дрочит с ней. Как можно сдерживать своих внутренних демонов? Гонщик убирает руку, кладет её на макушку своей девушки. — Попробуй облизать его. Не бери в рот. Просто почувствуй вкус. Бона кивает и двигается ближе, наклоняет голову и высовывает язык. Робко. И, о Боги! — она мягко касается кончиком головки. Между бровей проскальзывает легкая морщинка. Смазка солоноватая, но не противная. Это непривычно. Девушка высовывает сильнее язык и более уверенно скользит от середины к кончику, задевая уздечку. Юнги закатывает глаза, прикрывает их на секунду, но с силой открывает заново. Он не может упустить ни момента, ни секунды. Юнги будет смотреть. Ему нужно быть внимательным. Ведь он же хочет так помочь Боне. — Умничка, да, вот так, — он хвалит ее, гладит большим пальцем волосы, но крепче впивается в них, когда видит, что Бона приоткрывает рот и берет только головку. — Бона, не спеши. Привыкни… — блять, да ему самому привыкнуть нужно. К её рту. Теплому, влажному, идеальному. — Да-да, полизывай внутри, сжимай губами. Но не кусайся, да-а, умничка. Моя хорошая девочка. Бона дергает коленями, сжимает бедра. Парень ухмыляется из-за прелестной реакции. А потом громко набирает воздух в легкие, чувствуя, как девушка берет больше, старательно сжимая губами член. Её язык хаотично вылизывает, цепляясь за чувствительную уздечку. Но девушка совершает роковую ошибку… Даже не ошибку. Нет. Бона просто поднимает свой взгляд. Юнги застывает. Её губы окольцовывают его член, глаза устремлены на его лицо в поисках подсказок. Невинная, но такая развратная одновременно. — Двигай головой, втяни щеки. Помогай себе рукой, — его тон становится еще ниже, еще нетерпеливее. Как же он мечтает засадить ей член в глотку. Боже-Господи-мой. Юнги, держи себя, бляха, в руках. Ты не зверь. Ты не должен пугать. Ты не… Да, у него в глазах пляшут черти. Бона еле кивает и двигает головой более уверенно, она привыкает. Девушка пускает больше слюны, чтобы рука скользила лучше. Сжимает, тихо сама мычит, пуская приятные вибрации. Гонщица пробует втянуть щеки, создавая эффект вакуума. Челюсть ноет, слюни текут, но она такая усердная, Бона такая хорошая девочка. — Да-да-да, Бона, ты умничка, хорошо справляешься с ним, — Юнги сжимает волосы у корней и чуть давит, притягивает к себе. Бона берет еще глубже и слышит глухой стон. — Блять, — парень оттягивает аккуратно ее голову. Бона хватает воздух ртом, вытирает тыльной стороной ладони слюни с подбородка. Она смотрит на Юнги, пытаясь понять, почему гонщик её остановил. Что пошло не так? Ему не понравилось? — Юнги, я что-то не так сделала? Тебе было неприятно? — Это последнее, о чем ты можешь подумать. Сука, Бона, я просто кончу такими темпами! — Так… это же хорошо? — Бона, — он наклоняется к её губам и шепчет, — я хочу самый сладкий десерт на этот вечер. Юнги впивается в её губы, не брезгуя. Он проникает языком в её рот, вылизывает, кусает нижнюю её губу. Металлический шарик скользит, придает контраста, который сносит голову. Бона мычит, стонет ему в рот, чувствует, как Юнги цепляется за пояс её спортивных штанов, заставляет приподняться, что снять с нее эти ненужные вещи. Парень опускается на колени перед Боной. Он мягко, но настойчиво разводит её ноги. Девушка упирается пятками в сиденье дивана. Щеки заливает румянец, она до сих пор не может привыкнуть к этому. Ко всему. Что Юнги теперь может легко отлизывать ей, зарываться головой между её бедер, мычать от удовольствия, как будто он пробует на вкус мед, мороженое, сироп. Бона откидывает голову назад, её пальцы впиваются в темные волосы гонщика, то ли пытаясь оттянуть, то ли притянуть еще ближе. Холодный шарик скользит по самой чувствительной точке, и с её губ слетает самый развратный стон. — Юнги! Да, боже, не останавливайся… И гонщик как будто специально перемещает свой язык в другое место, он двигается медленнее, заставляя сознание плыть, а тело выгибаться навстречу. Черт, Юнги заставляет умолять. — А где заветное