часть первая и единственная

Новый год — традиционно семейный праздник: миллионы людей в этот вечер готовятся встречать самых разных родственников, накрывают на стол и готовят вкусности. Есть, конечно, те, кому повезло меньше: кто встречает Новый год наедине с собой, питомцем или просто близким другом. Не сказать, что праздник от этого хуже — просто так уж принято считать в обществе. Но есть и те, кто радостей семейных празднований лишены полностью: и Джаст относится к одному из них. Даже в детских домах не всё так однозначно, в преддверии Нового года много кого успевают забрать непутевые родственники. Те же, кому приходится в такой день торчать на улице перед зданием театра, наверняка, неудачники последней стадии. Впрочем, на то, что Джаст таковым является, он плюет с высокой колокольни. Или, вернее будет сказать, сугроба? Кто решил, что хороший праздник может быть только в кругу семьи? Джаст прекрасно отмечает Новый год и в стенах детского дома, напиваясь кем-то притащенным дешёвым алкоголем стабильно лет с девяти. Конечно, можно поспорить, что трудно жалеть о том, чего у тебя никогда не было. Зато вместо семьи Джаст получил хорошую компанию и вечно актуальную шутку: «У меня нет мамы и папы, я пробирочный», являющуюся на добрую половину правдой. И говорить это в новой компании, хлопая глазами и наблюдая за реакцией окружающих, весьма уморительно. Вот и сейчас от очередного просвещения неокрепшего ума в лице любопытного ребенка Джаста отвлекает только слишком удачно повернувшийся спиной Секби. Джаст нагибается, ловко скатывает небольшой снежок и со всей силы отправляет в сторону приятеля. Со стороны Секби доносится возмущенное: «Кто это сделал?! Кого в снегу закопать?» — и Джаст тут же, делая самое невинное лицо в мире, отворачивается. Словно карма, ему в лицо мгновенно прилетает снежок, уже от Алфёдова. Попадает точно в рот, заставляя плеваться и тереть лицо вязаными варежками. Алфёдов — один из тех невезунчиков, от которых родители отказались уже в сознательном возрасте, и по совместительству лучший друг Джаста. Ходить куда-то группой он не сильно любит, вот и сейчас стоит поодаль от общей толпы. Лепит снежки и поочередно направляет в каждого. Попав в Джаста, Алфёдов заходится громким хрипловатым смехом, чем и друга заставляет хихикнуть. Джаст нагибается для ответного броска, но перестрелку прерывает звонкий голос воспитательницы: — Вроде бы взрослые лбы, а ведете себя как дети, ей-богу! Третий раз уже пересчитываю вас, умоляю, хотя бы секунду постойте спокойно! Джаст тут же замирает, выпрямляется, но снежок комкает по прежнему. С невероятно любознательным выражением лица слушает, как воспитательница быстро бормочет, пересчитывая воспитанников, и, стоит ей отвернуться, запускает снежок себе за спину. Очевидно, промахивается, слыша чей-то удивленный визг. Женщина, которую ему так и не доводится увидеть, нервно отряхивает пуховик от снега. — Джаст Энди! Вы как будто снега никогда не видели! Идём все ко входу, Клэш, тебя это тоже касается! — громко восклицает воспитательница, от которой его действия не остаются незамеченными. Низкорослый паренек нехотя поднимается с корточек. — А я не виноват, что мы тут уже полчаса как торчим! — громко бурчит он, как всегда запинаясь на ненавистной согласной. Джаст пожимает плечами, оборачиваясь, чтобы подождать Алфёдова. Тот спешит догнать остальных, скользя подошвами по заледенелой дорожке. У входа все стоят до невозможности долго, пока охранник, утирая пот со лба, пересчитывает раз за разом то билеты, то воспитанников. И Джаст может его понять! Не каждый день ты видишь такую кучу детей одной толпой, несмотря на то, что их предусмотрительно разделили на несколько групп по разным сеансам. К праздникам детским домам выделяют благотворительные билеты, практически насильно таща всех на спектакли и утренники. И ладно совсем дети, но Джаст без понятия, зачем завтрашним выпускникам