Глава 1. "Несчастный случай".

Однако иногда любовь доказывается кровью.

***

Маринетт до сих пор грешит на то, что её мысль о продолжении их последней романтичной встречи накликала беду. Её кровь стыла в жилах при виде этой даты, а сердце болезненно сжималось. Это был последний день, когда они были беззаботны. Тогда, на следующий день, парочка договорилась, что после патруля сходит к Маринетт домой. Родители предложили парню своей ненаглядной девочки попробовать их новые булочки с сыром, зная, что Лука не фанат сладкого. Анарка же, мать Луки, откровенно рассказала уже половине друзей своего чада, что он просто обожает рыбу и некоторые молочные продукты, например, творожный сыр. Парочка похихикала с желания родителей с обеих сторон свести детишек вместе, но тепло улыбнулись друг другу и, перевоплотившись в образы супергероев, помчались на патруль. Казалось, было безумно тихо, пока... На горизонте не показалась женщина, отдалённо похожая на мадам Менделееву, учителя химии из школы Франсуа Дюпон. Бедная женщина... Очередную её теорию наверняка не приняло научное сообщество. Она звала себя Травницей, особо не продумывая злодейское имя, но её сила состояла не только из трав. Скорее, они были её основой. И тем не менее, атака дамы была крайне опасна. Она запрягала какое-то оружие своими колбами и набором трав, отчего всё вокруг мгновенно испарилось и оказывалось у неё в маленьких мензурках, внутри разноцветных жидкостей, создавая таким образом волну союзников. Попади под это его маленькая муза под маской Ледибаг, его сестра под маской Тигрицы или Адриан Агрест под маской Кота Нуара, Лука бы себе этого не простил. И вот, когда злодейка начала приближаться к героям, он сразу понял, что грядёт нечто не ладное. Он быстро потянулся к браслету, активируя Силу Змеи. — Второй Шанс! И он сел, принявшись наблюдать. И верно, Лука не прогадал с моментом. Травница сразу начала атаку. Он наблюдал за её непредсказуемостью и подметил для себя кое-что важное: комбинаций атак у женщины больше 30-ти. Успевает он предупредить об одной, как химик тут же активирует другую комбинацию. И так тянулось очень продолжительное время... Лука устал уже месяцами напролёт пересматривать одну и ту же сцену, пытаясь успокоить себя звуками лиры, как вдруг... Он заметил, что если фальшивит ноту, то первая атака пойдёт на него. Видимо, стаж обучения в школе заставлял нервы реагировать на любой промах. Однако закрыться от её атаки он не успел. Это "нечто" попало ему в грудь. Он не был неуязвим, как Стомпп, квами Быка, и потому тяжко прохрипел, но тут же использовал свою способность в очередной раз. На этот раз всё было идеально. Лука сфальшивил и вовремя отбил атаку лирой, пока его товарищи-герои тут же уничтожили сумку с травами, откуда и вылетела чёрная бабочка. Решение оказалось таким простым... Оставалось просто сфальшивить! Но это было не в принципах Луки. Только удача и собственная невнимательность помогла ему на этот раз.

***

— Сделано! — стукнули кулачками Вайперион, Ледибаг, Кот Нуар, Лиловая Тигрица и Карапас. Судя по всему, Алья, подруга Мари и Рена Руж, сегодня была слишком занята для геройств. Все разошлись по местам, где были изначально или договорились встретиться, не забыв доставить и расспросить некогда осквернённую Акумой мадам Менделееву, что привело её к такому потоку негатива. На это герои получили ответ в виде истории о том, какбедная женщина открыла какое-то новое соединение, что позволяло расти цветам, раскалывая почву. Учёные ответили ей, что оно безумно опасно из-за собственного разрушения и допущено не будет. А в сумке она хранила травы, на основе которых было её соединение. Посочувствовав и предостерегая женщину от опасных экспериментов, герои разошлись по разным сторонам и детрансформировались. Маринетт пошла к пекарне, дожидаясь Луку. Тот пришёл незамедлительно, пока девушка не увидела нечто странное на его щеке. — Лука?.. — встревоженно попыталась дотронуться она до его лица. — Что такое, Мари?.. — вскинул бровь возлюбленный. Дрожащей рукой Дюпен-Чен потянулась в сумочку и вытащила маленькое зеркальце. — Твоя щека... Юноша заглянул в зеркало и увидел... Тёмные трещины с сочащейся сквозь них кровью по нижнюю часть правой щеки, тянущийся вниз по шее куда-то под футболку. А самое страшное...

На щеке из трещины появился маленький цветок.