слово? М-м? Бона, — его губы целуют внутреннюю часть бедра, а пальцы дразнят. Он мягко входит, но не до конца. Девушка елозит на диване, пытается насадиться, почувствовать больше. Больше. Боне нужно больше. Она становится жадной. — Пожалуйста… Юнги, пожалуйста. И в следующую секунду гонщица чувствует грубый толчок. Пальцы Мина утопают в ней, а язык вновь находит клитор. Юнги дважды просить не надо. Он все сделает для своей принцессы. Он же обещал быть хорошим. Поэтому он решает довести её быстро, ярко. Его пальцы быстро двигаются внутри, давят на стенки, растягивают. Язык скользит, Юнги причмокивает, тихо мычит, чувствуя, как Бона сжимает его внутри. — Ну же, будь славной девочкой, — говорит гонщик, отрываясь от Боны. Большой палец свободной руки заменяет язык. Ритмично, быстро. — Кончи на эти пальцы. Опять. Тебе же нравится. Бона, тебе нравится. Да-да-да. Ей очень нравится. Девушка хватается за мягкую обивку руками и заходится в немом крике. Имя парня застревает в горле, а в глазах застывают звезды. Яркие белые пятна. Спина выгибается дугой, бедра дрожат. Юнги слабо шевелит пальцами внутри, он сам смакует оргазм Боны. Ухмыляется, когда видит её закатившиеся глаза, приоткрытый рот, грудь, которая поднимается слишком часто, требуя кислорода. — Хорошая девочка. Два слова — и Бона вздрагивает. Она и так пытается отдышаться, пережить яркие вспышки оргазма. Такое ощущение, что Юнги хочет уничтожить ее на этом диване. И намеревается это сделать. Гонщик встает и отходит к стенке, открывает один из напольных ящиков. Знакомое шуршание картона, а потом и фольги. Юнги достает один презерватив и возвращается к своей девушке. Он сбрасывает себя штаны, трусы, стопой небрежно отшвыривая их. Зубами поддевает фольгу и достает оттуда резинку. — Попробуем кое-что новенькое, — бросает парень, но видит тысячи вопросов в глазах Боны. Он раскатывает презерватив по члену и нагибается, чтобы нежно поцеловать висок девушки. — Доверься. Диван не разложен, в привычной позе будет неудобно нам обоим. Перевернись и обопрись руками на спинку дивана. Бона кивает. Она доверяет ему. Девушка выполняет все указания, только поворачивает голову набок, чтобы хоть чуть-чуть увидеть, что делает гонщик позади. Но ей даже смотреть не нужно, она все чувствует. Бона ощущает теплые руки на своих ягодицах, холодную смазку презерватива между ног. Юнги гладит ладонью её поясницу, а второй направляет член внутрь. — Я буду делать все медленно. В прошлый раз мы были под алкоголем, он притуплял чувства. Ты все еще не привыкла к такому ощущению растянутости. — Юнги, все нормально. Ты можешь двига… Голос обрывается, когда Бона чувствует его внутри себя. Она непроизвольно изгибается, ногти впиваются в спинку дивана. Юнги тихо стонет, стараясь не сильно впиваться пальцами в бедра девушки. Он должен быть нежен. Он должен показать ей, как может быть приятно настолько, что Бона захочет кричать его имя и просить больше. — Все в порядке? — спрашивает Юнги. — Д-да, да, просто непривычно. Все ощущается ярче, — отвечает Бона, двигаясь слабо. Она ставит колени шире, выгибается, находя нужное положение для себя — комфортное. Член внутри уже задевает некоторые точки, от которых хочется стонать во весь голос. Господи. Юнги делает первый толчок, пробуя на вкус реакцию Боны. Она мычит, опуская голову. По её спине бегут мурашки, а сама внутри сильно сжимает его. — Не сжимай меня так, Бона, я клянусь, я обкончаюсь, как девственник. — Я не специально! Просто… оно само! — Я знаю. Постарайся расслабиться, все хорошо. Я не убегу, я же не настолько плохой парень, чтобы кончить только одному. — Юнги, не в этом дело! Боже! — Бона выгибается, из-за чего сильнее вжимается в тело парня, насаживаясь глубже. — Да? А в чем дело? Расскажи, — Юнги откровенно дразнит её, пока двигается плавно и ритмично, задавая нужный темп. Он гладит мягкую кожу девушки. — Мне интересно послушать. Бона, ты же хорошая моя девочка. Но его хорошая девочка громко стонет, когда