смотреть на то, как Дед Мороз спасает Царевну-лягушку. Если бы не сладкий подарок в двойном размере (Джасту повезло иметь в друзьях диабетика), он непременно придумал бы причину остаться дома. С полуторачасового спектакля все возвращаются только через три часа — неприлично много времени занимает ожидание. Чего угодно: начала сценки, сладких подарков или чуть ли не по очереди каждого из уборной. Аквариумных рыбок Джаст уже может с гордостью отличать друг от друга, благо, как скептически замечает Секби, до нового года дожили только шесть штук. Когда все гурьбой вываливаются на улицу, уже успевает стемнеть, а снег валит хлопьями. — Возле дорог снег лучше не есть, — дружелюбно советует Джаст Клэшу, — там столько грязи скапливается. Клэш поспешно начинает отплевывается, и продолжает все то время, пока они идут к остановке. А через некоторое время ему прилетает затрещина, уже от Секби, ибо «нечего людям под ноги харкать». Не считая толкучки в транспорте, до детского дома они добираются вполне успешно. Джаст с облегчением скидывает куртку и разваливается на кровати, однако дела на этом ещё не закончены. Несмотря на то, что их ещё ожидает праздничный ужин в столовой и выступления в актовом зале, почти все старшеклассники сосредотачивают свое внимание на подготовке к предстоящему вечеру. Втихушку собирают в комнате Алфёдова бутылки с дешёвым алкоголем, притаскивают удлинитель для гирлянд и договариваются с соседями о вечернем отсутствии. Джасту, в свою очередь, незадолго до этого было поручено уговорить Алфёдова предоставить им комнату в новогоднюю ночь: он единственный, кто может похвастаться тем, что занимает её в одиночку. Со своей задачей Джаст справился успешно, а значит, освобождён от других подготовительных хлопот. Конечно, это не мешает воспитательницам припрячь его таскать стулья из классов в актовый зал, но Джаст не против, потому что вместе с ним стулья таскает Модди, а значит, можно практически халявно слушать интересные истории. — Я тебе отвечаю, он мутит подпольный бизнес! — восклицает он, перехватывая стул поудобнее, — я уже боюсь, что он мне на Новый год притащит! Машину?! — Это ты про Пугода? — с интересом оборачивается слегка ушедший вперед Джаст. Он предпочитает таскать стулья по одному, в отличие от товарища, ухватившего сразу два. Он бы и третий взял, да только опыт переломанных о лестницу стульев уже был. — Да, Пугод, — кивает Модди, — кстати, он ведь будет сегодня в актовом зале выступать! Никто не успел заметить, когда старожил детского дома МоддиЧат умудрился подружиться с недавно попавшим сюда Пугодом, зато все успели здорово устать от постоянных рассказов о нём. — Один Пугод у него на уме! Приходит к нам, повсюду свои лохмы волос оставляет и меня в карты обыгрывает, — ворчал Альцест, сосед Модди, — я всё понимаю, адаптация у парня, но он и без Модди неплохо справляется! Дошло даже до того, что Пугода пригласили праздновать новогоднюю ночь вместе со всеми, несмотря на то, что шестнадцать ему должно было исполниться только в марте. Модди настоял, аргументируя это тем, что совсем скоро ему уже выпускаться. — Злые вы, — говорил он, — кто же будет за малышней следить, чтобы не сильно наглели, когда я выпущусь? И, кажется, Пугод действительно замечательно подходил на эту роль, ибо дети к нему тянулись. Пугод стал любимчиком не только Модди, но и воспитательниц, таскаясь за ними на пару с БЛСом. Алфёдов даже шутил про «проснувшиеся отцовские чувства МоддиЧата», хотя, конечно, втайне надеялся, что судьбу собственных родителей Модди не повторит. Большая часть детского дома — живое напоминание того, к чему приводят ранние беременности. В свою комнату Джаст успевает попасть только за десять минут до начала праздничного ужина. Конечно, в его планах не было торчать полчаса у дверей обеденной, всего лишь отнести стулья и пойти по своим делам, но Модди успел затянуть его в невероятно бессмысленный, зато