Часть 1

- Василис, подойди, пожалуйста. Девушка с короткими темными волосами встала со стула и поднялась на второй этаж. - Чего, мам? - Помоги белье развесить. Низенькая женщина стояла с тазиком в руках около ванной, где стояла сушильная вешалка. Василиса забрала из рук матери белую футболку и повесила на тонкие металлические прутья. - Мы когда домой? - Сейчас закончим, пообедаем и поедем. - Окей, - подросток кивнул, немного взгрустнув. Уезжать от бабушки не хотелось, но что поделать - завтра в школу, а еще домашку делать. Два часа - и синий автомобиль уже катил по Рублёвскому шоссе. Водитель настраивал музыкальную волну. Арина, мама Василисы, осталась на даче, а отец девочки с дочерью поехал домой. Пискунова так и не поела, и теперь пыталась заткнуть чувство голода мятными карамельками из бардачка машины. Она сутки не ела - что вы хотели?! И прошлая ночь без сна была... Надо восстанавливать режим... Раздался звонок. - Да, Мария Викторовна? Что случилось? Давление мерила? Сейчас приедем. Машина резко повернула на повороте под брань других автомобилистов. - Что случилось? - У мамы давление вниз скакануло. Параллельно папа Василисы разговаривала со службой Скорой помощи. Приехали в дом они позже Скорой. Ворвавшись в дом, мужчина бросился к врачам, но они сказали лишь одно: - Мы не успели. Сожалеем. . . . Последующие несколько часов Василиса не помнила. Приезжала полиция, был многочасовой допрос и ее, и папы, и бабушки. Спрашивали про отъезд, отношения, покойницу... Она помнит, что плакала всё это время. Она плакала над телом мамы, пачкая руки в темной, пахнущей железом, крови, открывшейся в затылке, когда она упала на паркет. Пришла в себя она уже утром, когда сидела на переднем пассажироском сидении автомобиля папиного друга, приехавшегл за Васей. За ее отцом приехал его собственная сестра. Она сидела на куске кожи, уткнув лицо в ладони и пытаясь не плакать, уходя в большую истерику. Её привезли домой в пять утра, где она была одна. Сидя в душе, она плакала, пытаясь смыть кровь с трясущихся рук, уходя в истерику. Она плакала, затыкая рот рукой, чтобы не сорваться в крик. Она рыдала, садясь на руки, которые несдержанно бились об края ванной. То, как она собралась, она не помнила. Не поев, покидав в рюкзак какие-то тетрадки и учебники, собрав еще мокрые короткие волосы в низкий хвостик, она вышла из дома, заперев квартиру. В рюкзаке лежали какие-то документы, паспорт, согласия и прочая подобная хрень для олимпиад. В кармане толстовки были входная карта от школы, ключи от квартиры, наушники, банковская карта и телефон с чудом сохранившейся полной зарядкой. В здание школы она вошла в легкой длинной толстовке с надетым на голову капюшоном, скрываюшим глаза, и прямых черных джинсах. Синяя ткань капюшона укрывала опухшее лицо от неприятных взглядов. Взгляды охранницы, прикованные к фигуре, она игнорировала, устремившись к кабинету. Тот был ожидаемо для раннего утра закрыт. Сегодня проходил заключительный этап важной олимпиады по химии, на которую Василиса прошла единственная из всей параллели. И не пойти на нее было нельзя. В школе на тот момент она была одна, не считая редких учителей - таких идиотов, приходящих в 6:40 в школу при начале занятий в 8:30, нет. В школу учитель химии прихал спустя час. Он подошел к кабинету, звеня ключами и не замечая сидящую во тьме коридора Василису. В тишине, пока учитель искал нужный ключ, раздался тихий голос: - Доброе утро. Александр Евгеньевич вздрогнул и повернулся лицом к девушке, не видя ее. В коридоре загорелись лампы, и он заставил девушку спрятать лицо в капюшон, пряча воспаленные от слез глаза от резкого света. - Доброе, Василис! Поднимайся с пола, пошли в кабинет. Девушка вошла в 106 кабинет, понимая, что начинает плакать. - Вась, можешь помочь? Сейчас у вас практикум будет, надо вещи подготовить. - Да, конечно. Сидя за столом и разливая по банкам-капельницам растворы кислот, солей, щелочей и всякой прочей дребедени, Василиса пыталась справиться с трясущимися руками. - Вась? За стол к девушке сел преподаватель, беря её правую руку в свои. - Ты чего трясешься? Холодно? Василиса отрицательно замотала головой. - Вась, ты чего? Что случилось? Девушка снова помотала головой. - Вась, сколько ты сегодня спала? И взгляд ясных голубых глаз столкнулся со слезами в синих. - Василис, ты чего?.. Девушка убрала из рук банки и уронила голову на руки, сложенные на столе. - Васенька, всё будет хорошо! Всё хорошо, солнце моё, ты чего?.. Котёнок, тебе водички принести? Донеслись неразборчивые звуки, которые Александр принял за согласие и вышел из кабинета с пустой кружкой в руках, направляясь у кулеру. Василиса поднялась с поверхности стола и вытерла слезы, медленно успокаиваясь. Химик вернулся в кабинет с