Юнги чередует несколько плавных толчков с одним резким и почти грубым, как бы намекая, что он ждет ответа. — Просто мне очень приятно… — Что конкретно? — Чувствовать тебя, — Бона прогибается, когда ее тело вновь встречает резкий толчок, — внутри себя. Пожалуйста… не издевайся. Гонщица чуть ли не хнычет. Какая она прелестная. И, конечно, Юнги исполнит любое её желание. Он хватается обеими руками за ягодицы, подтягивает Бону ближе и начинает двигаться быстрее, увереннее. Шлепки двух тел разносятся по комнате, смешиваясь с громкими стонами девушки и тихими парня. Бона каждой клеткой организма чувствует Юнги. Это так приятно. Трахаться с бывшим лучшим другом. Её глаза закатываются, когда парень настойчиво тянет её за плечо, чтобы она прижалась к нему спиной. Чтобы он мог обхватить руками её грудь. Чтобы Юнги мог целовать её шею, скользить языком по изгибам, кусать её тонкую кожу. Этот ритм, эти звуки, запах секса, чувства. Все выкручено на максимум. А тормоза давно отказали. Как же Боне он нравится. Юнги, который ревнует её и волнуется. Юнги, который готовит для нее еду, делится с ней ею. Юнги, который улыбается самой широкой улыбкой только с ней. И Юнги, который вбивается в нее с такой страстью. — Нравится, — выдыхает Бона, откидывая голову на плечо парня. — Нет, я люблю это. Я люблю тебя, Юнги, — шепчет в губы, сил нет, чтобы целовать их. Это не поцелуй, это что-то бессвязное, но приятное для их душ. Юнги еле касается языком её губ, что-то мычит неразборчивое, пока начинает двигаться в абсолютно новом темпе. Глубже. — Люблю. И все. Этого достаточно. Бона выгибается ему навстречу, оргазм накрывает неожиданной волной, как будто электрический ток пронизывает всё тело. Юнги чувствует, как его сжимают внутри, не сдерживается и изливается в презерватив. Они дышат в унисон. Парень утыкается лбом в плечо Боны. Они оба влажные, воздух тяжелый. Но на душе легко. И спокойно. Юнги выходит, снимает презерватив и завязывает его. Одной рукой помогает Боне опуститься на диван и расслабиться, а потом идет к мусорке и выкидывает контрацептив. Он валится рядом, все еще пытаясь отдышаться. — Хороший диван, — хрипит Бона. — Ага, незабываемое место. — Я есть хочу, — уже тише говорит девушка. Юнги пускает смешок, пока гладит её по волосам. Им комфортно друг с другом. Даже когда после такого секса у Боны урчит в животе. Парень целует её в висок. — Пойдем в душ, а потом я быстро приготовлю нам ужин. Я же обещал. — Мясо? — Мясо, мясо, — Юнги первый встает и подает руку девушке. Бона цепляется за нее и поднимается на ватных ногах. Гонщик подхватывает её на руки, и Бона взвизгивает, обхватывая крепко мужскую шею. — Я же обещал. Да, и Юнги всегда выполняет обещания.

///

— Ты ее мыл? — Ага, вылизывал прям. — Ну я серьезно спрашиваю! Она выглядит как новая! — Я просто протер её, чтобы ты сразу испачкалась в слякоти дорожной. Бона закатывает глаза, поправляя выбившуюся прядь челки, которая так и не захотела собраться в пучок на затылке. Девушка с замиранием сердца касается подушечками пальцев багажника автомобиля. Розовый ниссан ждал свою хозяйку. Эта машина… принесла столько воспоминаний. И грустных, и счастливых. Сколько же они гоняли с Юнги по ночным трассам, сколько гонок пережили, сколько покрышек было стерто! А сейчас ниссан выглядит так, как будто на нем не влетали в бетонные блоки. Он идеальный. Чистый к тому же. — Честно, я скучала, — говорит Бона, обходя машину. — Руки уже месяца два чешутся. Хочется почувствовать скорость, руль, вдохнуть запах своего салона. И я просто скучала… Мне очень сильно нравится эта машина, искренне. Она моя. Куплена на скопленные мною деньги, я сама ездила на ней. И Юнги понимает, что пытается ему донести Бона. Жить в богатой семье — две стороны одной медали. Одна сторона — это деньги, нет нужды отказывать себе в чем-то. Вторая — это контроль родителей, выбор дальнейшей судьбы ребенка. Да, не во всех семьях так. Но у Боны не было выбора, она жила в замке. До