интересный разговор, который кажется не должен был кончаться до самого утра. Впрочем, слушать, а тем более говорить с МоддиЧатом, всегда было дурной затеей. — О, Джаст, припёрся наконец! Зак встречает его едва ли не на пороге, уже одетый в праздничную толстовку с оленями и зелёные штаны. Он собирается выходить, но после недолгих раздумий остаётся и присаживается на край кровати подождать соседа. — Ты похож на клоуна, — комментирует Джаст его наряд, и под чужой тяжёлый вздох спешит найти свой старый шарф, закопанный среди одежды. — Да ладно, мне этот костюм Обси подарил. Обидится ведь, если не надену… А что, всё очень плохо? Джаст наконец вытаскивает с верхней полки пожёванный временем красный шарфик, обматывает им шею и старается ровно уложить концы. Потом окидывает Зака скептическим взглядом в отражении зеркала. — Ну, если подумать… У кого-нибудь точно случится приступ. Надеюсь, у Нео. Заквиель тянет грустное «ну бля-я-я», а когда Джаст вновь фокусирует все внимание на себе, неожиданно подскакивает с кровати и в пару шагов оказывается у него за спиной. Чёрный ободок с демоническими рожками оказывается на его голове слишком быстро, чтобы успеть что-то предпринять. — Алфёдов просил передать, — смеётся Зак, и в ответ на чужой осуждающий взгляд в зеркале только приглаживает растрепавшиеся от его неаккуратных действий волосы соседа. Он перехватывает руку Джаста и вкладывает в ладонь взявшуюся словно из ниоткуда длинную серебряную цепочку. — Что это? — тут же оживляется Джаст, словно забыв на мгновение о раздражающем ободке и присутствии не менее раздражающего соседа. Зак неожиданно для самого себя замечает в зеркальном отражении, какая в его собственном взгляде сквозит теплота. При всех негативных качествах, раскрывающихся лишь при близком знакомстве и долгом сожительстве, этот противный чертила был ему как брат. Возможно, не кровный, возможно, их мнения не совпадали в девяноста процентах случаев. Зато они оба точно знали, что могут обратиться друг к другу за помощью, когда угодно. Зак замечает, что слишком задумался, и забирает у Джаста из рук подарок. — Это штука на очки, я забыл, как называется. Вот, смотри. Он накидывает её на шею, цепляет поочередно на обе дужки рядом с линзами. На получившееся отражение Джаст смотрит со скепсисом, Зак — с одобрением. — С Новым годом, Джаст! Теперь хоть на человека стал похож. Зак улыбается под маской, и Джаст в ответ усмехается, поправляя цепь. — Я бы сказал, на кого я похож, но за такое забанить могут. Зак хохочет с шутки, но убеждает друга, что он выглядит нормально. Джаст словно что-то вспоминает и щелкает пальцами. — У меня тоже для тебя кое что есть. Отвернись. Зак послушно выполняет просьбу, поворачиваясь на сто восемьдесят и не подглядывая. Даже если ты живёшь в детском доме, должно же у тебя быть личное пространство, верно? Джаст скрипит и шуршит чем-то на фоне, а потом разрешает посмотреть. В грудь обернувшегося Зака едва не утыкается какая-то книга, которую он увлечённо берет в руки и читает название. — «Пособие по взрослой жизни для бытовых инвалидов», серьёзно? Ну ты и гнида, Джаст! Заквиель выдает на своем лице всю палитру негативных эмоций и очень возмущённо смотрит на Джаста. Последнего с головой выдает сочетание абсолютно невозмутимого лица и глаз человека, только что безнаказанно совершившего великую шалость. Они молча смотрят друг другу в глаза достаточно долго, чтобы Джаст не выдержал и засмеялся. — Смешно тебе, да? Ты к нему со всей душой, а он… Джаст вытирает метафорическую слезу и хлопает Зака по плечу. — Погоди обижаться, я же пошутил. Смотри. Он повторяет действие Заквиеля и вкладывает ему в руку небольшой чёрный мешочек с чем-то прямоугольным внутри. Зак завороженно вытряхивает на ладонь колоду покерных карт с матовой красной рубашкой и золотой тесьмой в виде шестерёнок и поршней. — Долго их искал. Подумал, для твоих фокусов нужно что-то покрасивее. Зак