Она заключает сделку с дьяволом

Просыпаться в новый день было более чем невыносимо. Уродка, как всегда раздвинув шторы и впустив режущий глаза свет солнца, активно собиралась на пробежку, издавая огромное количество громких и раздражающих звуков. Как бы я не пыталась, я не могла заснуть. Как же она меня достала. Все достали. Только услышав её противный голос, я тут же завернулась в одеяло поглубже. «Просто уйди, прекрати со мной разговаривать». - Маша, как ты? Всё хорошо? Ты будешь вставать? Через пять минут общий сбор, а потом завтрак. - Нет, скажи, что мне плохо. - Мне позвать медсестру? - Нет. Иди. - Но может быть я могу… - я грубо пихнула её от своей кровати, чтобы она поняла. – Ладно. В этот день ко мне приходили ещё пара вожатых и медсестра, чтобы проверить моё самочувствие. Разумеется, больна я не была. Упросив их сказать тренеру, что я действительно плохо себя чувствую, но скоро поправлюсь, чтобы меня не высылали из лагеря, ведь мать будет в бешенстве, я принялась бездумно лежать и листать ленту социальных сетей, иногда прерываясь на сериалы. Так и оставшись со вчерашним макияжем, я и не собиралась его смывать, ведь так у меня был более болезненный вид. Теперь мне не хотелось мыться, краситься, делать причёску, поддерживать вещи в чистоте и выбирать наряд на завтра, поддерживать себя в равновесии и стараться оттачивать фигуру. Это уже не имело смысла, ведь не для кого это было делать. Лежать в тёплой кровати, пока все остальные выполняли адские упражнения и выбивающие всё живое пробежки, было вполне приятно. Но уже на следующий день мне стало этого мало. Мне хотелось сахара. Хотелось сладкого, горы и горы шоколада. Сильно хотелось есть. Подгадав время, когда весь отряд должен быть на дальних от корпуса площадках, я спустилась на улицу и, всё время судорожно оглядываясь по сторонам, направилась в единственный магазин на территории лагеря. Там я закупилась всем самым дешёвым и полным сахара, что нашла, и так же нервозно бежала обратно до комнаты. Спрятав сладости в свою тумбочку, я принялась по очереди с бешеной скоростью уничтожать каждую из них, опасаясь, что в любой момент дверь откроется и меня поймают с поличным. Это же спортивный лагерь, здесь никто не ест простые углеводы. Но это решение стало для меня ловушкой. Впав в жуткую хандру и сахарную кому, я, бездумно проживая когда-то долгожданный для меня отрезок времени, провела остаток смены в четырёх стенах, лишь раз в день вдыхая свежий воздух. Я видела солнце и дышала легко только когда выходила в магазин, с каждым разом покупая всё больше и больше дешёвого мусора. Отёкшая, несколько дней не мывшаяся и не менявшая одежду, я пролежала в кровати с затуманенным разумом и невыносимой сонливостью семь суток. Просыпаясь и засыпая в постели, полной колких крошек и обёрток, я первым делом брала в руки телефон и, не думая ни о чём другом, листала ленту, желая лишь отвлечь себя от реальности. «Только бы забыть о них. Лишь бы не вспоминать о её существовании. Вот бы стереть из памяти всё это», - только и крутилось у меня в голове. Днями напролёт я только спала, ела и пялилась в яркий экран. Как бы меня не раздирало изнутри от ревности, я не могла противиться соблазнам, и поэтому каждые полчаса проверяла социальные сети Артёма, той суки и её подруг с фальшивых аккаунтов. Они, оказывается, ходили купаться на речку. Уродина, разумеется, видела моё немытое и опухшее лицо, напиханные под кровать и торчащие со всех сторон обёртки и упаковки мучного и сладостей, но ничего не говорила. Одного моего взгляда хватало, чтобы она заткнулась, и я наконец была освобождена от потока бредней и историй из жизни этой неудачницы. Пару раз она намекала, что в комнате «не очень хорошо пахнет», но я не удостаивала её и малейшим ответом, запрещая открывать окно, держать нараспашку дверь и даже раздвигать шторы. Впредь на тихий час она убегала в комнату к той суке и её подругам, а затем, уговорив вожатых, перебралась к ним жить. «Друзьяшками», значит, стали? По сути, уродина была единственным человеком, оставшимся со мной, но та тварь забрала и её. Она рушит всю мою жизнь! Только она и виновата во всех моих бедах! Полная ненависти и желчи, я всё равно ежедневно наблюдала из окна за дискотекой, где уродина танцевала в кругу с подружками той шлюхи, которая потом шла