Часть 1

Глава 1Одинокая слеза тихо стекала с лица Чарли на холодную, мокрую землю. За ней пошла вторая, а за второй последовали несколько других горячих слез. Слез, которые требовали справедливости, но которые были бессильны перед тем, кого любил Чарли, но искренне не понимал, за что он так с ним? За что отец так жесток и несправедлив к нему? Ведь он всего лишь хочет быть собой, ведь он просто хочет заниматься любимым делом! Юноша был плечист, высок и вполне неплох собой. Его тёмно-голубые глаза переливались в дневном свете, как морские волны, бьющиеся о камни, а волосы были как у черной вороны. Нос был с едва заметной горбинкой, который снизу был чутка выпуклым. Его взгляд, серьезный и мрачный, всегда сопровождался нахмуриванием густых бровей, которых было не так много, но там, где они были, волосы лежали аккуратно и ровно. Он сидел на бревне, опираясь локтями о колени, у обрыва, недалеко от которого громко шумел водопад, ударяясь концами об огромные камни. Был тихий ветерок, который шелестел листьями деревьев и, словно волны моря, развивал траву, окружающую местность, в которой находился Чарли. И среди всего этого таёжного шума не было слышно, как он тихо роняет одну слезу за другой, вспоминая очередную ссору со своим отцом. В памяти его начала всплывать картина недавно произошедшей истории. Он вновь почувствовал всю тревогу и страх, начал вспоминать, как запотели ладони и как сильно колотилось сердце, вырываясь наружу. Юноша вспомнил, как матушка тихо его позвала, когда он вернулся со школы домой: — Сынок, твой отец очень разочарован твоим поведением, подойди к нему, он хочет с тобой поговорить. В этот момент у Чарли все сильно сжалось внутри. Сердце начало биться быстрее, тело покрылось холодным потом, а дыхание стало учащенным. Он очень боялся отца, но когда нужно было с ним "поговорить", ему становилось ещё страшнее. Он иногда задумывался, когда это началось? Когда образ доброго и спокойного отца стал превращаться в жуткого монстра, с которым он никогда, казалось бы, не может найти компромисс? Ну неужели нельзя никак с ним договориться и наконец обрести душевный покой? Он взял себя в руки и медленно, но верно зашагал в сторону комнаты отца. Звуки шагов будто далеким гулом проносились мимо его ушей, предвещая ему неизбежность ситуации. Подойдя к двери, он замешкался: держал ручку и боялся её повернуть. Постояв минуту, он всё-таки решился открыть её — и вошёл. Отец сидел на диване и как всегда пил чай и читал газету. Старик вглядывался в брошюру равнодушно, то поднимая одну бровь, то опуская её, временами бурча себе что-то под нос и делая заметки про себя. Юноша чуть вздрогнул, но сразу опомнился. — Здравствуйте, отец. Вы меня звали? — робко произнес Чарли. Отец молча перевернул страницу газеты и, минуту пробегая её взглядом, отложил. Потом, глотнув чай, он посмотрел в сторону сына. — Мне нужно знать, почему миссис Джонс на тебя жалуется? Совсем стыд потерял меня позорить? Что люди подумают? Ты зачем отца родного подводишь?! — со злостью сказал мужчина и подозрительно высматривал портфель сына, даже не поздоровавшись в ответ. — Но я не виноват, отец, мой одноклассник... — попытался юноша тщетно себя оправдать, но было уже поздно. Точно. Сейчас начнется скандал... — Меня совершенно не волнует, что там твой одноклассник. Я спрашиваю тебя, зачем ты шумишь во время урока и ругаешься со всеми? Вместо того, чтобы прилежно сидеть и учиться? — говорил безразличным и холодным басом отец. — Я же говорю, отец, я признаю свою ошибку, но ничего бы не случилось, если бы мой одноклассник не испортил... — вежливо отвечал Чарли, пытаясь как можно более мягко выразить свои мысли, но отец резко перебил его. — Что испортил? Ах да, эти твои рисунки? — в этот момент его рот скривила неприятная улыбка, которая всегда давала знать Чарли, что сейчас будет нечто непоправимое. — Ты опять рисовал?! Сколько раз говорить тебе, чтобы ты понял, что на рисунках ты никогда не заработаешь денег, ты останешься нищим, потому что никому не нужны твои бездарные каракули! И я позабочусь о том, чтобы этого больше не повторилось, — сильно разозлившись, ужасающим тоном сказал он. В этот момент мистер Уиллиам посмотрел не на сына, а на портфель, который тот держал. Чарли вдруг понял, что сейчас может произойти неисправимое, и инстинктивно спрятал портфель за пазухой. — Не прячь его, дай мне сюда. — спокойно и строго произнес отец, словно капитан корабля, отчитывавший юнгу и догадывавшийся, что тот пытается провернуть неладное дельце. Но Чарли не сразу осознал сказанное отцом роковое слово, и тогда он произнес сквозь зубы, выделяя каждое слово, — живо отдай свой чертов портфель. Чарли со спокойным принятием своей участи горестно посмотрел на несчастный портфель с теми самыми рисунками, которые он так долго и кропотливо рисовал, выделяя каждую деталь, вырисовывая каждую мелочь с огромным терпением и любовью. Отец резко взял с его рук сумку и, открыв ее, начал чуть ли не вышвыривать содержимое, кидая школьные принадлежности на диван. Найдя рисунки, он взял их в руки и сказал: — Вот это мешает тебе учиться? Я тебе говорил больше не брать в руки кисть? — и, немного погодя, добавил, — ты их больше не увидишь. В этот момент рисунки полетели в камин, выпуская из отверстия прах и пепел за собой. Чарли опомниться не успел от произошедшего и закричал: — Нет, нет, нет! Отец! Что вы сделали с ними?! Что вы наделали?! — кричал он, пытаясь не разреветься на месте, чтобы не показать слабость. Перед глазами начало мутнеть. Все начало терять какой-либо смысл. Омут сознания крутил и крутил этот эпизод, пока... — Эй, парень, с тобой все в порядке? — вдруг резко вытащила Чарли из воспоминаний сероглазая девушка, слегка напугав его. Он вытаращил на неё глаза, полные слез, и не знал, что сказать.