завороженно делает пару эффектных трюков на пробу, красиво тусует карты и кажется полностью довольным. А потом неожиданно сгребает Джаста в объятия. На последний совместный Новый год всегда принято дарить подарки, которые будут напоминать о близких людях после выпуска. Неизвестно, куда закинет тебя судьба и сможешь ли ты ещё когда-нибудь увидеть тех людей, которых считал своими названными братьями и сестрами, друзьями. Как скоро сотрутся из памяти их имена, лица и голоса, оставляя после себя лишь серую картинку от самых ярких моментов, и ты скажешь — да, было, смешная история получилась, и снова забудешь до следующего раза. Джаст смаргивает наваждение от непрошеных мыслей и обнимает Зака в ответ. *** — Блять, вы чё сюда притащили, ебланы?! Несмотря на заверения Модди, что все уже ушли на ужин, в их общей комнате обнаруживается Альцест. И, когда Модди затаскивает внутрь подарок Пугода, он от неожиданности кроет их всеми возможными матами. — Это бампер, — строит дурачка Модди. — От Тойоты. Смотри, какой жёлтенький. — Пугод ему подыгрывает, улыбается и поправляет слегка большой ему черный цилиндр, идущий в паре с пиджаком и брюками: проспоренное кому-то желание выступить в шляпе. Он смотрит Альцесту в глаза с надеждой и трясёт чёрный рюкзак, издающий характерный звон. — Ещё я шампанское принес. На всех. Альцест смотрит на них с подозрением, но не мешает прятать рюкзак и бампер под кровать. Пока Модди разбирается с прикрытием, Пугода уже пытаются завалить вопросами. — Вы откуда вообще его взяли? — Мне Пугод подарил на Новый год. Как подарок. А где он его взял, я не знаю. — Да купил я его, купил! Я же не дурак воровать бампер, как я должен был это сделать? Пугод поправляет небрежную косу до лопаток, дожидается Альцеста и Модди, и вместе они выходят из комнаты. Ужин начался пять минут назад, и, наверное, все хорошие места уже заняты. Альцест пользуется дорогой до столовой, чтобы почти без мата и экспрессии поинтересоваться, почему именно бампер. От Тойоты. Жёлтый. — Ну ты же живёшь с Модди, ты никогда не замечал эту свалку на его половине комнаты? У него же есть всё, что захочешь, надо только найти. Но бампера сто процентов не было, я уверен. Модди говорит, что Пугод просто сам хотел такой подарок, и остаток пути они по-дружески переругиваются на эту тему. Столовая встречает их шумом десятков голосов разных возрастов, и каждый из них расходится к своим друзьям. Два пустых места обнаруживаются рядом с Жирафом, и Модди с Пугодом приземляются туда. — Ну наконец то-пришли, ёмаё, я уже думал, вы там втроём втихушку пьёте в комнате Алфёдова. Сам Жираф, судя по слегка поехавшей речи, уже успел выпить пару стаканов, и явно имел в запасе ещё. — Ты слишком плохого мнения о нас, — фыркает Модди и накладывает себе салат из большой тарелки. Следом накладывает того же Пугоду. — Блин, в этом году никто даже не кидается едой, как-то скучно. Пугод тяжело вздыхает, а потом вдруг осекается и скашивает глаза на Модди. Модди, все так же держа в руках тарелку, с прищуром смотрит на Пугода. Жираф с другой стороны выглядит так, словно успел протрезветь за эти пару мгновений. — Ой… Пугод неловко улыбается и натягивает шляпу пониже на глаза. Это же надо было ляпнуть… — А кто кидался едой в прошлом году? — вкрадчиво спрашивает Модди, в том году лежавший с температурой все праздники и не знавший ничего о произошедшем на обеде. Коллегиальным советом было принято решение не рассказывать ему об этом во избежание кары виновного. — Да я не помню, кто-то из мелких начал… — протянул Пугод, пытаясь принять более непринуждённую позу. Ну вот, теперь кому-то из младших не жить… — И ты говоришь, весело было? С улыбкой спрашивает Модди. Пугод мнётся, прежде чем ответить. — Ну, наблюдать весело было, да. МоддиЧат усмехается, ставит тарелку на место, и тянется к ближайшему куску хлеба. — Хочешь повторить? После этих слов, словно по заказу, в лицо говорящему