обжиматься с моим Артёмом. Они делали совместные фотографии, смеялись и отжигали, пока я сидела в темноте одна. Благо, теперь никто не надоедает, никто не раздражает, никто не разговаривает… Я не ходила ни на один приём пищи, чтобы не дай бог увидеть моего Артёма, держащего за руку ту дуру. И даже не пошла на последнюю свечку, где все обменивались подарками, а после плакались о том, какая это была замечательная смена, и как они хотят вернуться вновь. Бред. Что здесь было хорошего-то? Истязания? Все здесь лицемеры. И это она их научила, она на них так повлияла, как паучиха, создающая липкую паутину и втягивающая всё больше маленьких насекомых и проникающая в их мозг. А главное, она отобрала у меня Артёма. Моего Артёма. Я уверена, она знала, что я люблю его. Она видела, она чувствовала, она точно знала. Однозначно сделала это мне это назло. Чтобы напомнить мне моё место. Для того, чтобы я склонила голову перед величием королевы. Тварь. Лёжа на кровати, упираясь лбом к её изголовью, чтобы дотягиваться до подключенного к зарядке телефона, я как зомби глядела на яркую картинку на экране, режущую мои глаза в полной темноте, как вдруг ощутила горячую, обжигающую слезу, скатившуюся по моей щеке. Ну вот и всё. Я вернусь в колледж жирным изгоем. Снова буду таскаться с группой популярных скотин из моей группы, которые никогда не зовут на дружеские посиделки, прогулки, сеансы в кино или хотя бы общие фотосессии для альбома, зато всегда вспоминают обо мне, когда им нужно занять денег или сбегать в магазин. Всяко лучше, чем быть одной. Отбросив пустую обёртку из-под только что съеденного мной дешёвого рулета, я взглянула на свою руку: от некогда миловидного маникюра без изъян осталась лишь пара поломанных ногтей, о других пальцах и говорить нечего. Что же я такого делала, что он так стёрся за каких-то две недели? А, точно. Дубасила стену. Мои ногти были не самой страшной частью моего тела, ведь за семь дней собственного заточения я ни разу не мыла лицо, не принимала душ, не меняла постельное бельё и не чистила зубы. Мельком увидев своё отражение несколько суток назад, я ужаснулась, заметив, что накладные ресницы, превратившись в ободранных мохровых гусениц, обрывками висели на глазах, щёки раздулись, давая й гланместо и второму подбородку, губы потрескались, а голова блестела от жира. Господи, я такая жалкая. В самой середине грудной клетки, где-то меж рёбрами, у меня образовался комок, скручивающий и давящий сердце будто тисками. Одна посреди чёрной комнаты, я обняла себя обеими руками, желая заглушить эту боль, но она не давалась. Слёзы катились по щекам, скапливаясь на линии подбородка, а затем ручьём устремлялись к шее. Я жалкая. Я мерзкая. Я жирная. Я уродливая. Я тупая. Не то что Виктория. Да, Виктория худая, не то что я. Она ухаживает за собой, всегда выглядит чисто и опрятно, а не как я. Виктория красивая, не то что я. Она является отличницей, активисткой, спортсменкой и популярной девушкой в школе, а я нет. Виктория, только проснувшись, выглядит как модель с обложки: ни синяков под глазами, ни покраснений, ни отёков, а мне приходится вставать на два часа раньше, чтобы выглядеть хотя бы презентабельно. Все парни хотят быть к ней ближе, без конца зовут гулять, пишут ей комплименты в комментариях, сражаются возможность сидеть рядом с ней, а я на своих признаниях в симпатии вижу лишь «прочитано». Виктория очень старательная и дисциплинированная, а я просто свинья. Она настоящая красавица, ведь ей поступали предложения от разных агентств, а у меня ассиметричное, круглое лицо с маленькими глазами, крупным носом и тонкими губами. Виктория вызывает восхищение, а я лишь отвращение. У неё состоятельная, любящая, полноценная семья, которая её во всём поддерживает, а у меня мать-псина, срывающаяся на любое моё движение и пьющий отец. У Виктории есть всё, а у меня ничего. Даже её имя! Оно красивое, особенное и звучное. Девушку с таким именем нельзя пропустить, а меня не то что забывают, меня никто и не запоминает. У меня обыкновенное, распространенное и тупое имя. Маша. Разве много на свете необыкновенных, будоражащих и заинтересовывающих Маш? Я уверена, любая Виктория имеет больше потенциала чем самая лучшая Маша. Я ударила кулаком стену в темноте. О чём я думаю? Сравниваю имена? Вот бестолочь. Но кое-что для себя я всё