***

Лука стал одеваться более закрыто, закрывая лицо маской. Трещины разрастались по телу с каждым днём всё сильнее. Чудесное Исцеление тут не помогло. Почему? Это нечто пожирало парня подобно скверне. А что самое страшное... Лука начал увядать. Слабость вечно брала верх и поначалу юноша прекратил учиться, потом прекратил играть, а вскоре и вставать в принципе. Ему было крайне тяжело смотреть на переживания мамы и сестры, но скрывать он уже был не в силах. Места, где были трещины, заполнились растительностью разных видов. Были любимые цветы мамы, Джулеки, Маринетт... И его. Словно его любовь и эмоции вышли наружу этими красивыми лепестками. Но несмотря ни на что он улыбался. Искренне, даря людям вокруг свой позитив. Маринетт часто нажимала на её парный браслетик, пока пропадала в школе, а после неё бежала домой к возлюбленному, чтобы тихонько постучаться. В руках всегда были пакеты угощений, за исключением маленькой детали: Лука очень пристрастился к сладкому. Безумно. Он чувствовал, что всё, что не покрыто толстой сахарной корочкой, кажется чересчур горьким. И потому есть отказывался, пока его любимая девочка не принесёт ему шоколадный чизкейк собственного приготовления или булочки с корицей. Их он обожал особенно и буквально обожествлял, когда Маринетт впервые их принесла. Стук. Девочка заходит в каюту. — Можно?.. — смотрит на лежащего на кровати мальчика она. Сердце так и ёкает от боли. Её любимый сейчас даже шевелится с трудом. Но он всегда находил силы подняться ради неё. Лицо Луки расплылось в самой искренней и милой улыбке, и он впервые за день смог сесть на кровать. — Мари! Это ты... — каждодневная процедура. Маринетт садится на край кровати, а Лука зарывается носом в её волосы, облегчённо выдыхая. — Я скучал... Очень сильно. Без тебя тут так скучно. Маринетт краснела и глуповато улыбалась. Только Лука мог переживать не за своё состояние, а за тоску вокруг. Она выкладывала из пакета всякую выпечку. — Вот... Смотри. Тут пирог с вишней, банановые панкейки, пара эклеров и твои любимые булочки. Я сегодня их побольше напекла. Почему ты плохо ешь?.. Он тут же принимался дрожащими руками кушать всё то, что принесла его девочка. — Н-Не фнаю... — жадно поедая эклер, пожимал плечами он, когда вновь чувствовал прилив сил, — Вофмофно... Пвофто вядом нет тахой пвехвафной девуфхи, кхакх ты... Ф тобой выфнь вфехда хвасофней.¹ Маринетт не понимала и слова, а потому заливалась смехом от его разговоров с набитым ртом. Лука смеялся вместе с ней. Спустя долгие расспросы о школе и о состоянии друг друга (в основном, Маринетт), они разлучались и девушка с нетерпением ждала следующего дня, пока родители вновь готовили угощения внезапно проснувшемуся сладкоежке внутри Луки. Это даже умиляло... До тех пор, пока не произошло страшное.

***

В один момент Лука просто перестал дышать. Разумеется, когда о такой смерти узнало общество, на мадам Менделееву хотели было предъявить обвинения. Всё обрушилось единственным фактором - она ничего не помнила и ей управляла Акума. Новая злодейка оказалось такой жестокой, что была даже не против угробить пару жизней... Одна из этих жизней была похоронена в закрытом гробу под слёзы всей семьи Дюпен-Чен и всей семьи Куффен. Других на похороны решили не приглашать. И вот, прошёл год. Маринетт со скорбью вспоминала своего ненаглядного, но верила, что он где-то рядом. Она оставила парные браслеты, тем самым отдавая почтение своему усопшему парню. Ещё девушка заметила крайне странную вещь: на третьем, фактически, пустом, браслете, на следующее утро после смерти Луки появилось укрощение с маленькими нежно-голубыми цветочками внутри. Маринетт была бы рада узнать у кого-нибудь, что это, но той загадочной лавочки уже и след простыл... Оставалось много вопросов. Смахнув слёзы горечи, она выдохнула. И вот, после очередного прилива ностальгии, заставившего её плакать по ненаглядному, Мари продолжает шить платье в голубых тонах под цвет тех цветочков, пока внезапно не вздрагивает, переводя взгляд на руку в немом ужасе.

Три вибрации на её браслете. Спокойные, как убаюкивающий внутреннее отчаяние голос Луки. "Я скучаю". При этом... Она прекрасно знала, что браслет сейчас погребён вместе с ним. С её любимым.