прилетело… кажется, это был один из многочисленных салатов? Модди замер, словно не поверив в происходящее, пока с противоположной стороны, в окружении Ники и делающего вид, что не при делах, Веназара, от собственного беззвучного смеха задыхался Хайди. Ох, кажется, он даже не знает во что, а главное, с кем, ввязался в противостояние. Когда на Модди, облепленного картошкой, майонезом и чем-то ещё, обратили внимание и другие, за столом наступила гробовая тишина, только Хайди продолжал разрываться от смеха, а Ники, до этого сидевшая с почти невозмутимым лицом, была на волоске от того, чтобы засмеяться в голос. Пугод отворачивается от друга, скрывая смешок за кашлем в рукаве, а Жираф, кажется, вернувшийся в то же веселое состояние, что и раньше, расхохотался в голос, чуть ли не сваливаясь со своего стула. — Что же… Кажется, виновник прошлой «битвы» был найден, — спокойно отвечает Модди, стирая с лица остатки еды. Но все вокруг знали, что этот тихий и нарочито спокойный тон был отнюдь не хорошим знаком для окружающих. Бомба замедленного действия тихо затикала в голове всех присутствующих. — Я думаю, мы можем не выносить это как дисциплинарное нарушение, если никто не пострадал… — Коллективный вздох прокатывается вдоль всего стола, и Веназар наконец-то стукает всё еще не подозревающего о собственной скорой кончине Хайди по ноге, и тот резко выпрямился, смотря на Модди, чей злобный прищур может испепелить любого, кто, похоже, не был Хайди. Модди встаёт, пару секунд серьезно смотрит на Хайди и тихо продолжает: — Но поражения я не потерплю! После этого молниеносным движением он подцепляет ложкой салат из своей тарелки и, прицелившись, пуляет обратно отправителю, попав прямо между глаз. Удивленный Хайди пару секунд промаргивается, и хищная ухмылка расплывается на его губах, не говоря ни о чем хорошем. — Значит, это война! — кричит он и отправляет часть несчастного оливье со своей тарелки в лицом смеющемуся рядом с ним Веназару. Борьба начинается страшная. Когда до другого конца стола доходят вопли и в них летят брызги еды, остальные ребята также подключаются, полностью погрузив общую столовую в хаос. В пучине борьбы Жираф, забравшись одной ногой на стол, орёт воинственные кричалки и издаёт звуки времен индийских племён, но спустя пару секунд его затыкает прилетевшая ему в лицо порция салата. Оглянувшись на нарушителя своего спокойствия, если его таковым можно было назвать, Жираф так и не смог разглядеть, кто это был, ведь все остальные заняты друг другом. Нео тем временем скрывается под столом, вытирая испачканную руку о заранее подготовленную салфетку. Так и надо гаду за всё хорошее и не очень. Оглянувшись, Нео обнаруживает, что в укрытии он не один. Недалеко, насупившись, сидит Ники, старательно пытаясь оттереть вишневый сок с белой блузки, ближе к другому концу стола от последний боя избавляется и чистоплотный Алфёдов, ворча что-то о братстве, чёрте без рогов и о чём-то ещё, что Нео расслышать не мог. Завершает картину Деб, сползший со своего стула прямо с тарелкой и стаканом и спокойно поедающий праздничный ужин. Нео тут же завидует его спокойствию и подготовленности. Вся эта вакханалия длится ровно до того момента, как местная повариха, оставшаяся на новогоднюю смену, не заметила это все. Её злющий голос разносится по всей столовой, и все затыкаются моментально. Ох… это плохо. Сидевшие под столом наконец-то выползают наружу, жмурясь от яркого света. Женщина оглядывает беспорядок на столе и рядом с ним, и вот тут уже сложно сказать, не ждёт ли сразу целую ораву отчисление. На переговоры ответственно вызывается пойти Альцест, остальные же остаются молча переглядываться и удивляться результату своего ребячества. — Ох, ребята… нам звездец… — тянет Джаст, опуская лицо в ладони. — Не всё так плохо! — провозглашает появившийся Альцест. Десятки пар обнадёженных взглядов устремляются на него. — Всего-то мы вместо праздничного ужина