же поняла. Я невзлюбила Викторию с того самого мгновения, как увидела её. В ту секунду, как мои глаза заметили её улыбающееся лицо и переливающиеся на солнце волосы, я была готова отказаться от учёбы в коллежде и пойти работать, как угрожала мне мать, лишь бы не знать о её существовании. Я осознала, я бы простила ей всё: отличную успеваемость, активность в деятельности учебного заведения, повышенную стипендию, талант, её хорошие умственные способности. Мне было бы всё равно, если бы она была великим учёным, голливудской актрисой, первооткрывателем, попавшим в книги истории или спортсменом, поставившим несравнимый рекорд. Меня бы это всё не волновало даже если бы она осуществила всё вышеперечисленное к семнадцати годам. Но есть лишь одна вещь, которую я не была готова ей простить. И это красота. Она обладала уникальным, притягательным и выделяющимся из толпы лицом. У Виктории было высокое и стройное тело, которое лишь увеличивало её внешние данные, возводя неприступную стену между ей и мной. Я низкорослый, полный среднячок с вечно обтирающимися друг об друга огромными ляшками, а её зовут Виктория. Разве это справедливо? Мои глаза распахнулись от неожиданности этой мысли. Возможно, за неделю нахождения в запертой затхлой комнате у меня помутнелся рассудок, а, может быть, я потихоньку начала сходить с ума, ведь злости внутри меня уже не было, однако возрождалось нечто иное. Там, меж рёбер, стучало и крутило что-то, до этой поры мне незнакомое. Нечто унизительное, ужасно колкое и громкое. Оно билось внутри меня, но я не могла его вытащить, ведь оно являлось моей частью. Мой главный стыд, секрет, страх и центр моих мыслей. Вырывающаяся наружу, кричащая и кровоточащая… Смертельная зависть. «Я бы простила ей отличную успеваемость, повышенную стипендию, талант, ум, популярность, не будь у неё красоты», - я сама с себя посмеялась, надо же было выдумать такое. Протянув руку, я попыталась взять рукой хоть что-то съестное, но все обёртки, что я трогала, хрустели и оказывались пустыми. Чуть приподнявшись, чтобы найти желаемое хотя бы глазами, я сморщилась, поняв, что вся постель полна колких и крупных сухих крошек, мешающих мне удобно лежать. Бросив на пол сначала упаковку из-под тонкого маргаринового печенья, затем из-под дешёвого бисквитного рулета, выкинув обёртку приторных вафель, низкопробного батона, некачественной «шоколадной» пасты, несколько пачек дешманских чипсов и пакеты из-под дешёвых ароматизированных кексов, продающихся по двадцать штук в пачке, я вытерла рукавом слёзы, пытаясь найти хоть единую оставшуюся сладость. Именно сейчас мне нужно хоть что-нибудь съесть! Сжимая в руках упаковки, я каждый раз находила лишь воздух внутри, что очень меня расстраивало. Куда же всё делось? Неужели совсем ничего не осталось? Я же брала целых три батона и штук пять пачек с кексами. Наконец, я схватилась за что-то твёрдое. Последний приторный рулетик с начинкой «аромат ваниль», как раз то, что я искала. Сместив ногу в сторону, я случайно уронила обёртку с последней сладостью на пол. Не без раздражения закатив глаза, я приложила усилия, чтобы поднять его пальцами, но он всё не давался. Мне пришлось спуститься и, используя фонарик, искать рулет под кроватью. Шурша пустыми обёртками в темноте, я неожиданно для себя заметила рисунок красной краской, выступающий у плинтуса из-под ножки постели. Он был таким знакомым, но в то же время чужим, что у меня проснулось искреннее любопытство. Забыв про рулет, я, держа телефон с включенным фонариком в зубах, принялась отодвигать постель от стены, желая увидеть рисунок, но с удивлением открыла для себя, что тайник, куда была положена старая пыльная книга, был обрамлён рисунком с танцующими чертями. В углу комнаты, около самого плинтуса, были отодраны обои и вынуты кирпичи из стены. Посветив туда фонариком, я насторожилась, увидев, что красный круг, обрамляющий тайник, был тёмно-алого цвета, а корешок книги, выглядывающий из потайного места, имел позолоченные рисунки с рогатыми головами внутри звезды, которые красовались по бокам надписи «Песенник». Песенник? Что за бред? Почему книжонка с музыкальными текстами для караоке находится в таком странном месте? Я взяла увесистый томик в руки, покрутив разными сторонами. Шершавая обложка книги повторяла название на переплёте, радуя