Часть 2

Прошли недели, но отношение Синдел к дочери не менялось. Для королевы ребёнок оставался напоминанием о том, как её жизнь пошла наперекор её воле. Девочку назвали Наэли — имя, предложенное Шан Цзуном, как символ надежды на величие их совместного наследия. Однако для Синдел это имя ничего не значило. Она избегала ребёнка, сводила общение к минимуму, и даже её присутствие рядом с младенцем чувствовалось ледяным.

***

Безразличие матери Одним вечером дворец погрузился в тревожную тишину, нарушаемую только громким плачем Наэли. Девочка лежала в своей колыбели, отчаянно крича, словно пыталась позвать мать. Служанки боялись вмешиваться, зная о гневном характере Синдел. Они могли лишь обмениваться испуганными взглядами, слыша пронзительный плач из детской. Синдел находилась в соседней комнате. Она сидела перед зеркалом, расчёсывая свои длинные белые волосы, делая вид, что ничего не слышит. Однако звук был слишком громким, чтобы его игнорировать. Одна из служанок, собравшись с духом, робко постучалась в дверь: — Ваше Величество… девочка плачет. Может быть, вы захотите её… — Она замолкла, видя ледяной взгляд королевы. — Убирайся, — спокойно, но твёрдо ответила Синдел. Служанка поспешила покинуть комнату, оставив младенца на произвол судьбы.

***

Вмешательство Шан Цзуна... В этот момент в детской появился Шан Цзун. Он зашёл с видом раздражённого, но решительного мужчины. В его руках сверкал магический свет — заклинание, которым он планировал успокоить ребёнка, но, увидев её лицо, он остановился. Девочка лежала в своей колыбели, её глаза были залиты слезами, а маленькие ручки тянулись вверх. Шан Цзун наклонился к Наэли, поднимая её на руки. Он прошептал: — Тише, моя маленькая. Ты сильнее этого мира, сильнее, чем они думают. Слова, казалось, подействовали, но крик становился только тише, пока маг медленно не пошёл к комнате Синдел. Он открыл дверь, не дожидаясь разрешения, и вошёл внутрь. — Ты не можешь продолжать это, — резко сказал он. — Это твоя дочь. Ты обязана заботиться о ней. Синдел не обернулась. Её руки продолжали двигаться, словно она не слышала его. Тогда Шан Цзун подошёл ближе и уложил ребёнка прямо на её колени. — Хватит прятаться за свою гордость. Она кричит, потому что ей нужна ты. Синдел подняла на него взгляд, полный ненависти. — Забери её. Я не хочу этого. Это твоя дочь, а не моя. — Ты ошибаешься, — холодно ответил Шан Цзун. — Она сильнее тебя, потому что ты дала ей жизнь. Ты можешь отвергать её сколько угодно, но от своей крови ты не убежишь. Наэли снова заплакала, и Синдел, несмотря на внутренний протест, положила руки на ребёнка, пытаясь заставить её замолчать. Но связь, которую ожидал Шан Цзун, не возникла. Для королевы ребёнок оставался чужим. Совсем ненужной девочкой.

***

Безразличие на грани жестокости Шан Цзун, видя непреклонность Синдел, решил оставить её наедине с Наэли. Он надеялся, что их совместное время пробудит в королеве материнские чувства. Однако он недооценил её глубину внутреннего отторжения. В один из дней, когда Шан Цзун отлучился для своих магических дел, он оставил указания Синдел: — Сегодня ты останешься с Наэли. Ты должна заботиться о ней. Это не обсуждается. Синдел промолчала, её взгляд был холоден, но она не выразила открытого протеста. Шан Цзун покинул покои, надеясь, что королева наконец возьмёт на себя ответственность за ребёнка. Когда он ушёл, Синдел осталась одна с Наэли. Девочка снова заплакала, требуя внимания, но её крик не вызывал у матери ничего, кроме раздражения. — Хватит… — тихо прошептала Синдел, закрыв глаза и стараясь игнорировать звук. Она поднялась с места, подошла к окну и распахнула его настежь. Холодный ветер ворвался в комнату, наполняя её морозной свежестью. Наэли продолжала плакать, лежа в своей колыбели. Синдел не закрыла окно и ушла в соседнюю комнату, оставив девочку в ледяной комнате одну. Ожидание тишины Сидя в дальнем уголке дворца, Синдел пыталась абстрагироваться от всего. Она слушала, как крики ребёнка постепенно становились слабее. Королева думала, что это всё закончится само собой, что ребёнок просто замолчит, когда поймёт, что её крики бессмысленны. Однако слабость детского голоса вскоре начала звучать иначе. Синдел почувствовала лёгкую тревогу. Этот звук был не просто плачем — он был жалобным и отчаянным. И хотя она пыталась убедить себя, что не должна вмешиваться, что это не её забота, нечто глубоко внутри неё начало шептать ей иначе... И тут... Возвращение Шан Цзуна Когда Шан Цзун вовремя вернулся, он сразу почувствовал ледяной воздух в покоях. Его лицо побледнело, когда он услышал еле слышные звуки из комнаты ребёнка. Он вбежал внутрь и увидел, что маленькая Наэли лежит в своей колыбели, её лицо было бледным, губы начали синеть от холода. Колдун быстро закрыл окно и наклонился над девочкой, закутав её в свои тёплые одежды. Он использовал свою магию, чтобы восстановить тепло её тела, одновременно наполняя её магической энергией. Девочка начала тихо всхлипывать, медленно приходя в себя. Он обернулся к Синдел, которая стояла в дверях, глядя на происходящее с выражением безразличия. — Ты чуть не убила её, — прошипел он, его голос был полон ярости. — Что это было? Жестокость? Ненависть? Или просто твоё равнодушие? Синдел ответила холодно: — Это не моя дочь. Я не просила этого ребёнка. Если тебе так важно её существование, заботься о ней сам. Он ядовито усмехнулся... Эта ситуация окончательно убедила Шан Цзуна, что он не сможет сломить сопротивление Синдел силой. Но он также не мог позволить, чтобы Наэли страдала. Он забрал девочку на руки и посмотрел на Синдел с презрением: — Ты можешь отвергать её сколько угодно. Но знаешь, что? Однажды она станет сильнее тебя, и тогда ты пожалеешь о своей холодности, ты бесчувственная мать... Вообще не понимаю, как только выросли Китана и Милина у тебя на руках. С этими словами он покинул покои, унося Наэли в свои личные покои. Там он поклялся, что сделает всё, чтобы воспитать девочку, дать ей силу, которой Синдел так не ценила. Синдел осталась одна. Она вновь оказалась перед зеркалом, но её отражение на этот раз смотрело на неё с осуждением. И вновь мольба, несчастный крик Наэль. Маленькая нуждалась в матери. На мгновение она почувствовала тяжесть на сердце, но быстро отогнала эти чувства, убедив себя, что поступила правильно. Улыбнувшись в зеркало она ответила: Я сделала не зря...