будем все это драить, пока тут даже песчинки не останется, а потом по комнатам без всяких бонусов и плюшек. И без еды. Разочарованные вздохи прокатываются по столу, но делать нечего: ребятам выдают швабры и тряпки, а еще наблюдателя — охранника блока, которого среди виновников погрома уже прозвали «надзирателем». В помещении теперь раздаются только всплески воды, звуки распыления средств из пульверизаторов и шепотки разговоров. Клэш, протираюший стол, замечает, как повар уносит полупустые тарелки на кухню и оставляет их там, ничего не выкидывая. План действий сложился в его голове сам собой, но ему были нужны сообщники. Делая вид, что он протирает стол по всей длине, он подбирается ближе к друзьям и постоянным сообщникам в любых проказах в общаге и за её пределами — «Ямакаси». Это название их группы в мессенджере, основанное на каких-то фильмах, и уже давно никто не помнит откуда оно взялось. БЛС стоит ближе всего, и Клэш шикает, привлекая внимание друга. — БЛС, что думаешь над тем, чтобы после уборки, когда повариха с надзирателем пойдут пить коньяк в каморку, пробраться в столовую и торжественно дотрапезничать? Ну так. с пацанами. Всеобщий вздох передаёт настроение коллектива. Не все ребята горят желанием прибираться, в особенности те, что никак не проявили себя за всё время этой ожесточенной битвы. А кто-то желает сделать хоть как-то и ускользнуть поскорее, пока никто не замечает, пусть таких в итоге вылавливают все равно. — А ну стоять! — Арлабус ухватывает за шкирку кофты Клэша, который был практически у двери со своей попыткой сбежать от наказания скорее. — Я, конечно, все понимаю, но то, как ты размазал остатки еды лишь ещё больше по столу не обозначает чистоту. Давай, быстро. Тряпку в руки, промывай её и протирай по новой. За спиной раздаются смешки со стороны Сантоса и Кэпа, закончивших свою часть с оттиранием остатков еды от стекол и подоконников, однако из-за обещаний помочь другим оба ещё не уходят из зала, просто разбредаются в разные стороны. Клайда с Санчезом отправили отмывать посуду со словами: «Чтобы не стояли без дела, раз всем работу раздали» — отчего оба опешили, простояв на месте какое-то время, пока рядом проходящий Модди не начал на них наговаривать. Груда посуды выглядела для них слишком угрожающе, и поначалу те чуть не совершили пару ошибок, которые стали бы для них летальными в нынешней ситуации среди всей их группы. Но помощь от подошедшего Сантоса упростила и организовала продуктивную им работу, что теперь начала идти почти совсем незаметно. — Гельмо! Тебе точно не надо помочь? Сколько уже времени прошло, как тебя просили вытереть эту лужу, а она все ещё тут. — Откинув грязную тряпку в ведро, Кэтрин подходит к другу, у которого все шорты были сырыми из-за воды в ведре. И швабра для мытья полов промывалась как раз именно в ней. — Может, мне заняться этим? Ты же пойдешь поможешь ребятам на мойке. Им всю посуду расставить надо теперь на сушку, так что давай, иди. Гельмо кивает и уходит совсем без слов, и к ребятам присоединяется ещё один помощник, в то время как мешающая всем лужа от какого-то слишком сладкого напитка наконец-то пропадает с кафеля. Когда с мытьем оказывается покончено, Кэт лишь на секунду успевает поставить швабру с ведром в углу, как сразу же чужие руки выхватывают палку, чуть не попадая по девушке. — Эй! Вы чего творите? Оборачиваясь, она сразу видит виновников, что загнали Деба в угол. Тот лишь в последний момент успел ухватиться за освободившуюся швабру. Только Молвина и Обсидиана это не останавливает, поэтому, недолго возясь с другом, оба уже тащат его в сторону к Жирафу, который довольно улыбается, видя свою жертву. Также наблюдая за этим действием со стороны, Джаст хмыкает, прежде чем передать в руки Секби уже более чистую скатерть, чем раньше. Алфёдов на другой стороне стола уже стоит наготове, чтобы ухватиться за концы. Ребята, отвечающие за другие столы, тоже