глаз золотистыми рисунками чертей, пляшущих над котлом, которые переливались от света фонарика. Забавно. Мне понравилось. Перелистнув пару страниц, я взглянула на оглавление: «Песни для призыва», «Песни для привораживания», «Песни для удачи», «Песни для здоровья и долголетия», «Песни для поумнения» (смех и только!), «Песни для скорого созрения», «Песни для длинных волос, румяных щёк, пышных ресниц, рукодельных пальцев, полных бёдер, упругих грудей…». Боже мой! Да, неудивительно, что этот «бестселлер» запрятали куда подальше. Хотя, для потехи я почитала бы. Что бы посмотреть? От любопытства и смешных оглавлений слёзы вмиг высохли, заменившись огоньком в глазах и диким интересом. Было заметно, что книга очень старая, я бы даже сказала древняя, но написана она была современным языком. Возможно, лагерный воздух дал её страницам пожелтеть так быстро? Я открыла следующий лист, озаглавленный загадочной подписью «Песни для призыва». На нескольких разворотах были написаны куплеты и припевы с некоторыми пометками прошлого владельца, касающимися громкости и тембра исполнения песни, а также рекомендациями к тому, какие танцы лучше к ним исполнять. Судя по всему, у меня были способности правильно спеть только «самую слабую», как там было написано, песню, так как для остальных требовался высокий или очень низкий голос, «чистый крик», постоянные прыжки или какие-то «активные изнутренние выплески». На плотной бумаге по бокам от текста от руки было написано следующее: «с каждой строчкой ускорять темп песни!», «обязательно улыбаться!», «скрестив руки у живота, делать шаги справа налево и обратно, ускоряя танец вместе с песней!». Что-то в этом загадочном песеннике с забавными текстами на древних страницах завораживало и притягивало меня настолько, что я уже не могла отвести от него глаз. От разворотов пахло травами, землёй и древесиной и после каждого перелистывания я ощущала то, как рот наполняется слюной, а по телу проходит мимолётная дрожь. Я почувствовала сильный внутренний подъём в ту же секунду, как мне в голову пришла мысль… А почему бы не попробовать спеть? Действительно, моя комната находится в самом конце коридора, неужели кто-то услышит? Я взмахнула рукой, выплёскивая энергию, но зацепила пальцем угол тумбочки. Вот чёрт! Поранилась. Ну и плевать. Положив телефон на кровать светящимся фонариком вверх, я пробежалась глазами по словам песни, а затем бросила книжку на постель разворотом вверх. Чем бы дитя не тешилось, верно? Чувствуя внутреннее осуждение самой себя, я стыдливо скрестила руки на уровне живота и, делая пару шагов вправо, а затем столько же влево, потихоньку напевала слова из песенника. Не верю, что я это делаю. «Эн-дель, Мен-дель, Ген-дель, Ду. Хо-ро-шо у нас в а-ду. Эн-дель, Мен-дель, Ген-дель, Ду. Хо-ро-шо у нас в а-ду. Эй! Хлопнула в ладоши. Эндель, Мендель, Гендель, Ду. Хорошо у нас в аду. Эндель, Мендель, Гендель, Ду. Хорошо у нас в аду. Эй! Эй! В жилах кипело воодушевление, которое выходило из моих ушей горячим паром. Мне так сильно хотелось плясать со всех сил, громко хлопать и топать ногами, петь во всё горло, всплёскивая руками, что мне было плевать, если кто-нибудь проснётся. Эндель-Мендель-Гендель-Ду. Хорошо-у-нас-в-аду. Эндель-Мендель-Гендель-Ду. Хорошо-у-нас-в-аду. Эй! Эй! Эй!! Я выкрикнула последнее слово, звонко прогорланив гласную букву. Из груди будто вылетел целый поток энергии, освободив место для воздуха, которого так не хватало моим лёгким в последнее время. Шумно вдохнув через нос, я даже смогла искренне улыбнуться. Внутри стало так легко, светло и свободно, что даже появилась энергия на уборку постели, комнаты, укладывание вещей в чемодан. Как-никак, уже завтра утром нужно уезжать. Что ж начнём хотя бы с мусора… «Так что ж за желание у тебя?». - Ёбаный в рот! – ударившись головой о стену, я упала на пол, стараясь ногами отодвинуться ещё дальше от появившегося из темноты незнакомого голоса. Из черного угла комнаты на меня смотрело два алых глаза. Телефон с фонариком находился слишком далеко, и мои трясущиеся от дикого ужаса руки не могли даже оторваться от тела или хотя бы приложиться к болезненному месту. Стена не собиралась двигаться с места, но мне было жизненно необходимо сбежать куда подальше, поэтому я просто билась в неё спиной, лишь жалко всхлипывая. Глаза. Глаза в