кружкой, полной прохладной воды. - Попей, - и с этими словами он поднес чашку к губам. Придерживая ее трясущимися руками, Пискунова мелкими глотками пила, стараясь остановить истерику. - Вась, а ты на олимпиаде-то выступать сможешь? - Угу. И девушка вернулась с банкам, бросив тихое: - Спасибо.. - Что случилось? - но на этот вопрос Василиса не дала ему ответ, уткнувшись в растворы кристаллогидратов. . . . - Народ, сегодня 2 часа делаем практикум, потом у вас урок чтобы его доделать, если вдруг не успели, и оформить. Вперед! Василиса с Варварой встали за практический стол и приготовились с работе. У уже описанной Васи есть подруга в классе - Варя Королёва. И делали они прак вместе всегда всегда, с начала 7 класса! Королёва пошла за оборудованием и материалами для заданий, а Василиса склонилась над столом, пытаясь справиться с подступающим головокружением. У Васи был большой минус - она всегда ходила на химию. С температурой, больная, уставшая - всегда. И была лучшей среди всех восьмых классов в химии и, как ни странно, физике. И пропустить уроки она не могла себе позволить, даже в таком состоянии, как тогда. - Вась, всё нормально? Василиса подняла усталый взгляд на напарницу. - Угу. Принеси раствор купороса медного, пожалуйста. Раздался грохот стула. - Ребят, мне надо на минуток пять-десять отойти, там оборудование привезли. Вы посидите тут тихо, ладно? Утвердительный ропот проводил вышедшего из кабинета Александра Евгеньевича. Оставалось 10 минут до конца урока, и все уже собирали вещи, складывая записи практикума на стол. Часть подростков продолжила делать практикум, и шум в лаборатории постепенно нарастал. Внезапная головная боль пронзила правый висок, и Вася упала на стул, роняя голову на руки. - Василис? Варя положила руку на спину подруги, покрытую медицинским халатом. - Что случилось? - Да все норм... Не договорив, Пискунова упала на пол обездвиженной куклой. В глазах потемнело, и Василиса просто не успела ухватиться за стол, чтобы не упасть. - Вась! - Варя упала на колени рядом с одноклассницей и начала трясти ее за плечи и руки. - Вась, вставай! Василис, ты меня слышишь? Но девушка не открывала глаза, бледнея на глазах. Вокруг лежащей начала собираться толкучка. Кто-то предлагал звонить в Скорую, кто-то гуглил, что делать при обмороке. Варя подняла голову Пискуновой и послала кого-то из мальчиков за водой. Аня набрала номер Александра Евгеньевича, ограждаясь от шума в кабинете закрывшейся дверью. . . . Стоя и разговаривая с курьером, Александр отвлекся от мыслей об уроке и, признаться честно, забыл об учениках. Отвлек его от разговоров о реактивах звонок телефона. - Минутку. Да, Аня? Что случилось? В смысле?! Сейчас буду. Извините, мне срочно нужно идти. Еще раз спасибо, до свидания! Попрощавшись с парнем-курьером, он подхватил пакеты с банками и ринулся к зданию школы. Обмороков еще у него на уроках не было... Оно и понятно. Плачевное состояние детей он видел сразу, и если им было плохо, он это видел и решал проблемы. Температура, больная голова, головокружение - всё решалось. Либо ребенку давали таблетку, либо отправляли домой, либо отводили к медсестре. А тут - обморок... Вбежав в кабинет, он положил пакеты около двери и подошел к группе школьников. Василиса лежала на полу. Голова была повернута вбок, а кожа была мертвенно-бледной. Кожа лица была мокрой от воды. Отодвинув девочку с аммиаком в руках, химик поднял Василису на руки и унес в лаборантскую. Варя прошмыгнула за закрываюшуюся дверь. Прозвенел звонок с урока. - Дети, всем спасибо, праки на стол, до свидания! - выглянув из лаборантской, мужчина быстро попращался с учениками и скрылся в комнате, заперев дверь. . . . - Вась... Васенька, просыпайся, Вась... - мягкий тихий голос пытался пробудить Василису. Помогло не особо, поэтому учитель оставил ребенка на руках у Вари и ушел за медсестрой. Вернувшись под руку с взволонованной девушкой, та не придумала ничего лучше, кроме как вызвать Скорую. Врачи приехали быстро. Они не стали особо церемониться и просто сунули под нос кусок ваты с нашатырным спиртом. Пискунова очнулась, но вид у нее был очень "не очень". Она была похожа на труп. Синяки под глазами, впавшие щеки, неосознанный взгляд, трясущиеся губы. У подростка была температура, низкое давление, переутомление. От поездки в больницу девочка отказалась, и врачи уехали, оставив рекомендации: напоить сладким чаем, сбить температуру, отдых. Врачи уехали, медсестра вернулась в свой кабинет. Александр Евгеньевич, погладив Василису по спине, вышел из лаборантской - начался урок у десятых классов, который никто, разумеется, не отменял. - После урока поговорим, - бросил он перед тем как закрыть дверь. В лаборантской осталось двое: ничего не понимающая Варя и уставшая плачущая Вася.