недавнего времени её отец буквально хотел продать. И эта машина стала первым шагом к чему-то новому, к чему-то своему, к тому, что родители не могут контролировать. Это выбор Боны. Это её машина, её история, её травмы, падения и взлеты. И вот Бона вновь сядет за руль ниссана? Гонщица дергает ручку двери и открывает её. Запах кожи окутывает её. Взгляд пристально направлен на руль. Еще один шаг, и Бона сделает то, что не могла сделать на протяжении двух с половиной лет. Юнги стоит рядом молча. Он засовывает руки в карманы куртки и дергает головой в сторону, поправляя челку. Парень не лезет. Не мешает, прекрасно осознавая весь момент. Он очень важен для девушки. Ей нужно полностью прочувствовать, взвесить «плюсы» и «минусы» решения еще раз, потому что думать — одно, а стоять на краю выбора — другое. И Бона делает шаг. Она садится на водительское кресло. Белая куртка шуршит, девушка сдувает воздух из-под нее, сама выдыхает. Гонщица елозит на кресле и касается руля. Это целый ритуал. Как в первый раз, когда она села в автомобиль. Бона трогает руль, смотрит в зеркало дальнего вида, на коробку передач. И ей комфортно, привычно. Это машина слишком родная, чтобы полностью забыть все те ощущения, которые девушка испытывала четыре года назад. — Ну как? — бросает Юнги, подходя ближе. Он опирается локтями на раму и заглядывает в салон. — Чувствую предвкушение, небольшой мандраж и радость. — Значит, все в порядке. Он достает из кармана ключи зажигания и протягивает их девушке. Бона берет их, на секунду замирает, соприкасаясь пальцами с гонщиком. Она шумно выдыхает и полностью забирает их. Гонщица вставляет ключи и заводит машину. Звук двигателя вызывает табун мурашек. Да. Это оно. Забытое чувство, но такое знакомое. Родное. Бона неосознанно улыбается, ей не страшно. Только радость и легкий мандраж от предстоящей вечерней поездки заполняют ее душу, сердце и разум. Она поворачивает голову и встречает тень улыбки парня. Он сам счастлив, потому что тоже этого хотел, желал прокатиться вновь с Роуз. — Ну, что? Попробуем? — Мне сесть с тобой? — Юнги хоть и верит Боне, но понимает, что в любой момент её могут настигнуть и другие эмоции. Он должен контролировать ситуацию, предотвратить любой печальный исход. — Покатаешь меня. — Не нужно, все в порядке. Я справлюсь, — уверенно отвечает Бона и крепче сжимает руль. Юнги только кивает. Он отступает и выходит из гаража. Девушка прикрывает глаза на секунду. За это время видит картинки из воспоминаний, начиная от первых уроков вождения и заканчивая аварией. Бона открывает глаза и кладет руку на рычаг коробки передач. Девушка переключает её на задний ход и плавно нажимает на газ. Машина трогается. Все ощущается слишком ярко. Бона сдает назад, выезжая из гаража, выкручивает руль. И вот, она дороге. Гонщица на короткое время может расслабиться, пока ждет, когда Юнги закроет гараж, еще раз взглянет на девушку и сядет в свой Скайлайн. Парень равняется с Боной. Они смотрят друг на друга. Все как четыре года назад. И Бона кивает ему. Она вновь берет руль и давит на газ. Она не разгоняется до двухсот километров в час, нет, не сейчас. Их поездка начинается плавно. Бона пробует вновь вкус забытого блюда, едет небыстро, рассматривая дорогу. Юнги держится рядом, чуть позади. Он охраняет. Дорога свободная, ночная. Бона сказала родителям, что ушла на ночевку к Мике. Отец не вынесет того факта, что его дочь пойдет ночевать к Юнги. Мистер Со еще не может привыкнуть, но он хотя бы не контролирует, не осуждает. Уже что-то. Миссис Со, конечно, знает где её дочка, но тоже не до конца. Бона не признается ей в этом, в том, что она гоняла со старшей школы по ночным трассам. Бона улыбается своим мыслям, давит сильнее на педаль газа, все еще плавно, но чтобы ощутить скорость. Мягкое рычание двигателя, этот запах салона, скрип руля. А рядом едет Юнги, и несмотря на то, что парень обожает быструю езду, он не ускоряется, не пытается подпирать девушку. Нет. Гонщик заботится