темноте. В моей комнате на меня смотрят красные глаза. Мелкая дрожь по телу трясла меня с каждой секундой всё больше, от чего на лбу появлялся холодный пот. «Так чё ж ты молчишь?», - вновь обратился ко мне глубокий женский голос, проходивший по комнате волнами эха, как плавные круги на воде. - Что за хуйня?! Кто это? «Чё орёшь, дура?». - Кто это? Пошла вон отсюда! – я кричала, надрываясь. - Уйди от меня! «Так почему ты меня вызвала?» - Я? Я ничего не делала! Здесь нет ни круга на полу, ни свечей, ни принесённой жертвы. Кто ты вообще? Уйди откуда пришла! «Опять двадцать-пять. Кто сказал, что для вызова нечисти нужно рисовать пентаграмму из крови? И вообще, я не могу уйти, пока ты не загадаешь желание». - Желание? «Дура». - Что? «Ничего, выбирай быстрее», - оно закатило глаза. - Какое желание? Неужели ты джинн? – я даже вспрыгнула от восторга. «Пфф, нет. Да любое желание, только быстрее. Чего тебе? Мясо? Рыбу? Может, косметику?». - Что? – я округлила глаза, ничего не понимая. – Я даже не могу сформулировать вопрос. Ч-что? «Ты что, позвонила мне случайно? Даже пояснения песенника не потрудилась почитать? – она раздражённо вздохнула. – Вот чёрт. Значит слушай. Ты исполнила песню. Призвала меня. Я буду к тебе привязана до тех пор, пока я не исполню твоё требование. Давай, загадывай. Люди раньше просили еду или другие блага». - Я хочу, чтобы мой папа стал любящим и ответственным отцом. «Не, подруга, этого я не могу». - Как так? «Ты на песню саму смотрела? Ты исполнила самую простую и слабую, вот и явилась я. Меня обычно вызывают для тех просьб, которые осуществимы человеком, но ему лень их делать. Например, быстро наколдовать продукты или другие товары». - Хорошо, я поняла. Что ж, тогда я хочу вишнёвый торт со взбитыми сливками. «Поняла. – глаза вмиг зажглись огнём, освещая часть рогов и чёрный нос дьяволицы, а голос растрои́лся, создавая ощущение, будто звук выходит не из горла, а от трёх разных существ: её души, тела и духа. Она выглядела как египетская кошка, имевшая окрас ночи. – Слушаюсь и повинуюсь, мой хозяин. Ваше желание будет исполнено в лучшем виде. Оно будет стоить вам три часа жизни. Если вы будете недовольны результатом, то можете вызвать распорядителя, чья песня указана в песеннике на странице…» - Погоди, что? Три часа жизни? Какой жизни? «Ты не знала, что за желания нужно платить?», - её глаза вновь приобрели прежний вид. - Я думала, они достаются бесплатно. «Ну и дурочка! Хорошо, разъясню тебе всё по порядку. За исполнение желаний мы не берём такие примитивные человеческие ресурсы, как деньги, металлы, продукты, орудия быта и тому подобное. Для нас реальным ресурсом является время. И чем у нас его больше, тем мы сильнее. За выполнение желания сразу назначается равноценный обмен на время. Ты получаешь свой торт, я свои три часа. И расходимся счастливые». - То есть, моя жизнь станет короче на три часа? А сколько мне отведено? «Да, она сократится на цену желания. Я знаю, сколько у тебя времени, но сказать могу за плату». – в комнате стало светлее от первых лучей солнца, и я увидела её широкую улыбку с крупными клыками. Сердце пропустило пару ударов. - Скажи, дьявол, а сколько мне будет стоить сет роллов? – хоть перед смертью наемся. «Какой ещё дьявол?! – она страшно нахмурилась. – Насмотрятся своих низкосортных ужастиков, а потом думают невесть что. Я ведьма. Ни демонов, ни дьяволов, ни ангелов, ни домовых, ни леших не существует, ясно? Я человек». - А откуда у тебя рога? И почему ты чёрная? «Нет, ты точно дура, такие вопросы спрашивать. – она покачала головой. – Нравится мне и всё. А рога у всех, они служат как антенны для связи с другими». - А если я пожелаю бессмертия, то как тогда платить? «Да ты задрала меня со своими вопросами! Бери уже что-нибудь и дай мне уйти». - Ответишь, загадаю. «Вот чёрт. Не знаю я, как за бессмертие расплачиваются. Доступ к таким знаниям и мастерство претворения их в жизнь открывается только высшим ведьмам, у которых время исчисляется тысячелетиями. Я способна выполнять желания стоимостью меньше суток. Всё?». Наконец, я разглядела ведьму достаточно чётко, чтобы оценить её неотразимую красоту и невероятную схожесть с человеком. Девушка, щурясь на меня лисьими глазками, парила в воздухе, закинув ногу на ногу, и выглядела как персонаж игры с идеальной переливающейся