практически закончили всё. Хоть прошло достаточно времени, но все требования были выполнены, доведя тем самым столовую до блеска. Альцест идет за кухаркой, чтобы всех ребят уже отпустили. И когда все проделанные дела одобряются, всем наконец-то дают разрешение разойтись по комнатам. Новый шум успевает только появиться на секунду, как старшие его сразу обрывают своим строгим: «Тихо!». Каждый старается выйти поскорее, а кому-то мешает кто-то из ребят, пихая в бок, зная, что в ответ сейчас ничего не получат. БЛС моментально выхватывает из толпы всех своих ребят, обговаривая с ними место встречи и кто и что приносит. Жираф пытается подслушать что-то из их разговора, но рука Пугода быстро оказывается на его плече, ведя скорее к комнате, у которых уже ждал Модди. Деб, по просьбе Джея, вылавливает у комнаты Фарадея, передавая просьбу друзей о том, чтобы составить им аккомпанемент этим вечером в их комнате. Сантос пытается заболтать Секби в попытках увести обратно к компании их ребят, однако тот сразу останавливается, когда они приближаются к нужной комнате, начиная отнекиваться. И хоть ему больно смотреть на такой взгляд своего друга, но он не отступает, пока совершенно неожиданно за спиной появляется Санчез с Барси, уже готовые забрать Секби к себе. Постепенно все распределяются по комнатам: кто-то в своих сидит, другие перебежали в чужие, пока никто не замечает, а третьи планируют встречу вообще за пределами разрешенных им мест. Во всём детском доме чувствуется новогоднее настроение несмотря на тот факт, что до самого праздника остается еще несколько часов. У многих групп, что сидят по своим комнатам, давно были намечены собственные планы, как отметить такое событие по-особенному. Так, «Ямакаси» планировали всю ночь петь караоке и читать все рэп-песни, что смогли написать за этот год. Компания в лице Деба, Фарадея и Джея не отставала от них, однако в отличие от шумной группы БЛСа, они успели предупредить за неделю до праздника своих соседей о своем маленьком импровизированном концерте и даже пригласили послушать их. «Дровосеки» же, как и во все прошлые года, решили собраться все вместе в комнате Сантоса и отпраздновать с помощью традиционных для них карточных и настольных игр. Альцест, как самый старший в их компании, смог как-то уговорить кухарку разрешить им принести в комнату некоторые угощения, а также чай с кухни. И пускай их стало на один меньше, что немного огорчает их, это все равно не мешает им наслаждаться компанией друг друга. Были же и те, кто отмечал немного по-другому. Так, группа в лице Пугода, Модди и Жирафа быстро смогла улизнуть за пределы территории здания и отправиться на улицу куда глаза глядят, как это происходило каждый год. Никто не знает, что они делают там, но каким-то образом они успевали вернуться обратно, до того, как их пропажу обнаружат. Были и более спокойные, но в то же время немного необычные люди. Кэп и Секби хоть и находились в своих группах друзей, всё же предпочитали молчать и наслаждаться предновогодним настроением, думая о чем-то своем, пока остальные болтают на фоне. Однако все меняется, стоит остаться часу до полуночи. В этот момент все оставляют свои дела и постепенно собираются в главной столовой, где на столах стоят угощения, приготовленные заботливой кухаркой. Ведь как только останется несколько минут до двенадцати, все дружно встанут рядом с ёлкой в углу, чтобы отпраздновать уходящий год и встретить новый в кругу своих друзей и хороших знакомых. Все они — совершенно чужие, казалось бы, друг другу люди. Да только когда расплывается тепло в груди, когда наперебой кричат знакомые голоса, от переизбытка чувств обниматься лезут, одной большой семьей уже кажутся. Может, не врут всё-таки традиции? Может, не зря праздник с самыми близкими делить предлагают? А может и так! Да только никто философией заниматься не будет, когда девятки на часах на нули сменяются, а год — на новый!