о комфорте своей ученицы. И до тех пор пока Бона не выедет на мост и не ускорится еще сильнее, он не будет и намека допускать, чтобы порейсить. Гонщица набирает скорость и перестраивается на другую полосу, обгоняя машину. Шаг за шагом она вспоминает все. Вот, вновь обгон. Да, он не такой экстремальный, как на заездах, но эти маневры возвращают Бону в нужное русло. И она смеется. Облегченно. Да-да-да! Это оно! Свобода, ее выбор, ее путь. А рядом с ней любимый человек. Пара встает на красном свете светофора. Бона прикусывает губу и поворачивается к окну. Юнги стоит рядом. Она жестом показывает, чтобы он опустил окно. — Слушай, может чуть повеселимся, как в старые добрые, — чуть громче говорит Бона через окно. — Дорога пустая, а до твоего дома три квартала. М-м? — Ты уверена? Мы покатались полчаса, а ты уже хочешь бросить вызов лучшему гонщику в «Night Seoul», — отвечает Юнги. — К тому же дороги заснеженные. — Не зазнавайся! И да, я уверена, — оповещает девушка и поглядывает на светофор. — Три квартала это немного, дорогу знаю. Руки, ноги помнят. А ты просто боишься, что проигрываешь! — Бона, я серьезно! Ты уверена?! — Да уверена я! Юнги прикрывает глаза на секунду, взвешивая предложение девушки, но слышит свист колес. Загорелся зеленый свет, и Бона газует. По-новому. По-настоящему. — Чёрт! Он отвлекся, а хороший старт — половина успеха в гонке. Бона громко смеется, она ощущает автомобиль теперь совсем по-другому. Скорость давит, спина вжимается в сиденье, пальцы крепче обхватывают руль. Все чувства обострились, Бона поглядывает в зеркало заднего вида, замечая Юнги на хвосте. Черт, гонщик слишком хорош. Он быстро нагоняет девушку, приближаясь к ней. Но в ней просыпается азарт. Бона ускоряется и элегантно, осторожно дрифтует на первом повороте. Пара делает это одновременно. Юнги — по внутренней полосе, Бона — по внешней. Они двигаются в унисон. Это красиво. Но Шуга слишком хорош, он успевает подрезать машину «соперницы», из-за чего Бона притормаживает и виляет между полосами. — Черт! Юнги! — Бона смешно морщится, когда видит его зад перед собой. Роуз вжимает педаль газа и идет на обгон, но Шуга не уступает. Они несутся по улицам ночного Сеула, петляя между другими машинами. Дом парня уже близок, а кто победит в их пари неизвестно. Из встречает новый крутой поворот на узкую улочку. Бона глубоко вдыхает и решает проверить, насколько её ниссан помнит свою хозяйку. Она делает глубокий вдох, и когда гонщик идет на обгон грузовика, Роуз дышит ему в спину. Да, она будет напирать на него, прижиматься очень близко, вынуждая Юнги ускориться. И в последний момент она выруливает на внутреннюю полосу. Очень опасно. Делать это на полной скорости. Ведь нужно перестроиться за секунду и не позволить Юнги сделать то же самое. Бона вжимает педаль и дрифтует, поворачивая на узкую улочку, которая ведет к дому парня. Но теперь он дышит ей в спину. Бона чувствует это. Телом. Душой. Взгляд Юнги. Смесь ярости, как соперника, и восхищения, как парня. И это делает его еще опаснее. Дорога идет на расширение, гонщик не теряет ни секунды и равняется с Боной. Они идут вровень до самого импровизированного финиша. Ничья. Бона тормозит и откидывается на спинку кресла со вздохом. Она поворачивает голову, смотрит на Юнги. Парень ухмыляется и дергает бровями. Пара вылезает из машин, Бона все еще стоит около своего ниссана, когда гонщик подходит к ней. В его глазах можно заметить смесь восхищения, гордости и счастья за своего близкого человека. — Все-таки, я был прав. Я вырастил нечто большее, чем девушку за рулем, — он делает паузу и наклоняется, чтобы прикоснуться губами к чужим. Мягко, нежно, почти невесомо. — Я вырастил львицу стрит-рейсинга. И я горжусь тобой, Бона. Ты молодец. Девушка улыбается и в её глазах застывают слезы счастья. Она крепко обнимает парня, утыкаясь лицом в его грудь, вдыхая запах табака, морозной свежести и чего-то неуловимого. Она молодец. И гонщик гордится ею. И всегда будет.