на свету кожей угольного цвета и тоненькими рогами, растущими прямо из лобной части черепа. Один её взгляд до сих пор заставлял съёживаться, но что-то внутри меня к ней толкало. В ту самую секунду, что я услышала о желании, в голову пришла ужасно заманчивая и казавшаяся бредом идея. Оглядев наполненную мусором комнату, я окончательно поняла, что неистово хочу преображения. Если буду просить каждое изменение как отдельное требование, то она сможет их осуществить. Это то, о чём я мечтала всю свою жизнь. - Я готова. «Слушаю». - Уменьши мне нос. «Нет, это стоит лет пять-семь». - Блин. А насколько я могу его уменьшить в своих пределах? «На полмиллиметра». - Это же совсем ничего! – ведьма лишь пожала плечами. Но желание у меня было слишком сильное. – Ладно, я готова. Всё же, это лучше, чем ничего. Лучше убрать полмиллиметра на носу, чем на талии, на лице заметнее. И, по сути, двадцать четыре часа не такая уж и ценность. Один день из восьмидесяти лет жизни – ничто. «Слушаюсь и повинуюсь, мой хозяин. Ваше желание будет исполнено в лучшем виде. Оно будет стоить вам двадцать четыре часа жизни. Если…» - Я поняла, можно не проговаривать. «Это обязательное условие. Без него я не могу выполнять желание». - Ладно. «Кхм, слушаюсь и повинуюсь, мой хозяин. Ваше желание будет исполнено в лучшем виде. Оно будет стоить вам двадцать четыре часа жизни. Если вы будете недовольны результатом, то можете вызвать распорядителя, чья песня указана в песеннике на странице шестьдесят девять. По прибытии, он оценит качество выполненной работы и может переделать желание или вернуть время. Ваше желание важно для сил ведьм, обращайтесь к нам за помощью снова», - проговорив слова, она равнодушно взглянула на меня. Её длиннющие ресницы оценили меня с головы до ног. - И что? «Готово, смотри». Подбежав к зеркалу, я сначала посмотрела на себя в анфас, а затем повернулась в профиль. Не то чтобы я сомневалась в качестве исполнения желания ведьмой, но изменения были слишком ничтожными, чтобы их заметить. Я вспомнила нос Виктории и внутри вновь пробудилось то кричащее чувство, отчаянно бившееся в грудной клетке и желавшее вырваться наружу. - Ещё. Я хочу ещё. «Слушаюсь и повинуюсь, мой хозяин. – усталость в голосе была заметна ещё больше, когда ведьма без пауз тараторила заученный текст. - Ваше желание будет исполнено в лучшем виде. Оно будет стоить вам двадцать четыре часа жизни. Если вы будете недовольны результатом, то можете вызвать распорядителя, чья песня указана в песеннике на странице шестьдесят девять. По прибытии, он оценит качество выполненной работы и может переделать желание или вернуть время. Ваше желание важно для сил ведьм, обращайтесь к нам за помощью снова». Я специально стояла близко к зеркалу и внимательно всматривалась в горбинку торчащей на носу косточки. Она уменьшилась. Еле заметно, но стала меньше. - Ещё. «Слушаюсь и повинуюсь, мо…» - А ты правда не можешь без этого обойтись? «Могу. Только тебе нужно будет подписать кое-что». В воздухе передо мной развернулся свиток, на котором красными чернилами были выведены крупно расписанные буквы с многочисленными завитками: Я, ***, ПОДТВЕРЖДАЮ, ЧТО ВСЕ МОИ ПОСЛЕДУЮЩИЕ ЖЕЛАНИЯ* БУДУТ ОЦЕНИВАТЬСЯ В 24 ЧАСА (ни минутой больше, ни минутой меньше) *требование об оценке всех последующих желаний в определённое количество времени также считается за желание. ПОДПИСЬ. Раз уж взялась за дело, то нужно заканчивать. Я планирую сделать лишь пару штришков, а не менять себя с головы до ног, много желаний не потребуется. - Ещё. Ещё. Ещё. Ещё. Ещё. Ещё. Ещё. Ещё. Ещё. Ещё. Ещё. – когда я шевелила губами, было трудно заметить изменения на носу. Мне это мешало. – А можно сделать так, чтобы я могла без слов желание загадывать? «Любой каприз. – перед моими глазами раскрылся новый свиток. После появления на нём подписи под моей правой рукой возникла красная кнопка. – Подумай и жми». Нос у́же. Более плоский нос. Более вздёрнутый нос. Нос у́же. Крылья носа у́же. Более вздёрнутый нос. Плечо и запястье немного ныло от многочисленного повторения нажатий на кнопку после каждого желания, но оно того стоило. Как терпеливый и гениальный скульптор, я придала некогда бесформенному куску глины вид идеального греческого профиля. Повертев головой из стороны в сторону и оценив то, как новый клювик смотрится с каждого ракурса, я растянулась в улыбке. Хочу ещё. Ресницы пышнее. Ресницы длиннее. Ресницы направлены вверх. Ещё выше. Ресницы темнее. Ресницы чернее. Голубые глаза. «Не-а, так нельзя», - ужасно довольная чем-то, ведьма наблюдала за мной. Что её так радует? Я вздохнула. Голубые глаза одним желанием нельзя, тогда как лучше – глаза голубее или глаза светлее? Глаза голубее. Голубее. Светлее. Глаза голубее. Для того, чтобы добиться желаемого небесного цвета очей, мне пришлось нажимать на кнопку так часто и быстро, что я моя голова и плечи тряслись. Изменения за один клик были абсолютно незаметными. Встретившись в зеркале со взглядом голубых глаз, обрамлённых длинными ресницами, я обомлела, невозможно было оторваться. Потраченное на скульптурирование время стоило того. Словно смотрю на куклу. Я вошла в азарт. Что ж, ещё пару изменений. Лицо у́же. Подбородок острее. Подбородок более вытянутый. Линия подбородка чётче и острее. Угол челюсти более прямой. Угол челюсти более чёткий. Скулы выше. Скулы острее. Менее округлое лицо. Меньше щёк. Губы больше. Губы шире. Губы более красные. Губы больше. Меньше синяков под глазами. Брови выше. Брови более густые. Брови симметричнее. Верхнее веко выше. Меньше нависшей кожи над глазом. Глаза больше. Глаза шире. Глаза больше. Глаза симметричнее. Меньше лоб. Более гладкий лоб. Меньше морщинок на лбу. Линия волос прямее. Кожа на лице более гладкая. Кожа на лице более чистая. Кожа на лице более гладкая. Кожа на лице более однотонная. Волосы гуще. Волосы длиннее. Волосы гуще. Волосы толще. Волосы более блестящие. Волосы более гладкие. Уши меньше. Уши более прижаты к голове. Уши меньше. Я регулярно встряхивала руку и разминала запястье так, как это делала после долгого и непрерывного написания сочинения или конспекта. Но дальше стало легче, ведь ведьма дала мне новый свиток, после которого я просто давила на кнопку, не прекращая, пока не добивалась желанного результата. Как будто играю в симс и моделирую персонажа, как всё просто! Солнце уже почти полностью вышло из-за горизонта, а я даже не закончила голову. Нужно сделать всё раньше, чтобы Артём увидел...! А, точно. Для кого я стараюсь, если сегодня выезд из лагеря? Я взглянула на ведьму, рога которой заметно выросли с того момента, как она впервые появилась передо мной. - Ты можешь отматывать время? «Да, на четыре часа». - А сколько можно их использовать за раз? «Шесть. С перерывом в два часа», - две недели отматывать было слишком затратно. Я разумно трачу своё время на изменения во внешности, но цена за возвращение в прошлое была высоковата. Тогда вернусь на неделю назад, чтобы Артём на следующее же утро после той мерзкой дискотеки увидел, что выбрал не ту. Я стану настолько красивой, что передо мной будет невозможно устоять. - Я согласна. Отмотай время на 7 дней назад. Как будто наблюдая за перелистыванием старых снимков, я видела, как солнце возвращается за линию леса, медленно угасая, а небо становится темнее, но вновь рассветает и окрашивается в розовый. Удивительно смотреть на привычные вещи в обратном времени, они от этого становятся такими незнакомыми. Мне было не до лицезрения закатов, ведь за те двухчасовые перерывы между перемоткой времени мне необходимо устранить все недостатки на своём теле. На одно только лицо ушло четыре часа, медлить было нельзя. Я исполнила свою давнюю мечту, исправив своё фигуру из «груши» в «песочные часы». Наконец, мои плечи были сильно уже бёдер, а худые ноги, о которых я грезила так давно, пряча огромные ляшки в балахонах и спортивных штанах, великолепно сочетались с ярко выраженной талией, делая меня куклой барби. Теперь, положив ладони на пояс, я могла соединить средние и большие пальцы рук, настолько я стала неотразима. Лишь немного поколдовав над другими частыми тела, я любующимися глазами взглянула в зеркало. Не так уж сильно изменилась, только поправила себя кое-где. В отражении на меня смотрела девушка с угловатой фигурой, но плавными линями тела. Её соломенные волосы спускались до самых колен миниатюрных ног с тридцать третьим размером стопы, а большие глаза, половину которых занимала радужка, переливающаяся лазуритом, гипнотизировали и могли заманить любого молодого человека, будь он даже капитаном волейбольной команды. Чёткие углы плеч, линии подбородка, ключиц, запястий и выпирающих косточек таза сочетались с плавными изгибами талии, шеи, бёдер, тонких ног и рук. Она была совершенна. Я была совершенна. Ни на секунду не отходя от зеркала, я продолжала любоваться собой, пока за окном день сменялся ночью и солнце не восходило вновь, окрашивая небо в оранжевый. Подправляя последние штришки, делая волосы более светлыми, глаза более яркими, а кожу более светлой, я обратила внимание на ведьму. Её рога выросли настолько, что находились на полпути к бровям. - Я готова. «Через полчаса я верну тебя ровно на семь дней назад». - Хорошо, спасибо тебе. «В смысле?». - Ты выполнила всё, чего я хотела. Я могу тебя отпустить. «Нет-нет-нет! А вдруг тебе понадобится что-нибудь ещё? Я останусь рядом, не гони меня», - ведьма впервые печально изогнула брови и взглянула мне прямо в глаза. - Но ты так хотела побыстрее вернуться. «Ну что ты. Мне в радость тебе прислуживать. - она подошла ко мне со спины, смотря мне в лицо прямо через зеркало. – Любой каприз, я тут же выполню», - ведьма была выше меня, что напомнило мне о росте Виктории, который позволял ей общаться со всеми парнями на равных, а я всё время на любых фотографиях и мероприятиях терялась среди толпы. Работа ещё есть». - Сейчас кое-что исправлю, а потом одежду мне сделаешь. «Не вопрос», - она улыбнулась клыками. Ведьма наколдовала мне несколько пар каблуков, открытых топиков, коротких юбок и обтягивающих платьев, которые я так мечтала носить раньше. Наконец, я готова. - Сделай так, чтобы мои изменения никому не показались новыми. «Тогда мне придётся затуманить память человеку, а это действует одни сутки. Необходимо проделать это со всеми членами твоего отряда по несколько раз». - Не важно, делай. – я поставила подпись и ведьма принялась быстро перебирать руками в воздухе. Нажимая на кнопку, я делала свои пальцы ещё тоньше, чем уже есть, когда обратила внимание на угольную чародейку под моим потолком. Она читала появлявшиеся в воздухе свитки и довольно улыбалась клыками, пробегаясь по ним алыми глазами. - Ты можешь сделать так, чтобы я приснилась человеку? «Могу, но не обещаю, что он запомнит этот сон, это от меня не зависит». - Хорошо, тогда сделай так, чтобы я приснилась Артёму. Нет, всем парням из отряда. Я подписала новые свитки, где было значительно больше текста, но мне было лень его читать. «Через минуту время остановится на шести часах двадцати трёх минутах пяти секундах утра, то есть ровно семь назад от того момента, как ты загадала желание, и продолжится с того момента. Я всегда буду за твоей спиной, но остальные не будут меня видеть. Зови меня, исполню всё, что пожелаешь. Теперь я могу колдовать с ограничением в пятьдесят суток», - и исчезла, будто её и не было. Я так и осталась стоять напротив зеркала в новой одежде, но никакого всплеска, взрыва или даже вспышки не произошло. Время продолжилось. В комнате, где мирно спала ни о чём не догадывающаяся уродина, уже не было куч из мусора и упаковок. На тумбочке и аккуратно заправленной постели лежали не пустые обёртки, а линеечкой выстраивались помады, лаки, лежал фен, плойка и увесистая косметичка. Теперь она мне не пригодится, я идеал. Сегодня я впервые с того рокового дня увижу в лицо Артёма и ту суку. Интересно, какое лицо будет у потерявшей самообладание от зависти Виктории, когда в общий зал с не выспавшимися девушками с несвежими лицами совершенно непринуждённо войду я, такая тихая, таинственная и в своей красоте непревзойдённая? Как откроют рты от изумления все парни отряда, в ту же секунду желая сесть рядом со мной? А какое же лицо будет у потерявшего дар речи Артёма, когда он увидит меня? Он сильно разочаруется, поняв, что упустил настолько неотразимую красавицу, но я на него не злюсь от слова совсем. Это ведь Виктория во всём виновата, она его охмурила, должно быть, даже говорила гадости и сплетни обо мне. Жду не дождусь встречи своего будущего парня с обновлённой мной. То есть, просто со мной. По сути, я ведь совсем не изменилась. Я надела обтягивающее платье на голое тело, накрутила волосы и, вопреки словам о том, что я идеал, всё же подкрасила ресницы, глаза и губы. Я готова. Выпрямив спину, я направилась на общий сбор отряда. Я идеал красоты, передо мной невозможно устоять. Теперь-то уж точно я стану всеобщей любимицей, ведь я красивая, а что ещё для этого нужно?